Приговоренный

"А что, если я уеду из города? Сбегу как Малия? Возможно, это даст мне шанс... Хм, нет". Парень разочаровано поднялся со стула, стараясь выбросить подобные мысли из головы, и направился к прихожей, где находился его рюкзак. Но избавиться от навязчивых размышлений было очень, очень сложно. Практически невозможно. "Сбежать и бросить друзей? Черт, да я никогда бы так не поступил! А если они найдут отца, что если потребует обмен? О, Господи, какого хера я вообще ввязался во весь этот бред? Это ведь всё ещё может быть ошибкой?" - Стайлз, - уже в который раз окликнул сына шериф. Тот, наконец, вырвавшись из раздумий, обернулся, вопросительно вздёрнув бровь. - Ты помнишь, что сегодня у Мелиссы праздник? "Фак, точно. Небольшая вечеринка... Мелиссу после долгих лет ожидания наконец-то повысили в должности, и в честь этого, она с коллегами отмечает это знаменательное событие в крутом ретро-ресторанчике. Не самое лучшее время для веселья, но, что поделать..." - Да, пап, конечно, – Стайлз ненадолго отвлёкся, чтобы завязать шнурки на потрепанных, но любимых кроссовках. - И если я не буду отвечать на звонки, это не значит, что я пропал, ладно? - Посмотрим. Удачи в школе. Подросток мрачно кивнул, забросил рюкзак на плечо и собирался уже выходить на улицу к своему любимому джипу, но его остановил голос отца. - Я ведь тоже буду отмечать с Мелиссой, помнишь? - Много не пей, - буркнул младший Стилински и больше не оборачиваясь, подошел к машине, и открыв дверь, плюхнулся на сидение джипа. Родное гудение мотора немного взбодрило его. Хоть что-то в этой жизни может оставаться неизменным. Он повернул ключ зажигания и направился в школу. По крайне мере, так думал его отец. Спустя двадцать минут езды, кареглазый паренек оказался на опушке леса, в который вообще-то запрещено заходить. Но собственно, когда им это мешало? Не долго думая, он набрал номер Скотта и, услышав знакомое «Алло?» начал излагать суть: - Привет, я неважно себя чувствую, прикроешь меня перед всеми? – Парень замер, на секунду отвлекаясь на непонятную тень недалеко от его местонахождения, которая оказалась всего-лишь обычной белкой, - мне нужно всё обдумать. - Конечно. - Напряженное молчание. - Стайлз, ты в порядке? "В порядке ли я? НЕТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! НЕЕЕТ! Конечно же, я не в порядке! Посмотрел бы я на тебя на моём месте! Как уж тут быть в порядке, если тебя объявляют одним из приговоренных... Ты-то откуда знаешь, как это - отгадать загадку собственной смерти?" - Да, - вздохнул парень, стараясь унять нарастающую дрожь в голосе, - всё в норме. Он нажал отбой и выключил телефон. Усмехнулся.

"Что такое, в сущности, норма? Нытик, Оболтус, Рохля и Маньяк*."

Плевать на всех. Он должен сам спасти себя. Он зажмурил глаза и опёрся головой о спинку сиденья. Стараясь не думать ни о чём, он думал обо всём и каждом. Что сейчас делает Лидия? Какой план строят Дерек и Питер? Сообщил ли заботливый папашка своей дочурке - Малии - о том, что происходит с ним? Парень резко открыл глаза. Неожиданно яркий свет ослепил его, на секунду сбив с толку. Стайлз раздраженно смерил взглядом свое отражение в боковом зеркале, вновь очнувшись от собственных размышлений, которые не покидали с самого утра. - О, мой Бог, Стилински, - сморщив нос, заговорил парень со своим отражением. – Будешь и дальше себя жалеть - не заметишь, как наёмники подстрелят тебя на пороге собственного дома. Подросток увеличил громкость радио, и медленно, надеясь, что все отстанут от него, но в глубине души желая, чтобы его нашли и утешили, погрузился в сон. Его друзья не раз звонили ему, но после тысячи не принятых входящих, и уже надоевшего автоответчика, они смирились. В тот день, казалось, весь мир, взял выходной. В лесу было тихо и безветренно. Свежий ночной воздух на вкус был одновременно и сладковатым, и терпким. Огромная луна освещала поляну, на которой припарковался Стайлз, холодным серебристым цветом. Благодаря этому деревья и трава стояли, словно посыпанные волшебной пудрой. Казалось, что они сами источают лунный свет. Страх. Страх и ярость сковывали разум, овладевали им, перемешиваясь с горечью, обидой и усталостью. Он бежал по лесу. Ему уже было наплевать на холод, грязь, одежду и себя. Он бежал, не разбирая дороги. Лишь страх подгонял юношу. Парень с трудом удерживался на ногах, в темноте дорогу было не разобрать и он то, и дело падал, разбивая колени и стирая кожу с ладоней. На боль не было времени. Ему казалось, что сама Смерть следует за ним по пятам, дыша в затылок, заставляя его то и дело оглядываться. Сердцебиение уже давно позабыло привычный ритм и рваными ударами разгоняло кровь по разгоряченному телу юноши. Когда казалось, что он уже оторвался от преследователей, они снова появлялись на пути. Пару раз ему показалось, что он слышал знакомые голоса. Что-то родное и неимоверно близкое перекрывала мгла отчаяния. Странные тени мелькали со всех сторон, окружая его. Загнанный в угол. Таким бы парень считал себя, не будь он самим собой. Упрямый и вечно надеющийся. Не сдаваясь, забыв о своей человеческой натуре, подросток бежал дальше, где единственным огоньком в той беспросветной темноте, были глаза. Его глаза. Глаза, которые видели всё, но не видели самого главного. Небольшую полянку, окруженную пугающим частоколом деревьев, чьи верхние ветви исчезали в ночной тьме, освещал слабый свет бледной луны. Того, кто выбежал на поляну, сложно было назвать человеком. В ту ночь, Стайлз Стилински так и не вернулся домой.