Волчонок

Тишина пустого дома не раздражает Питера ни капли. Тишина означает, что нервы, истраченные на то, чтобы ненавязчиво подтолкнуть Скотта к идее поехать на пару месяцев вместе с Эллисон и остальной честной компанией к морю, истрачены не зря. Она означает, что можно бродить по дому в одних штанах, можно ловить Криса в коридоре, прижимать к стене и целовать, сжимать, рычать в изгиб шеи, притираясь всем телом. Арджент всего секунду смотрит неодобрительно, шипит что-то про похотливых неугомонных животных, но сдается - Питер, с его обворожительными улыбками и умелыми ласками, может быть на редкость убедительным. Арджента, отца великовозрастной дочери, все еще смущает идея секса на диване в гостиной или в коридоре, где-нибудь не доходя до кабинета, но Питер, твердо решивший привнести в жизнь своего человека приятной новизны, уже мысленно оценивает кухонный стол. Питеру нравятся поздние вечера, плавно перетекающие в ночь - время, когда уже точно никто не посмеет побеспокоить охотника и бывшего альфу. Крис дразнит волка, говорит, что тот стал вовсе домашним, смеется в ответ на шутливое рычание. Арджент кажется моложе лет на двадцать - ему идет спокойная, искренняя улыбка, идет теплый аромат нагретого на солнце сандала с вкраплениями сладко-свежих апельсиновых нот - так Крис пахнет, когда долго не бывает на охоте. Питеру он слишком сильно нравится таким, настолько, что самому становится немного жутко; впрочем, Арджент нравится Питеру любым, и вот это пугает намного больше. Крис почему-то никогда не думал о том, что будет делать в свои сорок пять. Карьера охотника, конечно, предполагала возможность дожить до достаточно преклонных лет, но Арджент почему-то не верил в эту возможность для себя. С другой стороны, когда вся жизнь распределена между охотой, работой и семьей, не особо-то успеваешь задуматься, сколько тебе лет и сколько осталось до тех пресловутых сорока пяти, которые в юности казались своеобразным порогом - дальше просто "ложись и умирай". Пожалуй о своем возрасте Крис вспоминал раз в год, в августе, когда Эл, привставая на цыпочки, целовала его в щеку и шептала "С днем рождения, папа". А теперь, внезапно, оказалось, что у него взрослая умная дочь, которую он вполне может - перманентно волнуясь, конечно, - отпустить на пару месяцев к морю; стабильный бизнес, которым Арджент с таким рвением занимался скорее по привычке, чем из необходимости; охота сейчас уже не была на первом месте - Эл достаточно четко обозначила нынешнюю позицию семьи и Крис был с ней согласен. И, конечно, у него был Питер. Теперь уже совершенно точно, без каких либо преград и предрассудков. Это было немного странно, в это не верилось до сих пор, но Хейл доказывал - прикосновениями, словами, своим теплом, запахом, своим звучанием, - что происходящее реально. И у Питера явно были большие планы на те два месяца, что Эл собиралась провести на море. А от планов Питера отказаться так же сложно, как от самого Питера - для Арджента, особенно в последнее время, и вовсе невозможно. Хейл может действовать прямолинейно, а может заходить издалека, как сейчас - замереть в дверном проеме, опираясь одним плечом о косяк, и нащелкивать сообщение за сообщением, не отрывая взгляда от экрана мобильника. Серые домашние штаны настолько низко, почти откровенно приглашающе сползли с крепких бедер, что Крис, замерев на переворачивании страницы очередного контракта, невольно сглатывает, взглядом уже оттягивая и без того низко сидящую кромку штанов еще ниже, уже представляя, как пальцы, коснувшись темных, жестких паховых волос скользнут ниже, к крепкому, возбужденному члену, обнимая рельефную, бархатисто-нежную твердость. Волк улыбается, не отрывая взгляда от экрана - чувствует тягучее, густое возбуждение, разливающееся в воздухе, но взгляда не поднимает, только косит лукаво из-под ресниц. Красуется, играет, дразнит - все как всегда. От Хейла веет мягкой звериной похотью, Крису не нужно быть оборотнем, чтобы чувствовать, почти видеть это, но он находит в себе силы быстро просмотреть, сколько страниц осталось до конца документа. - Три страницы, - проговаривает Крис чуть более хрипло, чем хотелось бы, поднимая взгляд на Питера, чтобы убедиться, что тот кивнул. Питер смотрит немного насмешливо, с губ стекает вязкое, солено-сладкое "Я подожду", и подходит ближе, на несколько коротких мгновений замирая посреди комнаты, прислушиваясь, принюхиваясь, проверяя обстановку в доме и вокруг него. Арджента почти забавляют эти привычки Питера, выдающие в нем его нечеловеческую натуру, хотя, наверное, обычному человеку трудно заметить хоть малейшее несоответствие в поведении Питера. - Три страницы так три страницы, - негромко продолжает Питер, и слова, как вязкая карамель дурманят своей сладостью - совершенно сумасшедше. Арджент чувствует, как Питер останавливается за его спиной, чувствует, как он наклоняется, тепло дыша на затылок, почти видит, как хищник сдерживается, чтобы не притереться щекой к короткому ежику волос. Горячие ладони ложатся на плечи, чуть сжимая, большие пальцы с двух сторон оглаживают шею - Питеру трудно не касаться охотника, особенно сейчас, когда это дозволенно, когда нет ничего и никого, кто мог бы ему это запретить. Кроме самого Криса, в пятый или восьмой раз перечитывающего одну и ту же строчку. И Хейл даже убирает руки, когда Арджент не совсем раздраженно, но почти строго произносит короткое: "Питер", перекатывая последнюю согласную тихим гулким рыком. Все-таки Крис определенно перенимал некоторые привычки своего волка. - Ладно, ладно, - Хейл смеется, отходя, и через минуту садится рядом с Крисом - достаточно близко, чтобы можно было прочувствовать тепло чужого тела, но недостаточно, чтобы случайно прикоснуться. Крис недоверчиво косится на оборотня, но Питер с невозмутимым видом снова упирается взглядом в экран телефона и уже через несколько секунд страдальчески закатывает глаза, набирая сообщение. Арджент тихо фыркает, возвращаясь к работе. Когда недочитанными остаются полстраницы из трех, Питер задумчиво тянет: - Стилински спрашивает, где Лейхи. Крис бормочет "Подожди", не совсем понимая, к чему Питер его об этом оповестил, и быстро пробегается взглядом до конца документа, закрывая папку и откладывая в сторону. - Почему он спрашивает об этом у тебя? - Арджент поворачивается к оборотню, подбирая под себя одну ногу, плечом приваливаясь к спинке дивана. Питер поднимает на него привычно насмешливый взгляд. - Он спрашивает не у меня, он спрашивает в принципе. Кажется, Дерек переборщил со своими нестандартными воспитательными мерами, хотя я не могу себе представить, насколько нужно переборщить, учитывая прошлую жизнь этого побитого щенка. - Разве Лейхи не живет у Макколов? Питер размеренно качает головой, убирая телефон в карман джинсов. - Я это к тому говорю, что Лейхи уже пятнадцать минут сидит на крыльце и, судя по всему, набирается смелости, чтобы позвонить в дверь. - И ты говоришь об этом только сейчас? - Крис качает головой, поднимаясь на ноги. - Ты был занят, а на улице не холодно, - в голосе оборотня сквозит какое-то детское мстительное упрямство. Питер не любит сорванных планов. Крис замирает в паре шагов от Питера, вопросительно приподнимая бровь. С этим жестом он вполне мог бы составить здоровую конкуренцию обоим Хейлам. - Ладно, - Питер поднимается следом, неприязненно передергивая плечами. - Судя по всему, он будет проситься на ночь. Идти ему, как я понимаю, больше некуда. Мелисса взяла отпуск и тоже уехала куда-то из города. - Не думаю, что тебе так уж помешает его присутствие, - получается хоть и насмешливо, но с едва уловимой нотой беспокойства - Крис аккуратно пытается понять, насколько Питера раздражает ситуация. Хейл фыркает, собственнически приобнимая Криса за пояс, и тянет к себе, не встречая сопротивления - Арджент подходит на шаг ближе, чтобы заглянуть в лукавые лазурные глаза. - Вообще не помешает, поверь.

***

Айзек испуганно подскакивает, когда входная дверь открывается настежь, роняет на землю спортивную сумку, одновременно пытается выпрямиться, чтобы поздороваться и поднять её с земли, при этом болезненно прижимая неестественно вывернутую правую руку к боку. Крис меряет его немного усталым и немного сочувственным взглядом, кивая вглубь квартиры. - Проходи. Лейхи подхватывает сумку здоровой рукой, несмело протискиваясь мимо охотника в коридор, и виновато сглатывает, замирая, когда сталкивается взглядом с Питером. - Хватит пугать ребенка, - ровно роняет Крис, даже не оборачиваясь к Хейлу, закрывая входную дверь. - Айзек, проходи в зал. Направо. - Здравствуйте, мистер Арджент. Здравствуй, Питер, - еле слышно бормочет волчонок, идя в обозначенном направлении. - И почему это я не "мистер Хейл"? - этот вопрос оборотень задает Крису. Тот в ответ пожимает плечами: - Оно тебе надо? - Создается ощущение, что в личной иерархии стаи ты стоишь выше, - Питер задерживает Криса неподалеку от входа в зал, мягко кладя ладонь на живот охотника. - Завидуй молча, мистер Хейл, - негромко фыркает Крис, на мгновение довольно оскалившись. Волк тихо рычит вслед человеку, и идет за ним, через пару мгновений уже устраиваясь в любимом кресле, тогда как Крис замирает напротив Айзека, скрещивая руки на груди. - Надолго? Айзек непонимающе вскидывается, широко распахивая свои невозможно огромные голубые глаза. Чуть морщится, сжимая левой рукой вывернутую правую. Питер принюхивается - боль изводит мальчишку уже несколько часов. Значит нужно ломать руку заново, а затем вправлять, чтобы кости срослись правильно, а не как попало. Крис пробует спросить по другому, на этот раз мягче, хотя он и в первый раз не хотел, чтобы вопрос прозвучал резко. - Тебе негде ночевать, верно, Айзек? Лейхи кивает, часто моргая. Крис косится на его руку, хмурясь. Питер с интересом наблюдает за обоими, и слишком увлекается, пропускает вопросительный взгляд охотника. Айзек почти завороженно рассматривает охотника и волка - невозможно оторваться, видя их двоих рядом. Питер плавно поднимается с кресла, подходя к сидящему на диване Айзеку и демонстративно, с улыбкой хрустит пальцами. Крису происходящее начинает напоминать какую-то фарсовую комедию. Но говорит Хейл серьезно, без насмешки или издевки, садясь рядом с Айзеком: - Снимай куртку. Давно кости срослись? - Пару часов как, - Лейхи неловко стаскивает с плеч куртку, взгляд его мечется от Криса к Питеру. - Я сам виноват, но... Питер морщится достаточно выразительно, чтобы Айзек замолчал. - Перебудит весь квартал, - негромко замечает Питер, обращаясь к Крису. Сильные пальцы аккуратно ощупывают фиолетово-синюю от несходящих гематом руку. - Все срослось неправильно. - Я не буду кричать, - Лейхи низко наклоняет голову, кусая губы. - Правда, я могу. Я буду молчать, только сделай что-нибудь, - выдыхает, все же заскулив от боли, и виновато вздрагивает. Питер оценивающе смотрит на него пару мгновений, а затем начинает тянуть боль на себя - не слишком интенсивно, но действенно, - чем сильно удивляет наблюдающего за ними Криса. - Подержать его? - Арджент подходит ближе, садясь с другой стороны от Айзека. Питеру явно хочется ответить отрицательно, но Крис поймет, что это скорее нездоровое беспокойство за своего человека, чем адекватный отказ, поэтому Питер коротко кивает. Лейхи дышит спокойнее, немного расслабляется, послушно разворачиваясь лицом к Питеру и спиной к Крису, слабо вздрагивая, когда Арджент крепко обхватывает его одной рукой за пояс, прижимая здоровую руку к телу, а второй поперек груди, жестко фиксируя, прижимая к себе. Дыхание волчонка сбивается, сердце и до этого бившееся вразнобой, совершенно слетает с катушек, лицо юноши заливается багряным румянцем и Питер чувствует такой знакомый, сладковато-терпкий запах подросткового вожделения. Еще не возбуждения - в теле слишком много боли, чтобы реагировать настолько ярко, - но вполне отчетливого стыдливого желания. Айзек нервно дергается, пытаясь вывернуться из рук Криса, когда понимает, что Питер учуял, почувствовал и понял все, что с ним происходит, но Арджент держит его действительно крепко, да еще наклоняется к уху, обдавая кожу теплым дыханием и строго, так, что привыкший к послушанию Лейхи не смеет возразить, произносит: - Успокойся и сядь ровно. Айзек обреченно прикрывает глаза, ожидая немедленной расправы, и осторожно, боязливо, тянет носом воздух, пытаясь уловить эмоции Питера. Тот кажется спокойным, несмотря на то, что Айзек отчетливо видел, как на долю секунды светлые радужки вспыхнули кристальной синевой. По-прежнему осторожно, не причиняя лишней боли, он ощупывает руку, примеряясь, а затем одним резким, жестким движением ломает кость, поднимая все такой же спокойный взгляд на прокусившего до крови губы, молчащего Айзека. Крис успокаивающе гладит мальчишку по груди - своеобразная похвала, в данных условиях оборачивающаяся изощренной пыткой. Питер давит на руку, выравнивает, закрыв глаза подгоняет осколки кости - будто музыкант, касающийся странного неведомого инструмента, а Айзек тихонько всхлипывает, глотая собственную кровь, чувствуя, как по щекам скатываются тяжелые и теплые капли слез. - Может стоит зафиксировать? Лейхи измученно вздрагивает, когда над ухом раздается негромкий голос Криса. - Не нужно. Быстро срастется, - Питер качает головой, внимательно кося взглядом на своего человека. Еще пара минут проходит в тишине, а потом Хейл отпускает руку волчонка, отодвигаясь на несколько дюймов. Крис тоже отстраняется, встает с дивана, коротко проходясь по комнате, и снова поворачивается к Айзеку. - Можешь пожить здесь какое-то время. Никаких клыков и когтей в этом доме. Понятно? - Понятно, - Айзек неловко улыбается, недоверчиво ощупывая свою руку. - Спасибо, - задерживается взглядом на Ардженте, затем боязливо поворачиваясь к Хейлу, еще тише повторяя: - спасибо... Крис провожает мальчишку в гостевую комнату, объясняет ему что-то, рассказывает - Питер почти не прислушивается, просто улавливает интонации своего человека, задумываясь о реакции Айзека. Пожалуй, посмел бы кто другой так млеть от прикосновений Криса, Питер бы свернул ему шею не задумываясь. Питер насмешливо перебирает в уме возможные и невозможные варианты, убеждаясь в этом. Но Айзека, несчастного забитого мальчишку - образ, который просвечивал даже сквозь клыкастую шкуру оборотня, - наказывать не хотелось. Со вздохом закатить глаза и потрепать по макушке - это да. Но уж точно не наказывать.