Тайная жизнь в Шире

Знаете, самое страшное - это не сама сказка, не чоорный назгул на чоорном коне, не мертвенная усталость у подножия Роковой горы Ородруина, не мерзкие орочие отродья, которые рубят лес в древнем Фангорне...самое страшное - это конец истории... Храбрые герои, сохранившие мир и доброе будущее всему Средиземью, должны вернуться к своей обычной, невыразительной жизни. Сэм должен опять стать садовником, Фродо - рачительным хозяином Норы, Пин и Мери - веселыми, свойскими хоббитами, завсегдатаями трактиров и празднеств. Но пережитое выбило их из своих ниш в прошлой жизни, и все они обречены на безрадостное существование между прошлым до и прошлым после. К тому же, в Хоббитании, прогрессивной лишь по меркам старинного средневекового городка, не читают главного популяризатора идеи "потерянного поколения" - Э. М. Ремарка, и не записываются на прием к психотерапевтам. Вероятно, психологические проблемы самоотверженных авантюристов постепенно потеряли бы часть своей остроты, будь у них возможность на точный диагноз специалистов и эффективное лечение. Но все идет так, как идет. Сэм, к примеру, не может стать садовником заново по той лишь причине, что дело, бывшее когда-то для него всем, стало больше, чем ничем. В приоритете самовольно оказались сладкозвучные песнопения эльфов, древняя литература, манящая хрустящей пылью на складках переплета, точки на картах, где рождались и умирали живые легенды...Конечно, Сэм скорее бы угостил Горлума живым кроликом, чем признал бы свою полную дезориентацию в привычном мире, но иногда, в редких временных промежутках между уходом за садом и попытками адаптироваться к происходящему, он спрашивал себя, а действительно ли эта жизнь стоит того, чтобы жить...Но, в основном, его настроение было настолько прекрасным, насколько оно вообще могло бы быть у домовитого деревенского жителя с хозяйственной жилкой, отличными друзьями и... ...Фродо. Лучшим другом, который не может стать еще более необычным, потому что и так предельно преобразился. Он, скорее, сумрачное подобие бывшего себя. Кольцо слишком много потребовало в обмен на каплю мудрости и навеки оставило в сердце хоббита часть неизбывной тьмы, которая так больно порой впивалась в беззащитную душу. И среди всех своих собратьев, не считая трех, Фродо стал чужим, непонятым. Глазами вроде бы старого доброго Бэггинса на мир взирал кто-то другой - мудрый и могущественный, под стать Гэндальфу или Галадриэль. Простоватые хоббиты завели неприятную тенденцию избегать его: кто - из-за боязни прямого, немигающего взгляда, который ведал сокрытое от других и обладал свойством приводить любого в полное замешательство, кто-то просто забыл о нем, ибо Фродо по приезде из путешествия превратился в невероятного нелюдима. Благодушный и дружелюбный народ Шира, в конце концов, оставил в покое необщительного чудака, да и он сам не стремился к общению с добрыми, но ограниченными соседями, предпочитая сидеть у камина и в уютном тепле приводить в порядок заметки Бильбо. Бывало, неделями Фродо не выходил из привычной и родной норы. По его внешнему виду нельзя было утверждать, что он смертельно болен: все повреждения были невидимы простому глазу, тем не менее, душа и тело страдальца были безнадежно изнурены. Все-таки, как и сказал старый маг, увы, не все раны излечиваются. Неразлучная парочка, Пин и Мери, по-прежнему осталась верна некоторым традициям и под эгидой невинных развлечений наносила серьезный урон благополучию фермеров. Жажда ратных подвигов этих маленьких знатных витязей вылилась в масштабную вредительную компанию по производству шалостей. Зато вместе с разрушениями они привнесли в жизнь деревни некую определенность, ведь все знали, куда идти и что с кем делать, если, например, поутру обнаружилась пропажа всех лопат, вил и топориков для рубки кустарника. Хотя, разумеется, и у неунывающих хулиганов можно было выявить слабое место. Усладой для их ушей служил лязг и звон мечей, копий, лат в оружейных великих государей, и каждый не находил себе места вдали от Рохана и Гондора, где они будто родились второй раз. Каждый втайне мечтал прожить всю жизнь свою под благословенной сенью властителя, которому будет служить верой и правдой до смертного конца. Пиппин ночами не мог уснуть, так как перед внутренним его взором расстилалось незабываемое зрелище величественных очертаний Минас-Тирита. Пышный зеленый плющ нежно обвивал стройность его стен, и белое древо царственно расцветало в Фонтанном дворе Цитадели, едва светясь неземным отблеском эльфийских звезд. Мери же чудились вольные степи Рохана, золотой чертог сынов и дочерей Эорла, грубоватые, но по-своему добрые, конники, бескрайняя свобода убегающих вдаль дней... Тем более, среди каменистых пустошей не было ни одного злого фермера, который бы охотился на гадких Брендибаков, ворующих его грибы. Спасаясь от мучительных видений, они искали утешения друг в друге, как курильщик находит утешение в горстях конфет и сладостей, которые затем убивают его диабетом или ожирением. В роли побочного эффекта выступал источник определенных эмоций, и на него, как на наркотик, подсела вся команда. Томительное мазохистское наслаждение, скрывающееся в постоянном вытаскивании воспоминаний на свет, их тщательной полировке и водружении на пьедестал. Когда все сущее вокруг, казалось, было соткано из тоски, а тени, отбрасываемые деревьями, напоминали давно павших воинов, четверо хоббитов собирались вместе и подолгу обсуждали события, которые больше никогда с ними не произойдут, аккумулируя какую-то особенную атмосферу, появлявшуюся только при сборе всех участников. Абсолютно каждый из них чувствовал в этот момент приятную и мучительную боль от невозможности вернуться обратно, но абсолютно каждый из них осознавал, что не в силах отказаться от этой боли. И уж тем более каждый понимал, что источник единственной радости иссякнет, если их дружная четверка распадется. Время шло: необходимо было оправдывать его течение и продолжать жить. Однако Сэм так и не сделал предложение прелестной Розе, дочери старого Коттона. Трое друзей искренне недоумевали, почему эта дубовая голова так медлит, ведь Розу сложно было назвать непопулярной. Когда они спросили, с чего его чувства к юной красавице так быстро охладели, он залился краской и буркнул себе под нос что-то, отдаленно напоминающее: " Глупые хоббиты...я же не спрашиваю, почему Мери еще не женился на своей трубке...". На том от него и отвязались. Но только они, а вся округа еще долго судачила о Сэмуайзе, который заставил бедную девушку ждать целую вечность, а потом обманул ее ожидания. Родители юных девиц так вообще превратили его имя в нарицательное и каждого неблагонадёжного жениха за глаза называли "Сэм - путешественник". Вскоре отец его Жихарь умер в собственной постели, окруженный родственниками, заботой и...родственниками. Сэм довольно скоро оправился после смерти последнего родного ему по крови человека и уже через несколько месяцев снова перешел из состояния очень грустного Сэма в состояние Сэма обыкновенного. В наследство Жихарь оставил сыну дом и сад, горячо любимый всей Хоббитанией за диковинные цветы и пышное буйство зелени: подарок Лориенской Владычицы не пропал даром. В доме через некоторое время поселился Мери, которого наконец-то выгнали из родного дома за постоянные розыгрыши и систематическое отравление жизни всех окружающих. Сэм даже был рад тому, что он переехал поближе, потому что единственным членом кружка воспоминаний, который достиг терминальной стадии непунктуальности, был именно Мери, живший слишком далеко от точки рандеву. Им приходилось ждать его порой несколько часов, что негативно сказывалось на доброте Сэма, чувстве справедливости Пина и вере Фродо в нравственные идеалы. Вскоре к Мери присоединился Пин, так же променявший родной кров на сомнительные удовольствия проживания в домике Сэма: по его версии - из чувства солидарности, по версии владельца дома - чтобы удобней было сговариваться о черных делишках хоббитанской мафии. В итоге, ближе всех к истине был Фродо, предположивший нечто среднее между тем и тем. Новые веяния быстро распространяются в дружеской среде, поэтому на одной из вечерних посиделок Фродо неожиданно предложил Сэму поселиться вместе с ним в Норе, аргументировав это тем, что, дескать, нора большая, и для него одного там слишком много пустого пространства. Мери и Пин хитро переглянулись, пока Сэм, запинаясь и краснея, с неловкой улыбкой благодарил хозяина за оказанную ему честь. И когда Фродо, пожелав всем спокойной ночи, удалился к себе домой, эти двое, поймав на лету сгорающего от смущения Сэма, усадили его за стол и, приземлившись напротив, устроили ему перекрестный допрос. Вопросы сыпались с ненормальной быстротой и были не из тех, о которых вы могли бы рассказать своей бабушке, так что буквально через минуту Сэм пулей бы смылся от друзей - извращенцев, но они, осознав свою ошибку, пообещали, что больше не будут, усадили его обратно и принялись спрашивать уже с тактом и осторожностью. - Послушай, Сэмми, твоя любовь к нему так же необъятна, как ты сам? - озабоченно спросил Пин, поудобнее устраиваясь на жесткой деревянной скамье. - Отвяжись ты. Я люблю хозяина всей душой, но это не то, о чем вы подумали - сердито забормотал ему в ответ Сэм. - Знаешь, Саурон с фиалом Владычицы на Гондорском троне и то был бы менее заметен, чем твои чувства к нему - сочувствующе сказал Мери, похлопав погрустневшего хоббита по плечу. - И кажется мне, что Фродо неспроста обрадовался твоей несостоявшейся помолвке с Рози, - добавил он, перемигнувшись с Пином. В ответ Сэм грозно посмотрел на них обоих, но всё же промолчал, спровоцировав Мери на применение нечестного приема, чтобы разговорить жертву: - Ого, Сэмми, мне показалось, что в тебя сам Моргот вселился, не иначе...Знаешь, если ты за ужином съел чего-то не того, то никто из нас, бедных невысокликов, не несет ответственности за это. И не смотри на нас так, сегодня мы туда тебе ничего не подсыпали... - они громко захохотали, вскакивая со скамьи и убегая наверх по лестнице от разъяренного Сэма, который с криком погнался за ними. Наконец, все успокоились, набегались, вылечили Сэму разбитую коленку и отправили его паковать вещи для переезда в Нору. Мери поднялся по скрипучей лестнице и направился к себе, попутно проорав в пространство пожелание спокойной ночи: вдруг все заснули и не слышат. Видимо, ор достиг цели, потому что на полпути он встретил мнущегося и удивительно застенчивого Пина, который, не глядя на друга, дрожащим голосом попросил рассказать сказку на ночь. Мери понимающе улыбнулся и, ласково погладив вздрогнувшего хоббита по плечу, пригласил того к себе в комнату. Пин сначала остался на пороге, нервно оглядываясь, но Мери не обратил на это внимания и уселся на кровать, чтобы переодеться. Но его отвлек неуверенный голос Пина: - Ладно, я..наверное, п-позже зайду... Тут же мелькнуло белое пятно, и торопливо захлопнулась дверь. Мери усмехнулся, расправляя белый воротник спальной сорочки - Как ребенок, не будь я хоббит...Уже третий раз за неделю паршивец сбегает на самом интересном месте... На следующий день, великий день переезда, едва занялась заря, как два неугомонных друга уже принялись будить Сэма. Убедившись, что устная атака на расстоянии не приносит должных результатов, Мери постучал в дверь и, выслушав отборную ругань, которой позавидовал бы самый невоспитанный орк, пошел за подмогой к Пиппину. Вскоре они уже вели Сэма умываться, переодеваться, разгадывать шарады "ведь это так весело, Сэмми", завтракать, убираться в комнатах, пускать мыльные пузыри и готовить завтрак. Сам потерпевший активно сопротивлялся и чуть не плакал от переполнявших его чувств, постоянно косясь взглядом в сторону любимой спаленки, но парочка была непреклонна. Их решимость подогревалась с каждым часом, ведь они подозревали, что единица рабочей силы будет бездарно упущена из виду на весь оставшийся день. Освоение в Норе - дело трудное, особенно когда Фродо постоянно рядом. Впервые за всю их несостоявшуюся легальную рабочую карьеру Мери и Пину было предложено поработать на благо общества. Правда, хозяин мельницы, который их пригласил, был в отчаянии и банально не знал, кого же еще можно было позвать. Жители Хоббитании обычно сами справлялись со своей работой, а если совсем прижимало - нанимали странников и северян, которые появлялись в начале лета и исчезали с первыми злыми ветрами зимы. Этот мельник не мог позволить себе наемных работников и не имел большой работящей семьи. Немаловажную роль сыграл тот факт, что жизненная энергия Мери и Пина была известна далеко даже за пределами Шира, а его жителям приходилось мужественно встречаться с ней лицом к лицу. Поэтому их наниматель решил, что пусть лучше они будут при деле и заодно помогут спасти удручающее состояние мельницы. На это утро был назначен первый испытательный день испытательного срока новоиспеченных работников, и они не могли не взять с собой Сэма, иначе, кто бы таскал большую часть мешков с мукой в амбар? Так что, закинув тело сонного помощника в тележку, они уселись на любимых пони и неспешно тронулись в путь. Но отоспавшийся по дороге Сэм взбодрился, и с его помощью работа была закончена буквально через несколько часов. Хозяин нарадоваться не мог на исполнительность нанятых кадров и даже расщедрился на легкое угощение. Счастливые хоббиты, жуя плюшки, радостной стайкой высыпали из дверей мельницы и, усердно махая хозяину, выехали домой. У дверей домика их уже поджидал озадаченный Фродо, который беспокойно ходил вдоль веранды, усыпанной белыми цветами вьюнка. - Друзья мои, куда вы так рано уехали? - с ходу спросил он, дождавшись, пока повозка остановится у крыльца. - Фродо, приятель, мы не можем прожить и дня без работы, мельница ждала своих героев... - жалостливо отвечал ему Пин, отпирая скрипучую калитку. - Разумеется, но отчего так рано? - с улыбкой поинтересовался Фродо. - Нам нужен был Сэм, а от тебя бы он не вернулся, - серьезно сказал Пин, когда они отошли от всех, чтобы откатить повозку в сторону. Фродо хмыкнул, но лицо его озарилось непонятным выражением, которое очень напугало Пина, хоть он в этом и не признался. Они вчетвером распрягли пони, завели их в конюшню, насыпали еды в кормушки и так крепко закрыли за собой стойла, что Мери, прищемивший палец, еще весь день дулся на невнимательных друзей. Координатором и негласным вожаком их шайки всегда считался Фродо. Так и в этот раз он взялся решить насущную проблему, докучавшую им с приезда, а именно - проблему вынужденной праздности. Раньше дела сами находили хоббитов, теперь же хоббитам приходилось находить дела, отыскивая малейший след свежего занятия, которое они могли упустить. Поэтому Фродо решил придумать расписание и открыл новую эру в эволюции своих административных способностей. За составлением реестра дел время незаметно прошелестело страницами солнечного света, и уже смеркалось, когда Фродо со своим верной слугой, сгибающимся под тяжестью ящика с вещами, наконец вошли в Нору. - Располагайся... - мягко сказал Фродо, бросив ключи на стол, и подошел к лежащей в углу растопке, - Надо разжечь камин, вечерами тут бывает довольно холодно... Не услышав ответной реплики, он обернулся к Сэму и обнаружил, что тот думать забыл об обустройстве: сидит на сундуке и с улыбкой до ушей оглядывается вокруг. - Вот мы и опять вдвоем, хозяин, как в те времена...помните? Мне порой их так не хватает... - сокрушенно покачав головой, выдал смущенный Сэм. Фродо не ответил, лишь кивнул и отвернулся обратно, чтобы заняться более интересными ему в данный момент дровами. Они никак не хотели разгораться, и вскоре Фродо совсем забыл про своего друга, борясь с огнеупорной целлюлозой. Улыбка Сэма погасла. Больше ни слова не говоря, он подхватил ящик и спешно ушел к спальням для гостей, где ему иногда приходилось ночевать. Безрадостным казалась ему предстоящая ночь, и день, и все предстоящие ночи и дни, ибо хозяин его неласков и угрюм даже с ним, со стариной Сэмом, как бы не скрывал свое равнодушие под личиной искусственного участия. Глотая вдруг накатившие слезы, Сэм застилал кровать в гостевой, нежно разглаживая каждую складку на простынях, потому что это были простыни хозяина: всякая вещь, принадлежащая ему, так же драгоценна, как он сам...Нехитрое занятие отвлекло его, и он не заметил вошедшего в комнату Фродо, продолжив бормотать себе под нос: Эх ты, Сэмуайз Гэмджи, пропащая твоя голова...Хозяину всё равно, что ты там себе думаешь, ну, драгоценна, ну, и что...что проку с них, если сам хозяин не хочет видеть старого, надоевшего Сэма...Вы с ним прошли такой путь, ты считал, что это связало вас узами нерушимой дружбы...Но самому тебе дружбы, даже если и нерушимой, мало, ты хочешь его самого, всего без остатка, кхм....Кажется мне, старый, надоевший Сэм напрочь сошел с ума, если думает, что такое возможно... - Сэм... - позади него раздался голос, который он сейчас меньше всего хотел бы услышать. Сэм испуганно замолк и застыл, а Фродо присел на стул у стены, и лицо его выражало решимость человека, идущего на смерть. - Сэм, ты знаешь, милый, дорогой Сэм... - и он запнулся, как бы не найдя слов, подавившись ими в сухости горла. Попытался прокашляться, но заиндевелые от волнения мышцы лишь свело едва заметной судорогой, неприятно поразившей Фродо своим появлением. Сэм обеспокоенно бросился к нему. - Хозяин, с вами все в порядке? Фродо молча кивнул, пытаясь собрать несвязную цепь из океана мыслей, разбивающего свои волны об бетонную стену внезапного смущения. - Хозяин...только не прогоняйте меня... Я и дня не выдержу без вас... - уткнувшись носом в его колени, глухо сказал Сэм... Текли минуты. Фродо еле ощутимо гладил Сэма по русым лохматым волосам, которые подрагивали в такт всхлипываниям, разрывавшим грудь несчастного хоббита. Он прощался с родными и любимыми прикосновениями, думая, что никогда больше не доведется ощутить их. Но Фродо через несколько секунд сказал невероятную вещь. - Сэм, ты не слуга мне. Как трогательно ты изыскиваешь пути к прошлому, цепляясь за уже надоевшую всем игру "Услужливый Сэм и забота о девятипалом Фродо". Ты пойми, мне больно слышать, как ты называешь меня хозяином после всего, что было. Если обнажить суть наших отношений, то останется лишь... - тут он помедлил, а внимательно слушающий его Сэм в этот миг отвел глаза...- Нет, подожди, не отворачивайся. Скажи, ты знаешь, что останется?!... Тело Фродо сотрясала чуть заметная дрожь, и глаза блестели, как у гнома в пещерах Одинокой горы. Он глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой, но глупое сердце не унималось, и тонкие пальцы, намертво застрявшие в волосах Сэма, продолжали трястись. - Останется любовь и чистая потребность друг в друге, - наконец вымолвил Фродо, опасаясь за психическое здоровье Сэма, который при этих словах резко поднял глаза цвета побитой собаки, так же резко поднялся с колен, поцеловал все еще дрожащие пальцы своего хозяина и выбежал из комнаты. Фродо, обессиленный, растянулся на стуле, всеми клеточками тела чувствуя безумную усталость. Что ж, Сэм признался в своих чувствах так или иначе. А ему еще предстоит это...или не предстоит...кто знает, что будет дальше... Фродо потянуло в сон после слишком насыщенного событиями вечера. Зевнув, он плюхнулся на мягкую кровать в гостевой, и темнота сомкнулась перед его усталыми глазами. И, конечно, он не увидел, как, крадучись, Сэм заглянул к нему и, на мгновение задумавшись, всё же вошел в комнату. Стараясь не потревожить мирно сопящего Фродо, он аккуратно прилег рядом на кровати и провалился в спасительное забытье сна.