Бездна и небо

       Рейта, промокнув лицо полотенцем, зашел в гримерную и упал в кресло. Он испытывал то особое удовлетворение, которое приходило после хорошо сделанной работы. Концерт они отыграли на отлично, без единой помарки. Он, как и все остальные, выложился по полной, и теперь ему хотелось только три вещи - сигарету, в душ и спать. Басист вытянул ноги и блаженно откинулся на спинку кресла, прикуривая. И услышал звонок своего телефона. Рейта, не вставая, лениво потянулся к сумке, порылся в ней , нашел звонящий мобильник, и взглянул на дисплей. Номер был не знакомый. Можно было бы и не отвечать, оставив все вопросы на завтра, но этот поздний звонок почему-то встревожил его. На том конце ответил вежливый женский голос. - Сузуки-сан? Вас беспокоят из центральной больницы Токио, отделение травматологии и интенсивной терапии. Вам знакома госпожа Сотникова? - Что случилось? Причем здесь Ольга? - Рейта не заметил, как вскочил на ноги, сердце тяжело бухнуло и его накрыло душной тревожной волной. - Пожалуйста, не волнуйтесь, - голос был доброжелателен и ровен. - Госпожа Сотникова поступила к нам в отделение сегодня в шесть сорок вечера, со множественными травмами. Причина - падение с высоты. На данный момент сделано ряд операций, её состояние оценивается как тяжелое стабильное. Так как пациентка является иностранной подданной, и не имеет родственников на территории Японии, нам пришлось сообщить это вам, как её работодателю, Сузуки-сан. - Я сейчас приеду, приготовьте пропуск, я буду через пятнадцать минут! - Рейта судорожно схватил ключи от машины, и помчался по направлению к парковке. - Эй, ты куда? - крикнул ему Кай в спину. - Ребята, куда это он? Ответом ему были только недоуменные взгляды. ***       Он стоял и смотрел через стеклянную дверь, и не мог сделать последний шаг, что бы переступить порог и оказаться в палате интенсивной терапии. Только что он гнал на бешенной скорости по ночным улицам, нарушая правила и скоростной режим, потом бежал по больничным коридорам, ругался и спорил с охраной из за пропуска. А теперь, когда его привели в тихое больничное отделение, весь напор и энергия в нем иссякли, потому что он всё равно опоздал. Опоздал на много часов, и не в его силах было что-то изменить.       Рейта сделал над собой усилие, толкнул дверь и вошел в палату. Ольга лежала неподвижно, глаза закрыты, поверх одеяла покоилась рука, загипсованная от плеча до пальцев. Ко второй руке тянулись провода датчиков и трубки капельницы. На лбу ссадина, обработанная чем-то желтым, шея в фиксаторе.       Мужчина взял пластиковый стул и присел рядом с кроватью. От вида этого неподвижного тела и бледного лица, с застывшим выражением страдания, сердце сжималось от тоски и жалости. Он так и не спросил ни у кого, как это произошло, откуда она упала, и почему. Но не это казалось ему сейчас важным, главное просто быть рядом. Проведя рукой по лицу, смазывая макияж, он наткнулся на мокрую повязку, сорвал её и бросил на пол. И только потом осознал, что она промокла от слез.       Ольга с трудом приоткрыла глаза, её пронзило воспоминание страшной боли, глухо отдавшееся во всем теле. В голове стоял шум, спутанные мысли никак не хотели давать ей ответа, что за белый потолок медленно вращается над ней. Но анастезионный дурман постепенно отступал, она вспомнила аварию, и машину скорой помощи, больницу, операционную. Почувствовав нежные поглаживания по волосам, она скосила глаза в ту сторону. Взгляд наткнулся на знакомое лицо в черных разводах. - Рей! - она так обрадовалась, что это был именно он. - Рей, не уходи. Мне так больно...       Эта фраза, произнесенная хриплым шепотом, отняла у неё все силы, глаза снова закрылись, и через плотную пелену навалившегося сна она слышала, как он горячо шепчет в ответ , наклонившись к уху: "Спи, детка, я буду с тобой, я не уйду." Его руки легко касались прядей её волос, это успокаивало. И она больше не могла сопротивляться забытью.       Он просидел рядом с спящей девушкой несколько часов, но потом медсестра всё же уговорила его поехать домой. Ольга, которой добавили в капельницу новую порцию анальгетиков, крепко спала, и не должна была проснуться. А он чувствовал себя неимоверно измученным. Утром придет хирург, делавший операцию, Рейта хотел с ним поговорить. Когда он покинул травматологическое отделение, спустился на первый этаж, и, пошатываясь от усталости, направлялся по длинному коридору к выходу, на встречу ему поднялись с больничной скамьи две высокие мужские фигуры. - Уру! Аой! -он не ожидал их увидеть, и остановился в недоумении. - А вы как здесь...? - Давай ключи от машины, - просто сказал Аой. - Тебе нельзя за руль в таком состоянии. Отвезу тебя домой. - Мы уже знаем, что случилось, - добавил Уруха, хмурясь. - Просто мы волнуемся за тебя. Кай уехал минут тридцать назад, Руки уже звонил каким-то врачам. Слушай, у тебя такой вид, наверно тебе надо выпить? Хочешь, мы составим тебе компанию? - Нет-нет, пить нельзя, утром снова сюда. Просто немного поспать, - Рейта послушно отдал брелок с ключами Аою. - Спасибо вам, мужики. - Да ладно тебе, чувак. А зачем еще нужны друзья? ***       После разговора с врачом, на следующее утро, Рейта, возможно, впервые в жизни, чувствовал себя так, будто по нему тяжелым катком проехались, раздавив в лепёшку. Больше всего хотелось убить того, кто не уследил, не проверил прочность конструкций. Долго, долго убивать, избивая ногами в кровавое месиво. Как же всё нелепо!       Аой рассказал ему вчера по дороге к дому, что авария случилась в его уже почти достроенном новом доме. Рухнули плохо закрепленные леса, во время небольших подземных толчков, почти не заметных. А Ольга что-то проверяла на крыше в это время. Она имела привычку лично осматривать чуть ли не каждый сантиметр своего творения. Она сорвалась с 12 метровой высоты, падая, ударялась о нижние ярусы конструкции. И вот теперь он сидел в больничном коридоре, давясь слезами тоски и бессильной злости, и вспоминал, о чем говорил толстенький добродушный доктор. Сложный перелом левой руки со смещением, переломы трех ребер, многочисленные ушибы. И сложный перелом позвоночника, в грудном отделе, с повреждением спинного мозга. Операция прошла успешно, но чувствительности в ногах пока нет. Жизни ничто не угрожает, но в худшем прогнозе - частичная парализация. А ведь он так страдал из за того, что она скоро упорхнет в свою интересную, молодую жизнь, забудет его. Теперь этого не случится. Им долго предстоит быть вместе. Слишком горько, что это случилось именно так.       Рейта промокнул рукавом глаза, и приложил адское усилие, что бы придать лицу нормальное выражение. Только после этого пошел в Ольгину палату мимо обычной утренней больничной суеты.       Она встретила его молчанием, и немым вопросом в серых грустных глазах. Он пробормотал какие-то слова, не значащие ничего. А потом она попросила: "Рей, погладь мои волосы, как вчера". И он долгие часы сидел с ней, перебирая пряди длинных русых волос, иногда что-то рассказывая в полголоса, иногда молча. Она засыпала, снова просыпалась, приходили медработники, проводили нужные манипуляции, а Рейта, её друг Рей, был рядом.