Юристы Чикаго

Now when our future is dark And it's hard to predict Can someone please please tell me, Who I am supposed to be I just keep on rolling till someone stops me Don't wanna live in the past, just wanna be me Now I got your attention I need to ease my mind You think you are the main attraction

"Great Pretender", Pain

      На следующий вечер Ричарда мучило чувство, сродни похмелью после бурной вечеринки - чувство вины. Он не должен был оставлять Ли в таком положении. Тот был вправе рассчитывать на ванну, чистое белье и мазь, облегчившую его страдания. Как обычно. Конечно, он, как обычно, коротко кивнул бы уходящему Ричарду, забыв о нем раньше, чем захлопнулась входная дверь. Мучительнее всего было понимать, что это его использовали, пусть внешне все выглядело иначе - именно Ли пользовался Ричардом для своих целей, а потом забывал до нового приступа. Именно Ричард сидел и ждал звонка, готовый мчаться по первому зову. Именно Ричард не спал ночами после экзекуций, в деталях представляя произошедшее, а если задерживался у Ли, то до утра чертил на равнодушной широкой спине узоры, похожие на заклинания. И именно Ричард сейчас сентиментально кутался в широкий ворот синего теплого свитера крупной вязки, захваченного вчера из шкафа адвоката, - в квартире было вовсе не холодно, но свитер пах Ли, и Ричард не смог удержаться. Он так и сидел неподвижно, размышляя о произошедшем, о желанном отпуске и еще о каких-то мелочах, когда раздался телефонный звонок. Ричард прикрыл глаза и сделал глубокий вдох: он ждал и боялся этого звонка и этого разговора. Ли вне их свиданий был жесток, высокомерен, лишен сантиментов и излучал превосходство. - Ты взял мой портфель? - голос на том конце был глух и ровен. - Да. - Это противозаконно. - Да. - Я могу заявить о краже в полицию. - Можешь. Недолгое молчание. - Зачем, Ричард? - На что ты готов пойти, чтобы вернуть его, Ли? - Зачем, Ричард? – повторил Ли свой вопрос после очередной паузы. – Чего ты добиваешься? - Ты не ответил на мой вопрос. - Как и ты на мой. Снова обоюдное молчание. Всю прошлую ночь Ричард провел за изучением материалов дела, которые составил Ли. Если бы Ли был полицейским, то сделанная им диктофонная запись с самодовольным признанием Лэнгли в убийстве шести человек упрятала отморозка за решетку пожизненно. На записи он хвастался: «Я выстрелил в сопляка три раза: один в ногу, один в живот, один в грудь. Он был еще жив, когда я разнес ему башку, чтоб заткнулся и не хныкал. Что? Нет, я контролировал себя, просто дети меня бесят». Ричард представлял, как Ли равнодушно и внимательно слушает человека напротив, задает уточняющие вопросы, делает пометки. Его карандашные записи были тут же, в портфеле, - «показания – корректировать. Аффект/личная драма/расстройство???; консультация док. Хирши" - и далее в том же духе. Логика и точный расчет. - Позволь кое-что прояснить, - нарушил вновь затянувшееся молчание Ли. - Мои услуги оплачивает не идиот Лэнгли. Он нужен кое-кому на свободе. Понимаешь, о чем я? - Ты угрожаешь мне? - Предостерегаю. Несколько дней я буду дома. Можешь вернуть мою собственность в любое время. Ричард не мог поверить своим ушам. Ли запугивал его, словно мелкий провинциальный уголовник, с той только разницей, что был нарочито спокоен. Ричард привык к угрозам и видел, сколько белых ниток в наскоро скроенной атаке. Удивительно, что Ли не мог сейчас оценить себя со стороны. Его голос сух и почти вежлив. Он не готов к разговору и бьет наугад. Если за целый день он не смог придумать убедительные аргументы, то, должно быть, в панике за свою сучью шкуру. По-видимому, серьезные заказчики. В душе Ричард ликовал. Такие говнюки, как Ли, редко прокалывались в мелочах. - А разве кое-кто на свободе не удивится, когда узнает, что их пятизначный адвокат проебал все свои документы по делу? - спросил Ричард едко, тоже наугад. - Расскажешь им подробности ограбления? - Ричард... - Удиви их. - Ричард! Привези документы. Клянусь, я забуду о твоей выходке. Никто не узнает. - Это все, что я получу? Так не пойдет… Ричард твердо решил торговаться, но пока не знал, какую плату назначит. Ставки этим вечером были высоки: карьера, деньги, чужие честь и достоинство. Ричард не хотел прогадать. Он ничего не желал от самого Ли, слишком тот был неприятным человеком в реальности, а не в смутных мечтах об искренних чувствах. - Хорошо. Я пойду на любое твое условие, только верни портфель, - внезапно сказал Ли, чем совершенно огорошил Ричарда. Он не ожидал услышать это и не знал теперь, как реагировать. - Ричард, мы договорились? - Какие гарантии ты мне дашь? - Гарантии жизни вполне достаточно за твой идиотизм. Ты смертельно подставляешь нас обоих. После этого Ли повесил трубку. Ричард не один раз прогнал про себя их разговор. Что-то не давало ему покоя в той стройной версии мотивации противника, которую он выстроил вначале. Ли блефовал; нервничал и ждал, чтобы позвонить только вечером. Как бы ни хотелось Ричарду сейчас, после бессонной ночи и обыденно напряженного дня, принять на веру свои первоначальные выводы, мозг продолжал перебирать факты, выстраивать их в цепочку и тасовать заново. Вторая версия понравилась ему куда меньше и в то же время была намного логичнее. Что, если Ли не звонил весь день не потому, что он придумывал, как припугнуть Ричарда. Что, если Ли весь день не выходил из спальни, может, не вставал с постели и, как только смог, обнаружил пропажу. Он запаниковал и сразу позвонил Ричарду. Что, если Ли действительно взялся защищать мафиозный клан. Что, если Лэнгли не простой отморозок и убийца, а родственник высокопоставленного чинуши или мафиози, поэтому за него платят. Все это было странно, но страннее всего оказалось поведение самого Ли, привыкшего, Ричард был уверен, к «сложным» клиентам. Чем больше Ричард размышлял над последними событиями, тем меньше он оценивал их. В конце концов, уже под утро, в его голове осталась лишь одна волнующая мысль. «Мы никогда не разговаривали по телефону так долго». У Ричарда была всего неделя перед отпуском, чтобы перекинуть текущие дела на коллег. Это было несложно. У него в производстве находилось девятнадцать дел, ни одного значимого для города или штата. Несколько ожидали финальных заседаний в ближайшие дни; большая часть простаивала на доследовании в полиции; всего три дела можно было отдать знакомым прокурорам. Дни пролетали быстро в предотпускной суете. Последнее из назначенных для вынесения приговора заседаний стало наипростейшим для Ричарда. Убийство первой степени с десятком подтвержденных улик, в том числе генетической экспертизой. Раз плюнуть. Вечером пятницы на входе в офис Ричарда поймал Мэтт Блум, пресс-атташе офиса прокурора. - Слышал новость дня, Дик? – спросил он, интимно придерживая Ричарда за локоть. – «Барнс» прислали релиз по Лэнгли. Они выпускают Коула вместо Пейса. У Ричарда перехватило дыхание. - Они написали, почему? - Нет. Помнишь Триш из архива? Ее инсайдер в «Барнс» говорит, что Пейс в понедельник явился на работу весь в ссадинах и синяках. До среды он постоянно тусовался у начальства. А вчера вечером Генри Барнс объявил, что у Пейса отпуск по семейным обстоятельствам. - Разве?.. – начал было Ричард, но Мэтт его перебил. - У него нет семьи. Сам знаешь, что про него говорят. - Нет, почти ничего. Мэтт приблизился почти вплотную к Ричарду. - Говорят, я имею в виду в «Барнс», что Пейс не прочь развлечься нетрадиционными способами. Улавливаешь? Ричард улавливал - даже лучше, чем представлял себе Блум. - Может, у него умерла мать. Или отец. Причем тут всё остальное? - Дик, не будь наивен. Пейс защищает отбросы, связывается с отбросами, неудивительно, что у него начались проблемы. Ричард распрощался с Мэттом, побыстрее сдал дела и уехал домой. Ему не давало покоя, что Ли так и не объявился в погоне за портфелем, а тихо ушел со сцены, ожидая инструкций. Всю неделю Ричард думал о Ли: сможет ли он уйти от обязательств, не лишится ли работы, что он скажет начальству. Ричард честно пытался отвлечься и каждый раз терпел крах. Как дурак, пытался анализировать последний поцелуй и, засыпая, видел совсем иные сны, чем хотел бы. Сны не давали ему покоя, преследуя мешаниной образов, обрывками впечатлений и воспоминаниями о запахах. Стоило провалиться в небытие, как услужливое подсознание подсовывало ему почти реальные видения: вот шепчущие что-то неразборчивое запекшиеся губы, вот тень от ресниц на гладких щеках, вот завиток потемневших от пота волос, прилипший к высокому лбу. Складка между бровями, ровные нити шрамиков слева, сжатые кулаки, судорожное движение, приподнимающее бедра, длинные пальцы, комкающие простыни. А на утро Ричард обнаруживал постыдные пятна на постельном белье. Ричард не понимал, зачем ему эти сны, он бы дорого дал за то, чтобы избавиться от них, забыть об этом теле и лице. По какому недоразумению он купился на внешность, как юнец, ведь внутренне наполнение не могло вызывать ничего, кроме омерзения? Малодушно запихивая синий свитер в чемодан и застегивая молнию, Ричард мечтал только об одном: забыть за время отпуска всю эту историю, которая стала занимать слишком много времени в его жизни. Уже запирая дверь квартиры, Ричард получил короткое сообщение «номер?» на мобильный. От Ли. Ричард втайне надеялся, что он позвонит или приедет лично, и только хмыкнул на неуместное разочарование. Такие, как Ли, никогда не оправдывают ожиданий. Как сказал Мэтт? Развлекается нетрадиционными способами? Вчера Ричард был шокирован этими словами; он думал, что никто даже не догадывается, что Ли за человек за рамками профессионального имиджа. Мэтт парой фраз разрушил его веру в то, что их отношения с Ли были исключительными. Вышло так, что Ли доверял себя не только одному человеку, но и другим. Неудивительно, но… впрочем, Ричард ограничился лишь этим мысленным замечанием. Он отправил ответное сообщение с номером ячейки на вокзале, подхватил дорожную сумку и твердо решил не думать обо всем том дерьме, которое творилось в его жизни больше года. Как и о том, что успел поделиться кое с кем в полиции записью беседы с Лэнгли. Они не смогут приобщить ее к делу - Ричард преследовал другую цель, когда отправлял фрагменты записи. Теперь полицейские не остановятся ни перед чем, чтобы заставить Лэнгли заплатить по счетам. Поэтому, когда Ли согласился на любые условия ради возвращения портфеля, Ричард думал недолго. Ли никогда не поблагодарит его, но, возможно, сможет успокоиться хоть на краткое время. Потом он найдет другого любовника.