Приговоренный

Стайлз яростно чистил зубы, поправляя свободной рукой белое махровое, чуть влажное полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Щетинки щётки то и дело больно царапали десны, но подросток не обращал внимания на боль, упрямо глядя на свое отражение. Стилински не выспался. И это еще мягко сказано. Вся ночь была посвящена раздумьям, напоминающим наркотический транс или, того хуже, сюжет мелодрамы для дам бальзаковского возраста со вставками из малобюджетного ужастика. Всклокоченные волосы торчали в разные стороны, синяки под глазами стали заметнее, припухли от нервных прикусываний губы – портрет типичного невротика с СДВГ, сидящего на наркотиках. Пару раз ночью Стилински сбрасывал с себя одеяло в порывах то ли ярости, то ли от невероятной жары. Хейл терпеливо и заботливо возвращал одеяло на место. Чуть забрезжил рассвет, обычно хмурый и грубый альфа, неторопливо, подняв кожаную куртку с пола, удалился тем же путем, что и пришёл. Через окно он выпрыгнул наружу и, обернувшись посмотреть на мирно спящего подростка, скрылся среди деревьев. Но Стайлз об этом ночном визите не подозревал. Он сплюнул в раковину пасту. Кровь. Десны вновь закровоточили, вероятно, от неаккуратного терзания их зубной щеткой, но Стайлз решил перестраховаться и принять витамины, которые, как обычно, выписывает лечащий врач их семьи для профилактики авитаминоза и прочих страшных невыговариваемых болезней. Но потом, когда спустится на кухню завтракать. Если не забудет. Прополоскав рот водой из невысокого стаканчика, парень вновь посмотрел на себя. Он остановил себя, на несколько секунд прилипнув взглядом к своему отражению и отложив все из рук. Стилински внимательно смотрел в зеркало. Пальцы медленно скользят по еще влажной коже, по каплям воды, которые не впитало полотенце. Чуть надавив на кожу, Стайлз прислушался к своим ощущениям от прикосновений. Ничего. Он не ощущал ровным счетом ни-че-го. Никаких новых сил или хотя бы чего-то необычного. Всё такой же немного худощавый, сейчас же слишком бледный кареглазый парень. Но вместо обычной искорки в глазах была пустота, испуг, отвращение к себе? Все эти годы, он жил и вёл себя как обычный подросток. Не заботясь ни о стае альф, ни о своих сверхъестественных друзьях. Хотя нет, пожалуй, одна забота все-таки преследует его до сих пор — Лидия Мартин. Но сейчас их отношения отошли на задний план. Была еще Малия... Он так и не перезвонил ей после их недавней ссоры. Эта её когда-то казавшаяся милой первобытность и неосведомленность, ужасно раздражала. Но, в конце концов, у него достаточно своих проблем. Она-то спокойно ест оленятину где-то на островах, на которые её заблаговременно отправил папочка, ставший вдруг не маньяком-убийцей, а любимым и дорогим человеком. Да, говорят же - яблоко от яблони… Хотя, в прочем, о чём это он? Малия всё ещё его друг, пусть даже теперь их любовные отношения не вяжутся, но она всегда поддерживала его... Стайлз зашёл в комнату и, сбросив полотенце, нацепил всё, что считал нужным (точнее, всё, что не было в стирке). Его отец уже ждал парня на кухне. Он сидел за столом, медленно жуя только что испечённую яичницу. Кивнув в знак приветствия, Стайлз взял из холодильника, ставшего чуть ли не вторым лучшим другом, пакет молока и сухие завтраки. Высыпав всё это в тарелку, парень, наконец-то присел. Джону Стилински еще никто не успел сказать, что его сын, сидевший и делавший вид, что все отлично, был третьим в списке смертников. Стайлз вздохнул и, прикрыв глаза, потёр затылок. Наконец, он опустил руки и, подняв взгляд, открыл рот, словно хотел что-то сказать, но потом замер, уставившись в потолок. Так и не сказанные слова утонули в напряжённом молчании.