Тайная жизнь в Шире

Фродо в последнее время страдал хронически отвратительным сном, сполна вкусив всех прелестей, милостиво ему оставленных ушедшей эпохой страха. Сценарий каждой ночи был до минуты определен долгими мучительными неделями, когда внезапный сувенир от Темного Владыки еще был в новинку, и потому впечатывался в память, как нож в мягкую древесину сосны. Сначала вроде бы и заснуть получалось, и на несколько часов сознание заволакивала спасительная тьма, дарующая покой... Но спустя бесконечные сладкие мгновения, которых всегда не хватало, в черноте ночи начинали разливаться первые багряные потоки света. Заполняя все пространство вокруг всполохами дикого огня, они становились все нестерпимее, ярче, и Фродо в ужасе понимал, что злобное око Барад-Дура встрепенулось от вековечного сна по приказанию кошмарного порождения мрака, чтобы найти виновного в уничтожении кольца. Чем яростнее жгли его янтарные лучи с высот темной башни, тем громче скрипел в его голове пронзительный шепот Саурона, исподволь заполняя смрадным ужасом все закоулки мыслей. Мерзкое шуршание мордорского наречия постепенно складывалось во властные слова угрозы, несущие в себе обещания неминуемой смертельной расправы. Фродо каждую ночь боролся с наваждением, тысячи и тысячи раз заново переживая муки неотвратимой гибели от когтей возродившегося зла. Сонная агония изредка прерывалась, освобождая узника от оков невыносимого кошмара. К измученному Фродо снова возвращалась способность чувствовать шелк простыней, боль в затекшей спине и шее, запах свежих листьев, струящийся из приоткрытого окна. Он еще долго лежал с открытыми глазами, опасаясь закрыть их снова, но природа брала свое, и вскоре Фродо обреченно отдавался на волю сна, готовясь пережить следующее выматывающее душу видение. Под утро натиск незримых войск ослабевал, отступая перед приближающимся рассветом, который дарил ему около двух часов относительно безмятежного отдыха. Однако чуть занявшаяся заря не могла унять возросшую боль застарелой раны от моргульского клинка. Хрупкое тело хоббита, особенно уязвимое во время сна, подводило его, раскрываясь широким спектром болевых ощущений, и Фродо опять просыпался, проклиная тот день, когда покинул Шир, чтобы никогда не вернуться. Эта ночь не была исключением. Не прошло и нескольких часов, как по комнатам и коридорам Норы растеклись привычные звуки, по-хозяйски совершая обход вверенных им владений. Бессвязное бормотание, редкие умоляющие возгласы и стоны бились в узком пространстве комнатки, отражаясь тихим эхом от равнодушных стен. Но на этот раз их уловил чуткий слух Сэма. Он мгновенно очнулся от сна и с жалостью увидел печальное состояние хозяина, метавшегося словно в бреду. Побоявшись будить беднягу, Сэм лишь с щемящей нежностью обнял его, придвинувшись ближе, чтобы тот не свалился с кровати, пытаясь сбежать от неведомого врага. Фродо, почувствовав сквозь сон теплые объятия, слегка разогнавшие испуг и боль, невольно потянулся к источнику защиты от гложущего страха. Сэм крепче прижал его к своей груди и зашептал что-то успокаивающее, как маленькому ребенку, которому приснился злой волк. Так они и заснули: в целительных объятиях друг друга. Тот, кто мечтает заботиться о ком-то, и тот, кому позарез нужна забота. Впервые, после возвращения, Фродо действительно проспал всю ночь, потому что рядом был страж, заботливо его охраняющий. Первые лучи солнца понемногу расцветили золотыми бликами уютную спальню, хулигански дразнясь зайчиками на подрагивающих веках спящих хоббитов. Фродо лениво приоткрыл один глаз, с радостным недоумением чувствуя, что выспался впервые за много месяцев. Ощущение, почти забытое за долгую пору бессонницы, мягким теплом растеклось по всему телу, возрождая былую тягу к жизни и умение ясно мыслить. Забавно, как быстро можно привыкнуть к состоянию довольства, своеобразной сытости, когда сон воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Буквально одной ночи непрерывного сна хватило, чтобы по жилам опять заструилась обжигающая энергия, а с глаз слетела серая пелена сонного марева. За ночь он как будто воскрес из призрачного пепла, как бессмертный феникс, и, образно говоря, расправил крылья навстречу холодным, но отрезвляющим, ветрам жизни. Роль очищающего огня взял на себя Сэм. Все еще бережно обнимая Фродо в попытках защитить, он спал крепким, здоровым сном, тихо сопел и согревал теплом своего тела холодную кровь любимого хозяина. Сердце Сэма билось ровно и спокойно, убаюкивая неспешным метром....Фродо прислушался, и сам не заметил, как провалился в легкий сон, совсем не похожий на тот, что обычно посещал его. Проснулся он через несколько часов, окрыленный новым приливом сил, но все еще слишком блаженно разморенный, чтобы сразу вскакивать, нестись куда-то и вообще тревожить свой редкий и оттого драгоценный покой. Мягкая ткань постели беззвучно умоляла его остаться, и Фродо не смог отказаться от заманчивой перспективы понежиться еще минут двадцать в столь приятной компании. Отзвук неровного дыхания, доносившийся откуда-то сбоку, свидетельствовал о том, что не ему одному светила вышеупомянутая перспектива - но усердно спящий Сэм пытался притворяться бездыханным куском одеяла и даже не пошевелился, не моргнул закрытым глазом, когда к нему обратился уже изрядно проснувшийся, полный ехидного коварства Фродо: - Сээм...- прошептал он, - я знаю, что ты не спишь. Твой пульс участился, а ресницы дрожат, потому что тебе сложно удерживать глаза закрытыми... - но отклика не дождался: Сэм по-прежнему молчал и делал вид, что лежащее рядом тело не имеет к нему никакого отношения. - Я даже знаю, почему ты не хочешь просыпаться...- продолжил шептать Фродо; в глазах его зажегся огонек азарта...- тебе слишком хорошо сейчас, и ты боишься признаться себе в том, что является причиной этого счастья...- он незаметно улыбнулся, ожидая следующего хода Сэма в нехитрой игре, замысел которой несколько секунд назад родился у него в голове. - Я даже не понимаю половины ваших слов, мистер Фродо, - наконец, сдался Сэм, со вздохом открывая глаза, - вы всегда так умно говорите, наверное, специально, чтобы такие, как я, не смогли вас понять. Фродо от неожиданности подавился воздухом, физически ощущая, что его план провалился, а раскрутить Сэма на серьезный разговор не удастся, тем более, что тот, кажется, сердито отвернулся и, судя по выражению его агрессивно настроенной спины, не собирается издавать какие-либо звуки в течение текущего месяца. Чуть менее напряженные плечи выдавали его нерешительность и согласие на уменьшение срока до какой-то ничтожной недели. Фродо же решил действовать без промедления и, жестко схватив его за плечо, заставил перевернуться обратно. И тут Сэма выдали глаза - его верные соратники, преданно служившие ему, если надо было подбить белке хвост или отрезать усик побега длиной с миллиметр - эти самые глаза, никогда не подводившие своего владельца, стали причиной его поражения. Непрошеные слезы, блестящей пыльцой налипшие на ресницы Сэма, который безуспешно смаргивал ненужную, постыдную влагу, окончательно убедили Фродо в правильности своих выводов, намерений и последующих поступков. - Сэм, мой милый, дорогой Сэм, скажи, что я делаю не так! - хрипло проговорил Фродо, чувствуя, как и у него начинают наворачиваться слезы. - Почему ты отказываешься...- и без того сиплый голос вышел из повиновения, а Фродо почувствовал странную, колющую боль в районе гортани. К горлу подступили рыдания, сдавливая шею, как пеньковая верёвочная петля, и он не смог больше сдерживать нахлынувшую бурю эмоций, внезапно прорвавшую прежнюю плотину из безнадежной усталости. Фродо сжался в смертельной тоске и на краткий миг потерял сознание. С каждым новым пробуждением коэффициент изменения кинетической энергии вокруг него рос с непомерной силой. В первый раз в комнате жило лишь солнце; во второй раз - солнце и немного угрюмого Сэма; в третий раз - солнце и очень много испуганного Сэма, который склонился над ним и, чуть не плача, причитал: - Очнись, Фродо, только очнись, я согласен, прости меня, пожалуйста, прости, только не умирай опять... Фродо победно улыбнулся и невольно позволил черноте перед глазами разрастись до размеров огромной чернильной кляксы, похожей на ту, что случайно разлилась по одному письму Бильбо, когда еще маленький Фродо уронил на тонкую бумагу пузырек с чернилами. Бильбо тогда был взбешен так сильно, как будто на его глазах Фродо только что убил свою мать клинком из кургана мертвых, а не всего лишь испортил фрагмент не очень информативного письма из Старой Пущи. Фродо так и не понял до конца, что вызвало у дядюшки такую реакцию, но с тех пор тщательно избегал чернильных пятен и сомнительных писем. И вот теперь судьбоносное пятно, несмотря на все его ухищрения и уловки, добралось до него. Все попытки прорваться сквозь непроницаемую черноту заканчивались провалом, и постепенно то, что оставалось с ним из внешнего мира, выцветало и блекло, оставляя на губах лишь привкус пыли. Но вдруг он почувствовал очень сильное воздействие, вмиг развеявшее обморочную тьму и вернувшее Фродо к жизни, в которой Сэм, смотревший серьезно и отчаянно, находился волнующе близко, слишком близко. А спустя секунду прижав к себе сильными руками, уже нежно целовал, млея от собственной наглости и желания, так же прорвавших и его личную плотину, скрепленную чувством глубокого уважения и великой любви, которая рвалась уберечь Фродо от всего на свете, а главное, от себя. - Сээм...- через несколько минут по комнате разнесся шепот Фродо, - Сээм, мой милый дорогой Сэм, ты ни о чём не жалеешь? - безмолвный ответ не заставил себя ждать. В кухне послышался звон часов - двенадцать гулких ударов маятника, пробудивших хоббитов от любовной неги. - В Хоббитании время завтрака! - радостно произнес Фродо, теснее прижимаясь к Сэму в надежде получить еще больше близости, чем тот мог дать. - А у нас в постели еще не закончилась ночь... - шутливо прорычал Сэм, с ухмылкой заворачивая Фродо в одеяло и укладывая рядом с собой. Чтобы не убежал готовить завтрак. Фродо в глубине души получал тайное извращенное удовольствие от того, что над ним так явно и грубо доминировали. - А я вообще книги люблю больше, чем людей, - внезапно заявил он, удобно устраиваясь под теплым боком Сэма. - Они как-то однозначнее, глубже, осмысленнее, чем беспросветный мрак во многих живых душах. Я точно знаю, что книга имеет конец, что она меня не обидит, что я могу соприкоснуться с разумом другого существа без его материальной составляющей, и слава Эру... - с затуманенными глазами продолжил Фродо, не замечая того, как лежащий рядом Сэм неестественно закашлялся. - Кхекхе...значит,материальная...кхе...составляющая ему не нужна...кхекхекхе...ну, ладно... - И вообще, представь себе идеальный мир без людей, только книги...Ээй, т-ты куда,Сэм! - встрепенулся замечтавшийся Фродо, чувствуя лишь холодный воздух там, где раньше был такой теплый, уютный Сэм. - Пойду все-таки завтрак сделаю, хозяин, на голодный желудок такие разговоры смерти подобны...- донесся из кухни его голос, а вместе с ним потянулись дразнящие ароматы очень вкусной еды, против манящего зова которой Фродо просто не смог устоять. Буквально через считанные секунды в коридоре раздались легкие быстрые шаги, а опустевшая спальня своим художественным беспорядком красноречиво показывала, как сильно изменился ее обитатель за это утро. Одежда, небрежно сваленная в углу, более чем не заправленная постель, смятое в одну большую белую кучу одеяло...а ведь Фродо, пользуясь тем, что у него всегда было много свободного времени, всегда содержал свои комнаты в безукоризненном порядке. То утро запомнилось им настолько, насколько хватило их памяти: как отправная точка, с которой началось настоящее, непритворное счастье. Завтрак, когда воодушевленный Сэм, находясь на пике своих творческих способностей, приготовил мировые оладушки, по вкусу напоминающие лембас...Разговоры, не ограниченные житейскими и бытовыми темами, раскрывшие для Фродо истинную сущность Сэма - не взрослого хоббита, а серьезного эльфийского юноши, которым он был в глубине на протяжении всей своей жизни...Близость, сладкая в своей новизне, заставляющая кровь кипеть от непривычных чувств. Экспресс-уроки по садоводству для Фродо "зачем ты своими кривыми руками в сад полез" Бэггинса от сурового и беспощадного Сэмиуса "ты такой не романтичный" Гэмджи, люто отчитавшего Фродо за сорванный маленький цветок...Все события этого утра, повинуясь внутреннему стремлению, Фродо втайне от Сэма записал на небольшом клочке пергамента, который затем положил на каминную полку на время, чтобы не забыть. На следующей же день свитка на месте не было. Фродо догадывался почему и в конце концов решил, что надежнее тайника, чем Сэм, ему всё равно не найти. Весь ритм существования жителей Норы постепенно менялся, вплетая в их характеры новые качества, которые появились как результат длительной и внимательной работы каждого, пытавшегося стать максимально близким, удобным и понятным для другого. Мери и Пин не могли понять, что же изменилось в отношениях между Фродо и Сэмом: внешне все казалось прежним, но какая-то неуловимая деталь искажала картину, внося диссонанс в привычное восприятие непривычно выглядящих друзей. Фродо, например, заметно посвежел, оживился и вообще вел себя, как беспечная бабочка на полянке у дома Тома Бомбадилла. Сэм наоборот стал собраннее, сосредоточеннее, постоянно размышлял о чем-то с выражением лица, которое могло бы напугать даже слепую Унголианту. Но в остальном ничего не изменилось: все те же вечера, те же занятия, те же пикники в ближайшем лесу. На одном из них Пин, недоуменно глядя на звонко смеющегося Фродо, который шумно плескался в прохладной речке у самого берега, спросил у Мери, вальяжно развалившегося рядом с ним на траве, желтеющей от предчувствия осени: - Слушай, Мери, какая муха укусила Фродо... - Ммм...- Мери в задумчивости почесал затылок, - ты про то, что он ведет себя как придурок, впавший в детство? Пин с улыбкой кивнул. Фродо составлял космический контраст с насупленным, хмурым Сэмом, который стоял на берегу, крича, чтобы хозяин перестал изображать бессмертного и вылез из холодной воды... - Слушай, Пин, а, может, он влюбился... - внезапно сказал Мери. - Очень уж подозрительные симптомы. - Ага..в кого он тут мог влюбиться, в Сэма что ли?...- и они оба засмеялись, представив себе эту нелепую, по их мнению, картину. Никто из них, ну, Пин так точно, не поверил бы в то, что их шутка могла быть печально близка к правде. Ничто не длится вечно, что бы там не писали про "бесконечное наслаждение" на деревянных дощечках в трактире. Идиллия налаженной жизни в Шире прервалась за один миг, как будто острым лезвием перерезали туго натянутую тонкую нить. Одним тихим осенним вечером, когда сонная деревня едва светилась тусклыми огнями окошек, в облезлую от дождей дверь Норы нетерпеливо и очень знакомо постучались. С Фродо, дремавшего у потухающего камина, сразу слетела сонливость, и он, не веря ушам своим,стремглав бросился открывать дверь, попутно уронив на пол рядом с огнем свои записи, рассыпавшиеся множеством прозрачных листочков. Но у двери он столкнулся с Сэмом, который бросил готовить ужин и прямо в фартуке, вымазанном в чем-то красном, тоже помчался открывать на такой родной стук. Потирая вскочившие на лбу шишки, хоббиты отперли дверь и в один голос радостно воскликнули: "Гээндальф!". На пороге действительно стоял Гэндальф, ни капли не постаревший неприметный волшебник в ветхом плаще, и с теплотой смотрел на двух запыхавшихся, раскрасневшихся, счастливых хоббитов, по которым он уже успел соскучиться. "Забавный народец эти невысоклики...даже старого мудрого Гэндальфа могут растрогать, а между тем за их краснощекими улыбчивыми рожицами почти всегда таятся неизмеримые душевные силы, но к чему это я гхм..." - волшебник очнулся от своих мыслей, которые раскручиваясь по спирали, постоянно заводили его все глубже в размышления, переходящие в транс. Чем старше он становился, тем дольше оставался в этом состоянии. - Может, впустите, наконец, усталого странника погреться? - угрюмо проворчал маг, всем своим видом внушая ужас. Но Фродо с Сэмом видели, что в уголках серых мудрых глаз собрались чуть заметные морщинки, выдававшие улыбку, не видную из-за густой серебристой бороды, мерцающей в ночной темноте. - Когда вы оторветесь от созерцания моих прекрасных мудрых очей, вы возможно обратите внимание на то, что у вас весь дом в дыму, - посмеиваясь, заметил Гэндальф. Только тогда Фродо, в ужасе обернувшись, увидел, что лежавшие у камина записи скорбно и тихо дымятся, а Сэм в смятении вспомнил про ужин, копченого гуся и спор на неделю без поцелуев, если этот гусь подгорит. В Норе сразу закипела суета, наполненная причитаниями Сэма из кухни, жалобным воем Фродо, который обнаружил, что весь его труд об экологическом состоянии окрестностей Шира фрагментарно сгорел, и неясными силуэтами дыма из трубки Гендальфа, с флегматичным спокойствием сидевшего в углу гостиной. Вскоре в дверном проеме материализовался всклокоченный, усталый Сэм и позвал всех есть этого чертового гуся мордор его раздери. Гендальф с облегчением поднялся со своего места и попытался пройти на кухню с первого раза, но всё равно приложился головой об притолоку: - Вы что, специально к каждому моему приходу делаете потолки ниже... - пробурчал он, проходя к обеденному столу, на всякий случай все еще осторожно пригнувшись. За ним прошел Фродо, с улыбкой подмигнув повеселевшему Сэму. Все уселись, и начался торжественный ужин, стоивший Сэму недели ночных кошмаров. Наконец, когда с копченой гусятиной было покончено, а в хоббитов больше не влезали ни овощи, ни медовые коврижки, ни эль, Гендальф откашлялся и заговорил: - Итак, Фродо и Сэм. Я приехал сюда не только за чудесным ужином и приятной беседой. Я спешил сообщить вам самую лучшую и самую печальную новость из всех, что вы слышали. Совет Мудрых покидает Средиземье, и скоро его жители навсегда забудут о существовании Высших эльфов и старых, усталых магов. Но это еще не все. Вам оказана невероятная честь - уплыть в священный Аман на последнем эльфийском корабле. Все, кто был связан с главными кольцами, ныне должны уйти из Четвертой эпохи. Их предназначение на этой земле выполнено. Так что - вы согласны завтра уехать вместе со мной в свое последнее путешествие?...- закончив говорить, Гэндальф сурово взглянул из-под нахмуренных бровей на онемевших и не верящих своему счастью хоббитов. Фродо неподвижно сидел, и на его лице не отражалось никаких эмоций, только слегка дрожала рука, до побелевших костяшек сжимавшая вилку. Сэм же застыл с вытаращенными глазами и, приоткрыв рот, уставился на Гэндальфа, который молча ждал их ответа. - Мы согласны. - твердо сказал Фродо и посмотрел на своего лучшего друга, который как всегда останется с ним до конца. Сэм, улыбнувшись, кивнул, а потом, уже не сдерживая безумного восторга, вскочил и начал скакать по комнате с торжествующими воплями. Фродо и Гэндальф истерически ржали, глядя, как солидный, представительный Сэм в лучших традициях отплясывал победную жигу-дрыгу, которой часто заканчивались многолюдные празднования в Хоббитании. Так завершилась последняя глава в судьбе двух мужественных хоббитов из славного Шира. Прекрасный корабль с парусами, сотканными словно из самого воздуха, мирно покачивался у пристани на волнах темных вод. Но вскоре обманчивое спокойствие его изящных линий нарушилось, паруса поднялись и затрепетали под теплыми дуновениями ветерка, и корабль грациозно заскользил по водной глади вперед, к берегам священного материка. Фродо с Сэмом рука об руку стояли на корме, и глаза их, застланные пеленой слез, в последний раз глядели на любимую Хоббитанию. В этот же миг Мери с Пином, недоумевая "...куда же делись эти олухи..." нашли на столе в кухне Норы прощальную записку Фродо. И, читая, не смогли сдержать рыдания, которые сами рвались из их груди. "Теперь осталось всего двое из четверых, и кто знает, смогут ли они справиться со своим одиночеством...." - думал каждый из них в опустевшей Норе, и будущее представлялось безжизненной унылой равниной без начала и конца.