Проблемка из пробирки 2: Дурдом в Академии Духовных Искусств

      — Ну ладненько, — Урахара решил разбавить обстановку собственным идиотизмом. И чуть тише, спрятав глаза под шляпой, добавил: — Но ты прав, Сан-чан. А вы, Джию Тачибана-сан? Отныне ты часть нашей семьи — если ты, конечно, не против — так что, наверное, я даже знаю, куда вас поселить.       — Можно и на ты… — аккуратно поправил парень торговца, но тот уже скрылся в дверях.       — Не волнуйся, — Санпуру повернулся к другу, — папа всегда ко всем так. Он даже маму так называет.       — Вот именно, — вставила пять копеек Йоруичи. — Он даже к этому синеволосому оболтусу так, — женщина махнула головой в сторону Гриммджо. Тот внимания не обратил: у Тессая сегодня… пардон, вчера получились отменные куриные ноги, так что раздобревший по этому поводу арранкар предпочёл сделать вид, что не слышал кошку.       Через какое-то непродолжительное время в дверном проёме появился сонный вышеупомянутый Тессай, которого, после того как он увидел изувеченного парня с дырой в груди рядом с «господином Санпуру», хватил припадок — и сон как рукой сняло. Мужчина через секунду уже сидел и пытался уговорить новенького позволить себя перебинтовать, но тот учтиво отказывался. Правда, не очень долго. Выполз Дзинта, и этот вопрос решился очень быстро.       Перед обмотанным с ног до головы в свежие бинты Джию поставили огромное количество еды, его усадили на мягкое место и подняли на уши весь дом. Парень был в шоке. Его никогда в жизни никто так тепло не принимал. Видимо, работники Магазина Урахары рухнули спать раньше, чем наелись, так что по очереди последовали примеру Джагерджака и все разом стали дружно жрать. Тачибана какое-то время сидел и смотрел на это зрелище как неродной, а потом очень внятно получил по затылку от Йоруичи. В следующую секунду ему уже тоже насильственным образом пихались такояки, ещё тёплые, между прочим, и только после десятой или двадцатой штуки он наконец сказал, что и сам может есть. И с того момента у бывшего Сексты и его мелкого братца появился очень прожорливый конкурент, который особо болезненно отбивал у законных обладателей мясо и рыбу. У Йоруичи будто ещё один сын появился.       Всё это было очень хорошо и мило, но время шло. Через два часа красноволосый мальчик, немного запинаясь от перепуга, напомнил матери, что ему пора, и пулей вылетел в гарганту, открытую братом. В Сообществе Душ уже начало светать, но всё ещё стоял мутный полумрак, так что никто больше не засёк небольшую тёмную фигурку, проскользнувшую в свою комнату. По пути мальчик решил обосновать отсутствие при себе огромного синеволосого мудилы брата тем, что того неожиданно позвала мать и попросила что-то, что красноволосого не касалось.       — Йоруичи-са-а-ан, — пропел торгаш, поднимая глаза на женщину. — А хотите, я вам прикол расскажу?       — Валяй, — Шихоин-старшая заботливо прикрыла одеялком уснувшего прямо за столом Тачибану и улыбнулась.       — А мы ведь ни слова не говорили Сан-чану о том, как он родился…

***

      Наступило утро. По приходе мальчик наткнулся на еле пищавшую Йору, которой приснился какой-то ужас и которая, проснувшись, не нашла рядом с собой любимого хозяина. Как хорошо, что это произошло в лучшем случае минуту назад, а то малышка бы совсем расплакалась. Видать, кошмар был действительно страшным, потому что девочка даже не обратила внимания на одежду хозяина и просто влезла тому на голову и продолжила пищать, ровно до тех пор пока на неё не легла знакомая рука. Занпакто явно бы никто другой не успокоил.       С некоторых пор мальчик часто задумывался об этом мече. Она маленькая, хрупкая и милая и очень боится даже ранить кого-то, не то что убить. Скорее всего, её настоящая хозяйка действительно не любила доставлять проблем другим. Красноволосый ещё немного погладил зверька, а когда понял, что та больше не пищит, аккуратно снял со своей головы. Йорокоби уснула, хоть и продолжала неслышно попискивать.       Солнце быстро выкатывалось из-за горизонта. Просыпались птицы, начинали суетиться шинигами, а мальчика внезапно охватило плохое предчувствие. Он всё ещё был чертовки рад за нового товарища, но что-то подсказывало ему, что этот мир только начал над ним глумиться.