Верни меня к жизни.

Вампирша стояла возле тела в гробу, смотря стеклянным взглядом на своего возлюбленного. Со стороны могло показаться, что та тоже отключила собственные эмоции, но нет, девушка просто усердно старалась сдерживать всё в себе. Проведя рукой по стенке черного гроба, та усмехнулась. — Ты помнишь, чем мы занимались в этом гробу? - в пустоту произнесла та. Ответа, разумеется, не послышалось. Поэтому она медленно пододвинула к себе ближайший стул и, поставив его рядом с гробом, села. Да, тело было обезображено: оно было пепельно-черным, от него неприятно пахло, а лицо парня было серым, как у статуи. Но это всё ни капли не смущало и не отпугивало девушку, она всё еще видела Кола. Ее Кола. — Ты знаешь, Майклсон, - словно с живым человеком разговаривала Сэм, — а я ведь только сейчас поняла, почему твои чокнутые родственники вечно нас донимали. Она провела пальцем по жесткой щеке вампира, но очень аккуратно: она боялась, что он рассыпется. — Они завидовали нашей любви. Ты помнишь лица Элайджи и Ребекки, в тот день когда ты представил меня им? - снова говорила сама с собой Смайт. — Они были в ярости, что теперь к их семье прибавится еще один вампир. А всё почему? Потому что эти двое были полностью одиноки. Не усидев на месте, Саманта встала и принялась ходить по темной подвальной комнате, размахивая руками: — Конечно, Клаусу было всё равно — ему не нужна была любовь, ему была нужна сила, власть. Ты согласен? - повернувшись к гробу, та кинула мертвому вампиру. Молчание она приняла за согласие. — Элайджа был влюблен в Катерину, а та сбежала. Ребекка любила всех подряд, но Клаус убивал их. Поэтому они завидовали нам, это было очевидно. Но на тот момент, я, к сожалению, была слишком слепа. Девушка на некоторое время замерла, смотря в одну точку. Она вновь и вновь прокручивала в голове недавний разговор с Элайджей. Тот рассказал ей то, что изменило ее мнение о нём и всей семье Майклсонов. — Вся твоя семья состоит из лжецов, лицемеров и эгоистов. - вновь оглушала тишину помещения Саманта. *** Флэшбэк. В доме Майклсонов в Новом Орлеане стояла гробовая тишина, когда двери открылись и цокая ботинками по полу, в него вошел Элайджа Майклсон. Нахмурив брови, тот тут же огляделся по сторонам: где дворецкий? где горничные? Мужчина не обнаружил ни одного человека, хотя обычно их дом забит людьми, смотрящими за порядком и выполняющими различные поручения. Элайджа, почуяв неладное, напряг свой сверхъестественный слух, прислушиваясь. Он слышал всё: каждый взмах крыльями комаров в доме, листья, что шуршали от ветра на улице...И кое-что еще. Мужчина громко выдохнул и прикрыл измученно глаза на минуту. Затем резко развернулся и пошагал в гостиную, что находилась за большой дверью. Он вытянул руку вперед и протолкнул дверь, заставляя ее открыться. Элайджа прошел чуть дальше и оказался в гостиной. Это была большая и светлая комната, украшенная различными картинами и цветами, так же здесь стояло белое пианино и два небольших диванчика. Осмотрев комнату, Элайджа приоткрыл рот в возмущении. Ах, да, еще здесь была гора, сделаная из трупов женщин и мужчин в рабочих костюмах. Около тридцати человек неподвижно лежали друг на друге, истекая кровью. — Потрудитесь объяснить. - как можно спокойнее постарался сказать Элайджа. Но ответа не послышалось. Парочка, что стояла в углу комнаты, прижавшись к друг другу, не обратила не него никакого внимания. Сделав шаг в их сторону, Элайджа присмотрелся: Саманта, прижатая к стене Колом, впилась клыками в шею первородного, который, в свою очередь, пил кровь своей подруги. Они делились друг с другом кровью. Это дело считалось особенно интимным. Часто, когда Кол и Саманта делали так в присутствии Элайджи, он старался уйти или отвести взгляд. Ему было неприятно на это смотреть, это было...всё равно что смотреть на то, как они занимаются сексом. Но влюбленных это не волновало. Казалось, их вообще ничего не волновало. Сейчас же Элайдже надоели все эти выходки молодых людей: — Кол! Саманта! - грозно повысил голос старший брат. — Потрудитесь объяснить. Наконец, Кол отцепился от шеи Саманты, которая недовольно застонала. — Брат, ты как всегда — не вовремя. - отпуская девушку, Кол сделал два шага навстречу Элайдже. — Мы просто немного повеселились. — Это, - мужчина указал рукой на гору из трупов, — не веселье. Это убийства. Вы не можете отнимать жизни у людей каждый раз, когда вам вздумается. Я говорил об этом уже много раз. Хватит. Цокнув языком, девушка подошла к своему парню, обнимая его за спину сзади. — Элайджа, ну прости нас. - она состроила виноватую рожицу. — Мы очень сожалеем. Правда, Кол? Смайт потянулась к уху вампира, который довольно замурлыкал, когда та принялась покусывать его мочку. — Достаточно. - коротко бросил Элайджа и развернулся в сторону выхода. Он не мог смотреть не них, это переходило все границы. Всё, что они делают — это приносят вред и наслаждаются друг другом. И то, и другое раздражало Элайджу до дрожи. Скорее всего, он завидовал. — Никлаус, послушай. - идя по райскому саду, Элайджа говорил с братом. — С ними нужно что-то делать. — Брат, тебе нужно успокоится. Почему они не мешают мне? - Клаус сел на лавочку, любуясь видом. — Да, тебе может показаться, что они безобидны, только потому, что часто ведут себя как дети. Но они — убийцы. Из-за них в городе пропадает слишком много людей. Клаус даже не вникал в слова Элайджи. Ему нравилось проводить время с младшим братом и его девушкой. Они могли хорошо повеселиться, в отличие от Ребекки,которая вечно ныла, и Элайджи, который всегда был серьезным. — Чего ты хочешь от меня? - обессиленно выдохнул Клаус. — Заставим их уехать. - неуверенно предположил Элайджа. — Пусть поживут отдельно от нас. Посмотрим, как далеко они уйдут, если мы не будем убирать за ними: сжигать трупы и внушать властям, что мы безобидны. Клауса это всё, казалось, веселит. Он усмехнулся: — Как ты собираешься это сделать? Попробуй выгнать Кола, он обрушит на тебя всю свою обиду. Ох уж эта подростковая натура. — Тогда нужно придумать какой-либо другой способ. - ответил Элайджа. Клаус лишь встал с лавочки: — Занимайся этими занудными делами сам, брат. У меня полно дел. — Никлаус, сядь. - строго проговорил старший Майклсон. — Это наша общая проблема. Ты не понимаешь? Клаус заинтересованно посмотрел на брата. Неужели эта парочка так выводит его? Элайджа продолжил: — Они убивают людей, чьи родственники пишут объявления в газетах. - Клаус склонил голову на бок. К чему он ведет? — Мы сбегаем из каждого города, словно крысы. Майкл находит нас снова и снова. А всё почему? Кол и Саманта привлекают слишком много внимания. Мы должны избавится от них, даже Ребекка понимает это. Клаус задумался на мгновенье, а затем вновь сел на лавочку к брату: — Хорошо. Что ты предлагаешь? *** — Ты можешь себе представить, на что пошли эти жалкие завистники? - вновь села на стул девушка, закидывая руки на стенку гроба. — Они внушили мне, что ты бросил меня и уехал. Внушили мне, что я не должна тебя искать, что я должна просто поверить на слова. Представляешь? Саманта наконец опустила взгляд на каменное лицо, что не выдавало никаких признаков жизни. — Кол, я не знала, что они использовали на тебе клинок. Я правда не знала! - повысила голос та. — Но...почему ты не искал меня? Когда проснулся, что ты делал? Ты мог бы найти меня и снять внушение. Где ты был, черт возьми, все эти годы?! Наконец, эмоции девушки стали просачиваться через толстую оболочку. — Но я пришла к тебе, тут же, как Клаус сообщил мне. Я никогда не забывала о тебе. Глаза вдруг защипало от того, что они начали слезиться. Но брюнетка стойко сдерживалась, пытаясь не зарыдать, хотя голос уже слегка сел. — Они отняли наше время, Кол. Я была одна на протяжении всех этих лет. Я не переставала верить, что когда-нибудь снова увижу тебя. Что же мне делать сейчас? Как мне прожить без тебя целую, черт возьми, вечность? - на последних словах девушка с силой ударила по гробу, но тот, благо, не упал. Саманта отвернулась от тела и уткнулась лицом в руки. — Ты знаешь, что если я начну плакать, то больше не смогу остановиться. - шептала она себе под нос. Осознание смерти ее парня пришло мгновенно, когда девушка поняла, что вот уже целый час разговаривает сама с собой. Труп никаким образом не мог ей ответить, он лежал неподвижно всё это время. А она вела себя как ненормальная. От этого осознания она убежать не смогла: поэтому слезы из ее глаз хлынули градом, скатываясь по лицу. Постаравшись успокоиться, перестать вести себя как слабачка, девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони и повернулась лицом к телу Кола. — Ты такой же эгоист, каким всегда и бы... Ее голос оборвался, так как она глубоко вздохнула, ловя ртом воздух. Все попытки не зарыдать были тщетны. Саманта вдруг резко сдалась, позволяя слезам и всхлипам взять над ней вверх. Она не могла произнести ни слова, ибо в ее горле поселился ком, который с трудом позволял ей дышать. Тушь растеклась по лицу, словно в американских мелодрамах. — Но я не сдамся. Я знаю, ты бы тоже не сдался. Девушка склонилась над гробом и проронила слезы на бездыханное тело, уже не сдерживая тяжелые вздохи и громкие всхлипы, которые заполняли пустую подвальную комнату.