Юристы Чикаго

Reach for the sky, and I'll be there Step into the light I'll pull you through Just close your eyes and take my pills I am your great pretender the hero and you savior I am your great pretender the alien you surrender to Reach for the sky, and I'll be there

"Great Pretender", Pain

      Всю дорогу до аэропорта и во время полета Ричард провел в мысленных спорах с самим собой. Когда самолет приземлился в аэропорту Солт-Лейк-Сити, он настолько измотал себя, что мечтал только о беспробудном сне без сновидений. Еще час в пути, и он сможет рухнуть в постель отеля на берегу Большого Соленого озера. От мечтаний его отвлек телефонный звонок. Ли. Так не вовремя. - Чего тебе? – Ричард не мог сдержать вспышку раздражения. - Звоню узнать, как прошел полет, - ответил Ли. - Какая тебе разница? Мы рассчитались. - Ричард, посмотри направо, - попросил Ли. И, стоило Ричарду повернуться и застыть в удивлении, Ли продолжил, глядя ему в глаза. – Когда мы приедем в отель, я набью тебе морду. А потом – посмотрим. -Какого черта ты здесь делаешь?! -Ты сам советовал мне отдохнуть и развеяться, - Ли как-то по-детски надул губы. -Но почему здесь, твою мать? -Куда мне ехать? В Бразилию кататься на серфе, оттягиваться на карнавале с мальчишками? А ты бы сидел один и изводился от ревности? Нет, Ричард, ты мне слишком дорог, чтобы обрекать тебя на такие страдания. Ричард уже не слушал, решительно шагая к выходу и просматривая на ходу таблички с именами. К черту Ли, просто к черту. Его и всю его язвительность… Тут Ричарду пришлось остановиться. - "Ли Пейс, Ричард..."? – прочитав это, Ричард буквально затрясся от злости. - Что, они неправильно написали твою фамилию? – спросил Ли и продолжил по дороге к выходу, не дождавшись реакции. - Лучше бы мы и в самом деле поехали в Бразилию. Боюсь, в столице мормонов могут неодобрительно отнестись к тому, что мы живем в одном домике. - Мы? Живем? Где? - эмоций Ричарда хватало только на односложные восклицания. Анализировать свои чувства по поводу происходящего у него не было ни сил, ни желания. Ли продолжал говорить глупости всю дорогу до отеля; так много глупостей, на которые не обязательно было отвечать. Не обязательно было вслушиваться. Это устраивало Ричарда как нельзя лучше, позволяя закрыться в своем смятении и пытаться проанализировать, просчитать ситуацию. Не оставляя попыток, он четко понимал только одно – анализировать поздно. Войдя в отель полтора часа спустя (пробки в выходные - нонсенс), Ричард кинул паспорт на стойку рецепции, не глядя расписался в формуляре и, оставив Ли, на клубной машине доехал до номера. Он бросил сумку на пол, с трудом удержавшись от того, чтобы швырнуть ее в стену; скинул кожаную куртку, тяжелые ботинки и подошел к окну. Тут действительно была глушь. Отель представлял собой несколько шале, разбросанных по склону. Шикарный вид на горы, несколько крыш в отдалении, чистый воздух, тишина и абсолютное уединение. То, что надо, если бы все происходило так, как запланировано. За спиной щелкнул электронный замок. Мягкие шаги, шуршание сбрасываемого пальто, отчетливый аромат знакомого парфюма и, наконец, тепло тела совсем рядом, вплотную. Ричард напрягся, сознательно не желая близости, да и только. Легкое касание - Ли осторожно поцеловал его шею – все равно было приятно. «К черту», - подумал Ричард и подался назад, к Ли, вдохнув полной грудью. Весь он сейчас стал как воск, тающий на солнце. Для него Ли и был солнцем - ярким, нестерпимым - с этими веснушками и золотыми искорками в глазах. Ричард развернулся в обхвативших его руках, ища губы, сталкиваясь руками, плечами, бедрами, нетерпеливо расстегивая, почти разрывая на нем рубашку. -Тише, тише, успеем, - шепот Ли был нежен, глаза широко открыты. Ладонями он гладил плечи и спину Ричарда, притягивал к себе, прижимал сильно и в то же время мягко. Касался губами обнаженной кожи, чуть задевал зубами, и тут же, словно опасаясь, что причинил боль, отстранялся, обжигая горячим дыханием. - Это безумие, но я люблю тебя, - отчаянно выдохнул Ричард, теряя голову, изнывая от нетерпения под этими ласками. И тут же получил сильный толчок в грудь. Его отбросило к стене. Ли возвышался над ним, безжалостно прожигая взглядом. Глаза его были почти бешеными, челюсть выдвинута вперед, на лице играли желваки. -Ты передал материалы полиции, сука? – от нового удара, по лицу, перехватило дыхание. Кровь заполнила рот. - Ты понимаешь, что это не самый хороший поступок в твоей жизни? И что за все надо платить? Следующий удар обрушил Ричарда в темноту. Он приходил в себя долго, то выныривая из забытья, то погружаясь обратно. В конце концов дискомфорт позы стал ощущаться настолько явно, что Ричард открыл глаза. Он был распят на кровати, привязан за руки и за ноги, из всей одежды на нем осталось только нижнее белье. Ли нигде не было видно. Оглушительная тишина явно указывала на то, что Ли вообще нет в домике. Ричард попытался ослабить узлы, но они были слишком крепкими, поэтому ему оставалось лишь уныло смотреть в потолок и корить себя за несдержанность. «Как малолетняя влюбленная девчонка», - думал он с досадой. То, что Ли догадался о полиции, его не волновало (после возврата документов Ричард был уверен, что про его поступок знает только Ли и никому ничего не расскажет - не в его интересах). Что будет дальше, что они друг другу скажут, как забрать свое признание обратно, как отвязаться от гребанной кровати. Что сделает Ли? Ричард всем телом ощущал противный подкожный зуд безответных вопросов. Настолько униженным он не чувствовал себя никогда. Когда Ричарду стало казаться, что он оставлен на растерзание вечности, послышался звук открываемой двери. Было слышно, как Ли проходит на кухню, невидную с кровати, кидает ключи на стол, шуршит пакетами, гремит посудой, возится с холодильником. Так… повседневно. Ричард еще раз попробовал освободиться от веревок. Безуспешно. Наконец, Ли появился в поле его зрения. Встал в дверях, облокотившись о косяк. Ричарду стало не по себе от его пристального нечитаемого взгляда. - Развяжи меня, - попросил он хрипло. – Где ты был? - В массажном салоне. Оплатил заранее, – Ли пожал плечами. – Отпуск все-таки. Массаж помогает бороться со стрессом и снимает энергетические зажимы. - Что? - Не важно. Ли отвел взгляд и задумчиво посмотрел в окно. Он действительно выглядел посвежевшим, даже подтянувшимся немного, слабый румянец делал его моложе. Тени под глазами и выцветшие следы от синяков смотрелись неуместно на этом лице, как и хмурые брови, закушенная в задумчивости щека. Ричард видел, что Ли хотел сказать что-то, но в последний момент не решался. Видимо, подбирал слова. Наконец, он заговорил. - Твой друг в полиции хорош. Ни за что не расскажет, от кого получил информацию. Бывший? - Нет, просто друг. Как ты узнал, кто это? - Я сопоставил факты. Ричард в удивлении вздернул бровь и даже забыл, что находится в уязвимом положении. - Так теперь называется слежка? – спросил он с сарказмом. - А как теперь называется предательство?! – моментально ощетинился Ли. С него вмиг слетела вся задумчивость, делавшая его похожим на плюшевого мишку (Ричард корил себя за это сравнение). Ли быстро дошел до кровати, сел; жар от его распаренного, ублаженного чужими заботливыми руками тела проникал сквозь одежду и опалял Ричарду бедро. Только сейчас он заметил сверток у Ли в руках. Тот неторопливо развернул бумагу, показывая Ричарду содержимое, заставляя похолодеть от ужаса. Свеча. Спиртовка. Перочинный нож. Клеймо. - Я не могу злиться на тебя за глупость, - прошептал Ли Ричарду в ухо, опаляя его своим дыханием. Его рука нежно ласкала плечи, шею, пальцы легко проводили по трясущимся губам. Ли поцеловал его в ухо, в щеку, целомудренно прижался к его рту, выдыхая в него собственное желание и еле слышные слова. – Но я обязан тебя наказать. При виде клейма Ричард чуть было снова не потерял сознание. - Это шутка? - он сам не узнал свой голос. - Да какие уж тут шутки, - склонив голову набок, Ли раскладывал принесенное на прикроватном столике. - Ли, прекрати. Все это чертовски глупо. Тебя не должно было быть тут, я не должен был говорить то, что сказал... Ли прищурился: -Ах, вот, что тебя беспокоит. Конечно, твоя глупая сентиментальность. Поступок - кража, обман, предательство - это так, мелочи, зло во спасение. Доброе дело, пусть и с неприятным запашком, да? Надеюсь, ты в курсе, куда приводит дорога, вымощенная добрыми делами вроде этого? В ад, Ричард. Твой персональный ад. Ли говорил тихо, даже ласково, но от его голоса волосы шевелились на голове. Ричард внезапно осознал глубину страха и отчаяния, которая охватывает человека перед неизбежностью физических страданий. Паника накатывала волнами, на лбу выступила испарина, он тщетно дергал руками и ногами в попытке оборвать путы. Ли, склонившись над ним и касаясь губами ссадин на лице, запустил ладонь под широкую резинку трусов, оглаживая напряженный низ живота, провел пальцами по нежной коже внутренней стороны бедра, едва задел мошонку и быстро убрал руку. - Чем спокойнее ты будешь лежать, тем быстрее все закончится, - нараспев продолжил он, разжигая синеватое пламя спиртовки. Было в его поведении что-то странное. – Смотри, какой красивый цвет… почти как у твоих глаз, Ричард. Посмотри! Ричард был готов заорать от страха, но внезапная мысль заставила его замереть, в упор глядя на Ли. Что должно твориться у него в душе, если он добровольно идет на эти мучения? Если жаждет их? Если звонит и унижается, моля приехать и ввергнуть себя в настоящее пекло, в беспросветную мглу и ужас? Ричард пытался и не мог поверить, что желания Ли могут быть вызваны только мазохизмом. - Ли! - Ммм? - Ли, ты этого не сделаешь, - Ричард говорил страстно и убежденно. - Я сейчас понял, ты не сможешь. Ты - не я, ты слишком хорош, ты не сможешь причинить другому боль. Ли растерянно моргнул. - Я все понял, - продолжил Ричард. – Давай не будем доводить до крайности. Ты потом сам себя не простишь. Возможно, сработало. А может, и нет. Ли вернулся к прерванному занятию – медленно прогревал лезвие ножа на пламени спиртовки. Ричард сквозь пелену своего страха видел, что Ли все еще внимательно слушает, его остановившийся взгляд и напряженные губы давали Ричарду слабую надежду. - Ли, посмотри на меня. Не делай того, о чем потом пожалеешь. Лучше позвони своим заказчикам, сдай им меня. Не делай ничего сам. - Как благородно, Ричард, – Ли говорил почти грустно. – Наверное, ты прав. Что-то у меня настроения нет. Всё из-за массажа. С этими словами он приложил раскаленное лезвие к животу Ричарда, прикрыв глаза от истошного вопля боли. -Что ты кричишь? Ну что ты кричишь? Я сейчас оглохну, - Ли с раздражением швырнул нож на пол и встал, заполнив собою всю комнату. Ричард, поняв, что экзекуция откладывается, замолчал, тяжело дыша. Ребра ходили ходуном, глаза щипало от непролившихся слез. - Какой-то ты слабак, Армитидж. Только показали ножик, и уже полные штаны наложил. Ричард молчал, боясь шелохнуться. - Что такое пара порезов в сравнении с тем, что ждет тебя там, за чертой, когда тебя шлепнут, как шницель, на раскаленную сковородку или засунут в кипящий котел за все те гадости, которые ты успел натворить здесь? - Это метафора, - осторожно начал Ричард. - Про котел и сковородку. - Да какая, к дьяволу, метафора, когда все так и есть. Да вся эта гребенная жизнь - сковорода разной степени нагрева, а окружающие - черти разной степени поганости. Вот, например, вы, господин прокурор... - Отвяжи меня, - жалобно простонал Ричард. - Подожди, - отмахнулся от него Ли. Он действительно вел себя странно, будто играл роль… в абсурдистской комедии. Придется пробовать по-другому. Ричард выразительно закатил глаза, кривясь больше от жгучей боли, чем от негодования: - Я не могу ждать, к тому же очень хочется в сортир. Ты же не хочешь спать на мокром? - Хрен с тобой, иди, - Ли поднял нож и быстро разрезал веревки, не обращая внимания на то, как испуганно быстро заморгал Ричард, увидев лезвие в непосредственной близости от своих запястий. - Но не думай, что я собираюсь спать с тобой в одной кровати. Сработало. Наконец Ричард смог сесть и размять затекшие за долгое время руки, искоса поглядывая на Ли, который в задумчивости уставился в окно. - И вот когда ты предстанешь там, перед Ним, что ты сможешь предъявить? Чем оправдаться? Скажешь: "Боженька, я выполнял твои заветы, я давал шанс на спасение всем, даже самым закоренелым преступникам, даже отморозкам типа Лэнгли, ибо верю, что в каждом есть добро, есть твоя искра, и не нам судить?" А он положит на одну чашу весов жизнь Лэнгли, а на другую - слезу погибшего ребенка, и все твои доводы пойдут прахом, а ты сам - прямиком в преисподнюю, и... - Ты пьян?! – спросил Ричард, принюхиваясь. - Строго говоря... - Да ты под кайфом, придурок! - Ричард закрыл лицо рукой, догадавшись. Слишком много эмоциональных качелей для маленького человека. Как же это бесило… - На твоем месте я бы не стал разговаривать со мной таким тоном, - обиженно сказал Ли. - Я могу опять рассердиться. - Идиот! - крикнул Ричард, опрокидывая Ли на кровать. Он крепко придавил Ли к кровати, удерживая собственным весом, прижал рукой за горло. Зрачки Ли были предельно расширены, дыхание сбито. То, что Ричард сначала принял за румянец после процедур, было ничем иным, как результатом приема наркотиков. Кокаин. Ричард на время забыл о боли в обожженном месте, пытаясь подобрать хоть слово, чтобы сказать Ли… что-то. - Иди… - начал было он, но Ли порывисто подался навстречу его губам, обхватив свободной рукой затылок Ричарда. У него сорвало крышу от близости тел. Он целовал Ричарда страстно и немного безумно, будто забыв, как это делается на самом деле. Промахивался мимо рта и целовал, что придется: подбородок, щеки, кончик носа, глаза, ни на секунду не давая Ричарду отстраниться. - Давай просто будем вместе: здесь, сейчас, - шептал он сквозь поцелуи. – Ричард, я не могу больше ждать, мне кажется, я хочу тебя убить. Ты разрушаешь меня. Возьми меня. Ричард покорно позволял руке Ли направлять себя, его рту выстанывать весь тот бред, что он нес. Он был бы счастлив при иных обстоятельствах, он, правда, был бы. Сейчас, когда он смотрел в прикрытые шальные глаза Ли, чувствовал его больное желание, он вспоминал те полтора года, что они провели в своих опасных играх. Ли знал, что он переехал, «сопоставил факты» о его друзьях, покорно, со сдержанной страстью принимал побои. Ли вытащил Ричарда сухим из воды сейчас, когда он перешел все границы (бог знает, о чем он не рассказал). «Семейный проблемы» привели его в Солт-Лейк-Сити. В конце концов, Ли обдолбался и обвинил Ричарда в предательстве, но чего? Их отношений? Между ними был только жестокий секс. - Ли… - Ричард все еще с трудом подбирал слова, зажатый в тиски недоумения и чужих поцелуев. – Ли, ты что, влюблен в меня? - Ричард, ну какое это имеет значение, давай уже потрахаемся, я так долго ждал, я столько усилий предпринял, чтобы все у нас получилось, я так старался сделать тебе приятно! Ричард растерянно смотрел на неестественно оживленное лицо. Ему было немножко жутко. Что еще взбредет в туманную голову этого здоровяка в следующую минуту? Разбитая скула напомнила о себе тупой болью. Ричард осторожно отстранился и мягко сказал: - Конечно... я только в душ, ты забыл, я после перелета еще там не был. - Я помню, помню. Душ и сортир, конечно. Учти, я жду. Ричард выскользнул из комнаты, скинул белье и нырнул под прохладную струю. За шумом воды он не услышал, как в душевую вошел Ли. Как был, в джинсах и футболке, переступил босыми ногами, прислонился к стене, рассматривая Ричарда. - Ты красивый. Сильный. Ты мне нравишься. - У тебя такой вид, будто сейчас ты спросишь, а кто я вообще такой, - хмыкнул Ричард. - Знаешь, мне это, в общем-то, все равно, ты или кто-то другой. - Лишь бы качественно трахали? - деревянным голосом попытался съязвить Ричард. - Именно, качественный секс. Но кто нынче в нем что понимает… Вот ты, например. Ты умеешь делать минет? Ричард закашлялся. Этот Ли пугал его больше всех прошлых своих состояний. Ричард намыливал тело раз за разом, не обращая внимания на боль от ожога, и лихорадочно соображал, что бы такого сделать, чтобы утихомирить окончательно съехавшего с катушек адвоката. Кроме того, он хотел побиться головой о стену из-за своей несдержанности. Кто мешал ему держать язык за зубами (и даже мысли)? Чтобы Ли в кого-то был влюблен. Какой бред… Скорее акулы станут вегетарианцами, все сразу. - Слишком долго! – услышал он голос Ли. Вслед за этим сильные руки вжали его грудью в стену душевой. Мокрая одежда, которую Ли не удосужился снять, липла к обнаженному телу. – Давай, я тебе помогу. Покажу, как это делается. Он оттащил Ричарда от текущей воды, прислонил к стене и опустился на колени. Ричард закрыл глаза, внутренне сопротивляясь. Чужие пальцы аккуратно дотронулись до его яичек, губы поцеловали вялый член, а потом начали осторожно посасывать, пока пальцы легко мяли яички. Но не смотреть на это было невозможно. То, что увидел Ричард, стоило ему взглянуть, заставило его пожелать оказаться на другой планете или напиться. Совершенно мокрый Ли, с прилипающей к широким плечам футболке, увлеченно сосал его член с таким блаженством на лице, которого Ричард никогда бы не смог в нем предположить. Он почувствовал прилив неконтролируемого возбуждения. - Да ну на хрен это все! – прорычал Ричард, схватив Ли за волосы на затылке, и начал вбиваться в его рот в удобном ему рваном ритме. Ли, послушно облизывавший его член, внезапно остановился, воспользовавшись минутной расслабленностью Ричарда, и высвободился из его крепких рук. - Твоя очередь, - хрипло шепнул он Ричарду и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Мокрая одежда с трудом поддавалась, Ричард помогал ее сдирать: еще не вполне зажившие порезы на груди Ли заалели, проступили капельки крови, но тот не обращал на это никакого внимания. Лихорадочно рвал ткань, выпутывался из пропитанных водой тряпок, теряя равновесие и тяжело наваливаясь на вставшего на колени Ричарда. Было непривычно, было немного страшно, но возбуждение делало свое дело: набрав побольше воздуха, он взял в рот крепкий член, и тут же его чуть не вырвало, а из глаз брызнули слезы - упругая гладкая головка уперлась в небо, рот заполнил терпкий острый вкус мужского естества. Ричард пошатнулся и впился обеими руками в ягодицы Ли. Тот зарычал и начал размеренно толкаться в горячий рот, придерживая Ричарда за плечи. - Неплохо, совсем неплохо, - шептал Ли, невидящими глазами уставившись в пространство перед собой. Желание Ли передалось Ричарду, усилив его собственное, заставив забыть о неудобстве, о неприятном вкусе и запахе, о затекшей от неудобного положения шее. Он постанывал, стараясь впустить член Ли как можно глубже, работал языком и губами, то плотно сжимая, то отпуская нежную плоть, чувствуя каждый ее сантиметр. Возбуждение превращалось в исступление, отключая все чувства, кроме животных, пока не вспыхнуло слепящим фейерверком в его мозгу: ощущения усилились многократно, оглушили и пропали, истаяв во влажном воздухе. Ричард открыл глаза. Ли с легкой усмешкой смотрел на него, вытирая остатки спермы с члена. Рот заполняла вязкая слизь, и, осознав это, Ричард поспешил сплюнуть и промыть рот. - Ну как, есть фруктовый привкус? - неожиданно спросил Ли, и Ричард захлебнулся от возмущения напополам со смущением. - Что? - По-твоему, я не только порочен, но еще туп, глух и слеп? Кстати, что означают узоры, которые ты чертишь на моей спине по ночам? "Ли, я тебя люблю, будь моим навек?" – хмыкнув, Ли взял полотенце и вышел из душевой. Ричард чистил зубы, в задумчивости рассматривая свое отражение в запотевшем зеркале. Признаний от Ли ему не дождаться, это очевидно. Нормальных отношений, видимо, тоже. Да и хрен с ними, в конце концов. Он слишком долго пытался подвести базу под их встречи, найти смысл и объяснение своим эмоциям. А на самом деле важно только одно - ему хорошо с Ли. И пока Ли позволяет быть рядом с собой, можно быть рядом. Позже Ричард нырнул под одеяло, его качало на волнах усталости и довольства. - Эй, я же сказал, что не хочу спать с тобой в одной кровати, - пробурчал ему в плечо Ли. - Не спи. Карауль мой сон, вассал. А утром пойдем на склон - научу тебя кататься на лыжах. - Я умею. Водные лыжи - мое основное хобби, ты не знал? После фистинга. Ли, отрубившись, засопел, не увидев, как Ричард распахнул глаза и мечтательно уставился в потолок. Его тонкие губы растянулись в довольной ухмылке.