Проблемка из пробирки 2: Дурдом в Академии Духовных Искусств

      В абсолютно расслабленной обстановке Джию объяснили, как изменились миры, пока его «не было». Он очень внимательно слушал рассказ человека по имени Урахара Киске, которого его красновлосый друг назвал отцом. Он, ещё когда учился, слышал имя человека, который изобрёл гигай, основал НИИ и был его первым руководителем и капитаном двенадцатой дивизии Готей 13. Факт того, что сейчас такой сильный шинигами в изгнании, которое формально аннулировано, потряс парня до глубины души, а стоило ему ещё и до конца усвоить, что сын этого человека пришёл за ним, как это вызвало в голове бурю вопросов.       Видя вопросительные взгляды Тачибаны то на Урахару, то на Санпуру, то на неё саму, сидящую рядом, Йоруичи тихо хохотнула и положила руку на плечо новенькому.       — Расслабься, — женщина улыбалась, и тот постепенно успокаивался. — Никто тебя тут не съест и не посадит под печати. Если есть что-то, чего ты не понимаешь — спрашивай!       — А вы не обидитесь?..       — Как ты представляешь обиженную меня?       Парень снова на пару секунд завис и упёрся взглядом в пол. Он привык, что с ним обращаются, как с мусором, так что такая домашняя обстановка была для него неизведанной территорией, подсознательно — родным местом, которое он очень боялся испортить.       — Не представляю, — наконец твёрдо выдал он.       — Ну, тогда валяй.       — Хорошо, — он глубоко вздохнул. — Прошу прощения за грубость, но как так вышло, что ваш сын… не совсем…       — Ты хочешь сказать, какого хрена у этих двоих шинигами появилось вот такое вот чадо с дырой в груди, что я тут делаю и почему это чадо зовёт меня братом? А ещё как так вышло, что у этого самого чада звериные уши? — в разговор влез Гримм, чтоб заткнуть которого на стол была поставлена кое-какая еда и немного саке. Джие тоже предложили, но тот отказался, объяснив, что позже воспользуется предложением.       — Пожалуй, так оно и есть…       — Ну так чего сразу не спросил?       — Ну ты и беспардонный кошак, — парень получил по синей голове от Йоруичи.       — Формально я не родной.       Простые слова мальчишки чуть ли не эхом прокатились по магазину. Да, родился он, мягко говоря, необычным образом и чуть ли не каждый сильный шинигами Сейрейтея — частично его родитель, но… для всех тут он свой, и родной, и никак не приёмный.       — Формально, — повторил он, поймав на себе тяжёлый взгляд «матери». — Дело в том, что я появился в лаборатории у папы по счастливой случайности. Самые сильные папины образцы чужой реацу, где была и мамина, и брата, разбились и слились. Там появился я, — с каждым словом улыбка Сан-сана становилась всё грустнее, равно как и выражение лица Шихоин-старшей. — Но знаешь, Джию, — внезапно на его лицо вернулось прежнее, доброе и счастливое выражение, — мне наплевать. Так или иначе, я — сын Шихоин Йоруичи. Я — детище Урахары Киске. И я единственный в своём роде! Мне плевать на эту дыру в груди и тех, кого она не устроит: она моя, и мне решать. Мне плевать на тех, кого не устраивает мой цвет глаз, волос или уши, на тех, кто недоволен фактом моего существования. У меня есть семья, и у тебя она теперь тоже есть. Так что гордись и успокойся. Поверь, семья, в которой ты оказался — родная.       После пламенной речи Сан-сана снова повисла гробовая тишина. Даже жравший Гриммджо остановился на полпути до новой порции и тупым взглядом уставился в глаголившего мальчика. Тачибана медленно прокрутил у себя в голове эти слова много раз, чтоб убедиться, что именно они только что прозвучали и ему не кажется. Йоруичи, видно, была готова расплакаться от радости.       Видя эти выражения лиц, мальчик невольно подумал, что чем-то обидел всех, наговорив такого. На секунду пустота снова больно его уколола, а в голове отдались нотки металлического голоса Широ, которого скорее смутила такая речь. Санпуру успокоился.       — Что? — мальчик не понял ситуацию. — Я разве что-то не так сказал?..