Если...

– Скажи, Аллен, – начала Камелот, с трудом открыв глаза, – если бы я была человеком... ты бы смог полюбить меня?... Волкер был в замешательстве. Ной медленно умирала у него на руках, а он даже не знал, что и ответить. Это была глупая, неловкая ситуация, когда хочешь что-то сказать, но не можешь, потому что не находишь слов. – Возможно... Если бы мы еще, конечно, встретились, – ответил экзорцист и сник. На лице Роад мелькнула легкая улыбка. Не такая, как обычно. Не хитрая и коварная, детская и взбалмошная. Это была предсмертная улыбка. Слова Аллена согрели её ледяное сердце, и оно оттаяло. Но было уже поздно что-то менять, слишком поздно он понял, что может принять её чувства. – Знаешь, Аллен, – уже тише произнесла Ной, – я рада, что умру именно у тебя на руках... – Роад... Мечта Ноя медленно закрыла глаза, её подрагивающая рука, что непроизвольно держала его руку, ослабила хватку и расжалась. Аленькие губки больше ничего не шептали. С каждым вдохом-выдохом дыхание становилось все тише и тише, а сердцебиение замедлялось. – Роад?... – полувопросительно произнес Аллен, смотря на побледневшую, как полотно, девочку. Роад, конечно, не ответила. И не шевельнулась ни единым мускулом. Жизнь покинула это хрупкое тело, и оно стало подобно тряпичной кукле, обвисшей в руках своего создателя. – Роа-а-ад!!! Истошный крик ударился о стены и эхом пронесся по темному коридору, через разрушенный в битве потолок которого виднелось темное, грозовое небо. Линали, наблюдавшая столь трагичную сцену все это время, молчала, не в состоянии что-либо сказать. Аллен склонил голову над умершей Мечтой Ноя, прижав её безжизненное тело к себе. Похоже, что он плакал. Через стиснутые зубы тихие всхлипы все равно были слышны, как бы экзорцист не старался это скрыть. Волкер хотел помочь, его единственным желанием в этой схватке было спасти Роад Камелот и с помощью Чистой силы уничтожить в ней Ноя, сделав человеком. Но почему-то не вышло. Почему?! Почему Нои не могут жить вместе с ними в мире, почему для них одна судьба – смерть?!... – Аллен... – прошептала Линали и кончиками пальцев коснулась его плеча. Она всегда переживала за него. – Не трогай меня, – с легкой злостью в голосе сказал юноша. Ли тут же убрала руку, досадливо поджала нижнюю губу. «Какая я бесполезная, – подумала она. – Ничего не могу и не могла сделать...» А хрупкое тельце Камелот в руках Аллена рассыпалось прахом и попутный ветер развеял песчинки, словно пепел. – Я бесполезен, – грустно улыбнулся Аллен, словно прочтя мысли девушки, и на его открытую ладонь упала серая песчинка, – если не могу спасти чью-то жизнь... По его щеке скатилась одинокая слеза и ударилась о ладонь, серые глаза опустели и в них уже не было той веры в лучшее, как и на губах исчезла извечная улыбка, благодаря которой многие живут по сей день без своих умерших друзей и близких. – Аллен, всех жизней не спасешь, – тихо сказала Линали, потупив взгляд, – кто-то должен умирать... Так устроил жизнь Бог... Волкер перевел пустой взгляд на Линали и, чуть усмехаясь, ответил: – Бог?... Я не верю в Бога... Для меня он не существует... – И по щекам вновь побежали слезы, когда взгляд устремился в небо – такое же беспросветное и серое, как этот условный и несправедливый мир. Над головой разразился злой гром, небо рассекла яркая молния. Это был дождь. Серый дождь, который плакал вместе с юным экзорцистом...