Око бури. В тени Ангела

1

      Гилеан Ютен предпочитает не вдаваться в подробности своего второго рождения. Он достаточно хорошо знает, насколько прагматично-жестоким может быть его отец. Некоторые вопросы лучше не задавать – по крайней мере, пока не готов получить ответ в любом случае, каким бы он ни оказался. Гилеан понимает, что это малодушие – и всё же он не готов.       Вернуться оказывается проще, чем он предполагал. Родственные связи часто помогают, а уж родственные связи с некоторыми Серыми Рыцарями... В общем, когда один из Серых едва ли не за ручку приводит к магистру Ордена Генезиса молодого апотекария и велит не задавать лишних вопросов – магистр ворчит, но не возражает. Гил остаётся на Ньюфаунде, а на его периодические отлучки в свободное время быстро привыкают смотреть сквозь пальцы – тем более что Ютен не злоупотребляет доверием. И в конце концов, тем, кто имеет дело с Серыми, лишних вопросов и правда лучше не задавать.       Поначалу не очень привычно, когда обычные Астартес одного с ним роста, а не на полторы-две головы ниже. Ещё менее привычно видеть в зеркале юнца, лишь недавно вышедшего из возраста скаута. Но Гил быстро осваивается с новой ролью. В конце концов, он просто хочет убедиться, что история наследников Ультрадесанта сложилась удачно – а для этого не обязательно возвращаться во всём блеске и славе прямо в центре крепости Геры.

2

      Относительно недалеко от Ньюфаунда, мира-крепости Ордена Генезиса, находится одна неприметная планетка – люди, поселившиеся здесь, дали своему миру имя Даркхарна. Она имеет столь малую ценность в глазах Империума, что даже не платит имперскую десятину. Когда несколько лет назад колонистам удалось выйти на связь с какой-то из более цивилизованных планет и получить ответ: "Боритесь. Процветайте" – они расшифровали послание верно: "Умрите на этой планете". Но им не дано знать об истинных причинах такого пренебрежения.       У Империума долгая память. У Ордена Генезиса – немногим короче. Поэтому, не имея возможности эвакуировать людей с Даркхарны собственными силами, ближайшие братья Ультрамаринов берут мир под своё покровительство. Они всё ещё встречают в сражениях воинов в полночно-синей броне с крылатыми черепами, и всё ещё помнят истинное название мирка, от которого Империум так демонстративно отвернулся.       На одном древнем змеином языке планета называется Тсагуальса.       Магистр Генезиса не слишком верит, что призраки прошлого могут воскреснуть. Однако вера – не тот фактор, которому дозволено влиять на осторожность: варп-маячки тихо покачиваются в чёрном разноцветье Имматериума. И когда несколько из них внезапно подают сигнал, гордые потомки Тринадцатого Легиона реагируют на невозможное без суеты, но быстро и уверенно. Капитан Эней разворачивает "Венец и мантию", терпеливо ожидая в засаде. А выбрав миг, наносит точный и яростный удар.       В высадке на "Эхо проклятия" апотекарий не участвует: капитан не считает возможным и необходимым выпускать молодняк против настоящих хищников. Поэтому Гил и полтора десятка юнцов, ещё даже не получивших права носить броню, собираются в апотекарионе и мучительно ждут исхода боя, лихорадочно вслушиваясь в звуки, слышные из общей вокс-сети.       Взрыва луны они не видят – никто не озаботился снабдить апотекарион гололитами, передающими изображение космоса за бортом. Но Гилу хватает опыта понять, что с кораблём, мягко говоря, неладно. И тут оживает вокс. Разговор Энея и Талоса слышат все.       – Я – Эней, капитан "Венца и мантии". Я не собираюсь слушать ни твои насмешки, еретик, ни твои посулы.       – Говорит Талос с боевого корабля "Эхо проклятия". Ваша попытка абордажа провалилась, равно как и попытка сбежать от нашей мести. Прямо сейчас мы любуемся вашей гибелью на экранах гололитов. Если у тебя есть последнее слово для грядущих поколений, можешь сказать его сейчас. Мы запомним. Мы – Восьмой легион, и память у нас долгая.       – Гнусные проклятые изменники! Чтоб тебе сгореть в том аду, что ждёт обманщиков и предателей!       – Не сомневаюсь, что так и будет. Но ты доберёшься туда раньше меня. Умри, капитан. Гори, и пусть братья оплачут твою бессмысленно потерянную жизнь.       Астартес – даже столь зелёные и неопытные – не впадают в панику. Однако им нужен командир, который подскажет, что делать. Гил, не раздумывая, привычно берёт командование на себя. Он знает, что не сможет спасти всех – но это не повод отказаться от попытки спасти хоть кого-то вообще. Прежде чем залпы носовых орудий "Эха проклятия" превращают обломки "Венца и мантии" в совсем уж бесполезный хлам, единственный штурмкатер успевает юркнуть в новорожденное поле астероидов.       Через несколько часов отряд высаживается на Тсагуальсу.       Посадка выходит аварийной: один из астероидов попадает в двигательный отсек. Штурмкатер дотягивает до поверхности на одном захлёбывающемся движке и ультрамаринском честном слове. К ближайшему городу – он называется Санктум – придётся идти пешком. Гил радуется, что заранее успел изучить показания ауспика и определить хотя бы примерное направление. Аварийный запас еды, хранившийся на штурмкатере, он тоже делит заранее. Теперь остаётся только дойти – занудно, но выполнимо. Не дожидаясь, пока догорят останки катера, отряд отправляется в путь.

3

      Как выяснилось, связаться с братом, который находится в соседнем секторе, можно безо всяких астропатов. Разумеется, если у тебя есть такой брат, как Магнус Алый, и если он не держит на тебя зла. Технология, как клянётся отец Тысячи Сынов, давно отработана и не даёт сбоев, а материальную часть передатчика собирал лично Пертурабо, которого Сангвиний каким-то чудом сумел обаять. Бусина передатчика вшита в мышцы гортани, приёмник утоплен в левую височную кость. Сигнал можно послать только тому, у кого есть такой же колдовской вокс, но Гил не привередничает: возможности в любой момент поговорить с отцом и некоторыми братьями ему более чем достаточно.       В первую же ночь на Тсагуальсе, убедившись, что с подопечными скаутами всё в порядке, Ютен связывается с Сангвинием.       – Доброй ночи, – в голосе ощущается тёплая дружеская улыбка. – Это Гил. Извини, но, кажется, мне придётся отложить визит на Станцию – у нас тут аварийная высадка и ещё некоторое количество неприятностей.       – Видимо, ночь действительно добра к тебе, – Сангвиний откликается сразу. Похоже, он не слишком занят. – Что у вас там стряслось?       – Повелители Ночи вернулись на Тсагуальсу, изрядно тут побуянили и вышибли канал Астра Телепатика, который хоть как-то связывал тамошние поселения с Империумом. Мы оказались рядом и рванули на помощь. Капитан решил взять их на абордаж, но не рассчитал, так что на абордаж взяли нас, – Гил перебирает в памяти события, анализируя их и выстраивая цепочку из фактов, фактиков, обрывков наблюдений и собственного опыта. – Умудрились прикончить одного из чемпионов Ордена. Капитан скомандовал отступление и укрыл корабль за луной. После чего на связь вышел некто Талос из Восьмого Легиона, вежливо пожелал нам гореть в аду и взорвал луну. Корабль разнесло обломками, мне с отделением скаутов удалось высадиться на штурмкатере. Катер этого не пережил, остальные целы. Сейчас идём пешком в сторону ближайшего поселения – других вариантов я, увы, не вижу.       – Надеюсь, вы не ухитрились высадиться прямо на логово Кёрза.       – Нет, не ухитрились. Хотя, если я правильно помню карту – пойдём мимо него, это кратчайший путь. Надеюсь, Конрад не выпрыгнет оттуда, чтобы лично перекусать нас за подобное кощунство.       – Он – вряд ли. Но если там снова поселились Повелители Ночи, то вряд ли пройдут мимо крепости. Мне послать сигнал спасателям и подвести Станцию поближе?       – Я не один, со мной полтора десятка мелочи. И им пока не следует знать лишнего. С Повелителями Ночи, буде возникнет таковая необходимость, я разберусь сам. Зато если ты сумеешь тактично навести силы Империума на идею нас тут поискать – я буду тебе глубоко признателен. Сложность в том, что здесь сейчас очень неспокойно для любого рода псайкеров. Для астропатов и навигаторов – в том числе.       – Можно предупредить Инквизицию, но они ещё больше расшевелят это гнездо. Предупрежу Гвардию. Так проще.       – Ты успел прикормить ещё и Гвардию? – весело удивляется Гил. – Не ожидал от тебя такой ушлости, брат.       – Не успел. Но они в целом очень уважают Ангелов Смерти, – Сангвиний говорит размеренно и отстранённо. Слышится щёлкание клавиш. – Так что договориться с каким-нибудь полковником не составит особенного труда.       – Скорее всего, придётся организовывать массовую эвакуацию людей. Если Повелители Ночи по-прежнему считают Тсагуальсу своим владением – лучше её уступить. Эта мёртвая земля не стоит человеческой крови.       – Да. И всё-таки заставить Администратум пометить этот мир как непригодный для заселения.       – Идею проще проталкивать через Кровавых Ангелов. Они тебя признали, и Данте нет особой нужды перед кем-то отчитываться.       – Может, и через них. Я обдумаю. И... поменьше превозмогай.       Гил смеётся:       – Да где тут особо превозмогать? Пешком шагать далековато, это правда. Впрочем, если ты совсем изнываешь от желания помочь – отправь кого-нибудь закопать у нас на пути пару ящиков консервов, чтоб приходилось экономить не настолько жёстко. Как раз под стенами Кёрзовой крепости и закопай. Пусть потом мелочь удивляется, как консервы столько тысяч лет хранились, а всё как новенькие!       – Ты меня знаешь, спуск консервов будет принят за ковровую бомбардировку, – фыркает Ангел.       – Поручи Тарвицу, он аккуратный!       – Да сразу Риланора спустить. И консерва, и помощь.       – Не надо Риланора! – притворно ужасается Ютен. – Не дай же Терра, ему обшивку при посадке поцарапают! Конечно, дредноут в истерике – это изрядная боевая сила... но я предпочту обычные консервы.       – Тебе ещё и в истерике?! Может, опять предложить ему розовый бант на пушку повязать? – Сангвиний смеётся, но вскоре обрывает смех. – Всё, я, похоже, нашёл вам спасательную группу. Отвлекусь на переговоры.       – Удачи, – прощается Гил. – Как разберёмся тут – я всё-таки к тебе загляну.       – Жду, – Ангел заканчивает сеанс.

4

      Дальше они просто идут по Тсагуальсе, постепенно теряя счёт времени. Гил устанавливает режим дня и распорядок движения, распределяет ночные дежурства, умудряется подбадривать и поддерживать всех. Постепенно Астартес начинают верить, что их упрямство не бессмысленно. Через три с лишним недели они останавливаются на ночёвку у руин крепости Восьмого Легиона. Ауспик молчит, но Ютен знает, что руины могут экранировать сигнал. Ночную вахту он берёт на себя.       Примерно половина ночи проходит спокойно – а потом под лязг брони и рычание сервоприводов является дредноут Повелителей Ночи. Гил жестом велит своим вскочившим подопечным оставаться на месте, попутно оценивая уязвимые места противника. Вместе с тем он обращает внимание, что орудия дредноута – не в боевом положении. Это странно, но обнадёживает.       Дредноут неторопливо приближается к стоянке воинов Генезиса и замирает на небольшом расстоянии – словно приглашая к переговорам. Гил делает пару шагов навстречу гостю, сразу обозначая расстановку сил. Повелитель Ночи несколько секунд молчит, изучая собеседника, потом сообщает, не утруждаясь предварительными расшаркиваниями:       – Меня зовут Малкарион. Ты пойдёшь со мной.       Капитана не удивляет, что Ультрамарин не выказывает страха – в конце концов, их этому учат. Едва ли не визитная карточка и Легиона, и всех Орденов-наследников: мы, мол, страха не ведаем. Однако, честно признаться, гордость Повелителя Ночи всё же слегка уязвлена.       – Почему именно я? Что тебе требуется? Что будет, если я откажусь?       Гил помнит его. Военный стратег Восьмого, автор нескольких фундаментальных трудов по стратегии и тактике. Естественно, Малкарион писал, сверяясь в первую очередь с доктриной собственного Легиона – однако Робаут Жиллиман в своё время не поленился изучить "Тёмный путь". Информация – это победа. И Гил знает, что с Малкарионом можно договориться.       – Апотекарий, – роняет дредноут, отвечая сразу на два вопроса. – И у тебя за спиной твой... молодняк.       Ютен думает. Взвешивает. Анализирует.       Вряд ли в системе будут две группировки Повелителей Ночи. Может быть, удастся познакомиться с Талосом?       – Хорошо. Я иду с тобой. Но остальных вы оставите в покое.       – Пусть ждут. Ты нужен временно.       Гил разворачивается к отделению, напряжённо ждущему результата переговоров.       – Я иду с ним. Север, остаёшься за старшего. Ждать меня здесь сутки, если не вернусь – идти прежним курсом. Осталось не так много, вы дойдёте. На крепость не нападать.       – Но... – пытается протестовать Север.       – Это приказ. Я не для того вытаскивал вас с "Венца и мантии", чтоб вы расшибли лбы об дредноут Повелителей Ночи.       – Есть, сэр, – Север салютует, словно уходящему на смерть герою. Остальные скауты присоединяются.       Гил усмехается под шлемом. При чём тут героизм? Дредноут или нет, а если Астартес Восьмого в столь жалком состоянии, что вынуждены обращаться к помощи потомков Тринадцатого...       И что бы о них ни говорили – Повелители Ночи умеют быть благодарными.

5

      Боль.       Это привычно. Это нормально.       Значит – живой. Или как? Наверное, есть жизнь после смерти? Или нет? Тьфу ты. Неважно. Этот вопрос можно будет потом решить. Или Талосу с Меркуцием задать, они умные.       Талос. Варпов пророк, ну почему...       Гнев.       Яркая вспышка привычного бешенства, всепоглощающего и болезненного. Туман заволакивает остатки разума – и тут же рассеивается.       Нет, ну не смешно уже! Тому демону что, прошлой раздачи люлей оказалось мало? Так, всё, хватит сопли лить. Разобраться с Талосом, философией и общим смыслом бытия можно будет потом.       Узас тяжело поворачивает голову и пытается сориентироваться. В руках нет оружия. На теле – доспеха. Почему? Неважно, сейчас нет, а потом будет – методики убеждения окружающих оказать безвозмездную помощь бедным маленьким Астартес у Повелителей Ночи отработаны не хуже, чем у каких-нибудь Астральных Когтей.       Бедный и маленький прислушивается к окружающей его среде, по определению враждебной. И слышит знакомый шум сервомоторов, тихие голоса – ага, Вариил. Вроде бы ругается с Люкорифом. Надо же, живые оба. Ходячая рапторская падаль, понятное дело, везде выкрутится, а апотекарий... Апотекарий – это диагноз и личная узасова аквила на загривке, как у Дорна, чтоб ему в музее икалось!       – Ещё один вернулся в мир живых, – ехидно и одобрительно ворчит Вариил. – Или всё-таки тебя надо было скормить Люкорифу? Он голодный.       Узас складывает пальцы в жесте, равно обозначающем, куда и насколько быстро нужно пойти всем, кто не сочтёт его, Узаса, здоровым и желающим и дальше скользить во тьме.       Повелитель Ночи медленно, со значением, приподнимается на локте – гравитация на Тсагуальсе какая-то особенно гравитационная, так и держит, как приляжешь. Почти как родная койка после тяжёлого боя. Нет, ещё хуже.       – Где Талос? – хрипло выдавливает Узас через несколько минут. Он уже успел осознать, что находится в каких-то катакомбах в обществе раптора, апотекария и дремлющего дредноута. А, ещё под ногами у Малкариона болтается какая-то женщина. Не Октавия, даже странно. Отсутствие Кириона радует несказанно, но вот Валкоран опять куда-то задевался.       – Геройски погиб. С эльдаркой в обнимку, – раптор – существо, к сентиментальности не склонное, и не слишком заботится о сохранении душевного спокойствия рядом находящихся. – Кирион тоже. Только мы остались. Ты не буянь. Не до того.       Узас вздыхает и садится. Оружия всё так же поблизости не обнаруживается. Повелитель Ночи резко оскаливается.       – Если оружие не вернёте, буду! Зря я этого быка недоделанного посылал? Он меня на счётчик поставить решил, ну я и...       Жертва кхорнитского произвола машет руками, пытаясь жестами выразить, как могучим усилием воли, подкреплённым обидой на себя и гневом на всех остальных, выкорчевал из себя всё то, что некоторые особенно пафосные имперцы называют ростками порчи. Экспрессия, впрочем, понятнее ничего не делает. Люкориф и Вариил с одинаковым скептицизмом воспринимают эту пантомиму. Да что бы они понимали!       Слабость – сдаться и воспользоваться чужим даром? Нет. Слабость – не суметь от него отказаться. Не суметь подняться под грузом долга. Это – слабость. Остальное не имеет значения.       – Что тут произошло-то? – наконец спрашивает Узас, махнув рукой на все попытки объясниться. Вон, Ловцу Душ пытался объяснить, он не услышал. Стоп, нет, не надо про него думать. Не сейчас.       – Малкарион привёл апотекария. Из Генезиса. Не слишком опытного, но лучше, чем ничего. Мы что смогли, то заштопали. Однако это временное решение, мне будут нужны... – Вариил хмурится, что-то подсчитывая на пальцах.       – А дальше куда? – Узас нетерпеливо перебивает его размышления.       – Вы за навигатором. Я останусь здесь, – грохает со стороны дредноута.       "И наконец-то самоубьёшься", – мысль читается на обоих лицах и одном шлеме совершенно отчётливо. Малкарион не реагирует. Он принял решение.       – Ладно, – Узас пошатывается, поднявшись на ноги, но тут же находит себе твёрдую и надёжную опору в лице (или что там у неё?) стенки. – Я так понимаю, за этими твоими штуками, Вариил, надо в город идти? Их вообще можно достать там, или мне пойти Генезис ограбить?

6

      Сангвиний и хотел бы тщательно выбрать время, но не знает, где именно находится брат. Точно он знает только одно – Гил по уши в работе, и просто так поболтать не получится. Однако информация кажется Ангелу достаточно важной.       Он посылает сигнал, что хочет поговорить. И ждёт ответа.       – Через полчаса, Ангел, – устало отзывается Ютен. – Или у тебя что-то срочное?       – Нет. Я подожду, – и он ждёт. Спустя тридцать одну минуту Сангвиний снова выходит на связь.       – Теперь ты свободен?       – У меня есть целых четверть часа, – Гил находит в себе силы улыбнуться брату.       – Я быстро. Лорд-командующий Тирон Вариус любезно согласился помочь и выделил транспорт и сопровождение. Они уже в варпе. Расчётно прибудут через пять-шесть терранских недель.       – Пять-шесть недель – вполне терпимо. Продержаться-то я могу ещё достаточно долго, но знал бы ты, как я хочу спать!       – Ничего, хоть мозги разомнёшь, вспомнишь, каково примархом быть – а то засиделся в своём апотекарионе, – Сангвиний молчит несколько секунд. Потом добавляет: – Конрад притащил на Станцию некоего Талоса. Вполне возможно, что того самого.       – Талоса? – мгновенно навостряет уши Гил. – Хотел бы я выяснить, того или нет... А насчёт мозгов – на Макрагге у меня хотя бы тетрархи были!       – Можно уточнить... минуту, – Сангвиний отвлекается ещё ненадолго. Потом хмыкает. – В том, что разнёс луну над Тсагуальсой, признался. Тетрархов назначь, что там, нет вообще никакого начальства?       – Кроме меня – никакого. Насчёт Талоса – понял, спасибо. Что-то ещё важное есть?       Пока непонятно, как именно можно воспользоваться сведениями о текущем местонахождении блудного кёрзова детища. Однако информация лишней не бывает.       – Пока нет. Жду тебя в гостях, – Ангел отключается.       Навигатор Станции получает приказ проложить курс к Тсагуальсе. Не то чтобы Сангвиний опасался, что брат не справится – однако если ему потребуется помощь, лучше оказаться поближе.       Гил встряхивается и надевает шлем. Нужно пройтись по городу, проверить, как идёт подготовка. Осталось всего пять или шесть недель до появления лорда Вариуса. На Тсагуальсе же полно гражданских, для которых полчаса отставания от графика – не «омерзительно», а «малозаметная допустимая погрешность».

7

      Узас идёт по ночному городу и чувствует себя идиотом. Мало того, он чувствует себя беспомощным идиотом, что значительно хуже.       Одно из заданий, выданных ему на дорожку добрым Живодёром, он выполнил – Марлона затесалась в толпу беженцев и ищет там Октавию с Септимусом. Дальше уже её с Вариилом проблемы, как они будут друг друга находить.       Вот со вторым заданием всё куда менее радужно. Допустим, деньги он добыл – невелика сложность помародерствовать в паникующем городе. Но как искать лекарства и оборудование, названия которых Узас даже мысленно произнести не может, не то что вслух?!       Впереди мелькает фигура в силовом доспехе. Повелитель Ночи в очередной раз проклинает гомон и топот толпы, который не позволяет заблаговременно услышать шум сервомоторов. Броня красная с бронзовой отделкой, наплечники и шлем белые. Ха, ещё немного, и Узас сам начнет верить, что ему помогает какой-нибудь бог! Впрочем, нет, хватит с него богов. Ему просто везёт.       Повелитель Ночи ускоряет шаг, бесцеремонно отпихивая с дороги всех менее везучих. И хлопает Астартес по плечу. В конце-то концов, вряд ли среди ошмётков Генезиса найдется ещё один апотекарий.       – Привет, Ультрамаринчик! – широко улыбается Узас, глядя на собеседника непроницаемо чёрными глазами махрового, но счастливого нострамского идиота.       Гил разворачивается, хватаясь за болтер – раньше, чем успевает подумать. Однако подумать он успевает до того, как начать стрелять.       Узаса он узнаёт сразу – трудно не узнать того, чьё лицо как минимум наполовину собрано твоими собственными руками. Повелитель Ночи без доспеха – впрочем, он прав: так-то поди определи, может, он Гвардеец Ворона вообще! Разумно. Гил смотрит на заразительную улыбку недавнего пациента и коротко улыбается в ответ. Как бы там ни было, апотекарию приятно видеть, что его усилия не пропали втуне. Хотя, конечно, солнечное дружелюбие Узаса – не повод терять бдительность.       – Что ты здесь делаешь? – Ютен всё же убирает руку с болтера, но говорить старается твёрдо и строго.       – Гуляю! Веришь? – Повелитель Ночи ухмыляется ещё шире. – Охочусь. Тебя вот поймал.       – Поймал, – Гил пытается сохранять серьёзность. – И что теперь? В логово доедать потащишь?       – Нет. Буду зверским образом пытать, – Узас отходит в сторону, проламываясь сквозь толпу, как медведь сквозь кустарник. – Отойдём? Ну, чтоб не посреди дороги.       Ультрамарин вздыхает, но следует за ним.       – Ты намерен зверски пытать меня прямо здесь?       – О да. На устрашение всем этим смертным, – Астартес достаёт из кармана помятую бумажку на редкость непритязательного вида. Аккуратно разворачивает и протягивает апотекарию. – Узнаёшь эти слова?       Ютен берёт бумажку и внимательно изучает. Список оборудования и медикаментов, написанный аккуратным бисерным почерком. Коллега Вариил, видимо.       – Я не только узнаю слова, я ещё и знаю, как всё оно выглядит. Но сейчас у меня в наличии практически ничего из списка нет. Если ты подождёшь несколько дней, возможно – я сумею раздобыть большую часть.       Не преступно делать глупости – преступно не доводить дело до конца. Подумать как следует – нужно было не штопать Узаса с Вариилом в крепости Кёрза, а добивать. И их, и раптора, и дредноут – уж как-нибудь справился бы. Однако Гил всё ещё не привык равнодушно бросать раненых и беспомощных, положившихся на его честь и милосердие. Будь они хоть трижды врагами.       Не преступно делать выбор. Преступно не следовать выбранным путем. Узас медленно кивает. Он обратился к этому человеку, и теперь должен ему доверять. По крайней мере, насколько он знает апотекариев, ими становятся не столько за таланты врачевателя, сколько за определённый вид безумия.       – Несколько дней нас уже не убьют. Как тебя можно будет найти?       – Ты можешь просто остаться здесь. Под моей защитой. Где тебя разместить – я найду. В крайнем случае, моё собственное жильё почти всё время пустует.       Это тоже – безумие. Доверять шавке Императора... хотя зачем себя обманывать? Он и так доверяет жиллимановскому щенку свою жизнь. И не только свою.       Не преступно делать...       Узас мотает головой и встряхивается. Тело отзывается резкой болью, заставляющей зашипеть. Боль – привычна. Но каждый раз чертовски неприятна. И Повелитель Ночи решается.       – Сойдёт. И кормить тоже будешь!       – Буду, – соглашается Гил. – Я почти закончил обход, думал ещё пару вопросов решить, но раз так – сначала с тобой разберусь. Заодно проверю, как там у тебя что зажило.

8

      Люди редко различают между собой Астартес разных Орденов. Люди умеют не задавать Астартес лишних вопросов. Поэтому Гил просто приводит Узаса к себе и щедрым жестом обводит место своего обитания. Роскошным его не назовёшь: мебели под габариты космодесантников местные не нашли, поэтому несколько одеял просто брошены на застеленный ковром пол. Низкий столик в углу, несколько подушек для сидения. Собственно, и всё.       – Располагайся, – радушно приглашает хозяин. – Сейчас поесть принесу, но у меня только стандартные пайки.       Узас лишь пожимает плечами. Нашёл великую проблему!       – Еда же. Тащи, – Повелитель Ночи тяжело опускается на одно из одеял. Раны, потеря крови и усталость продолжают делать местную гравитацию совершенно непреодолимой.       Гил смотрит на совершенно выжатого Узаса. Значит, к недосыпу придётся ещё и поголодать слегка. Ничего, уж как-нибудь можно продержаться. Узасу сейчас нужнее.       Три дневных пайка – всё, что Ютен может дать, не обделяя своих.       Узас о таких мелочах, как голодание Ультрамаринов, не задумывается. Раз выделил, то готов пожертвовать голодающим. Но Повелитель Ночи искренне благодарен. Да, апотекарии безумны. Все до одного. Однако это хорошая разновидность безумия.       От пайков не остается и следа уже через десять минут. Узас не спешит, но привычка быстро есть вырабатывается в детстве и уже никуда не уходит.       Гил садится напротив. Он тоже устал.       – Что вы собираетесь делать дальше? – интересуется он.       – Не знаю, – Узас закрывает глаза. – Наверное, как обычно. Как-нибудь. Раньше у нас думал Талос... А сейчас, наверное, Вариил придумает.       Проблема действительно была. Ладно, Малкарион собирается остаться здесь и залечь спать – в робкой надежде, что его больше не разбудят. У Вариила какие-то планы на то геносемя, что утащил Делтриан. Наверное, на корабль с беженцами придётся просачиваться, а там по обстоятельствам.       Повелитель Ночи морщится. Сжимает руку в кулак. И с размаху бьёт им по полу, разъярённо шипя.       – Jiszion samt! – ругань смешивается с рычанием. – Талос, сука, нашёл время сдохнуть, когда ты нужен!       – А он тебе действительно нужен? – осторожно уточняет Гил. Кажется, он начинает нащупывать решение проблемы, которое так или иначе устроит всех.       Узас зло щерится. Ультрамарин ухитрился попасть в самое больное.       – Нужен. Я не успел... – Астартес резко обрывает себя и устраивается поудобнее. – Неважно. Он мёртв. Надо учиться выживать без него.       – Не всё заканчивается со смертью.       – Дредноут из него тоже уже не сделаешь.       – Я о другом. Имматериум. Море Душ.       – А, это, – Узас морщится. – Это к колдунам.       Преступно не доводить начатое до конца.       – Я знаю, где он. И если ты хочешь его видеть – могу обеспечить. Нет, убивать тебя для этого не потребуется.       – Ты ещё и колдун? – Повелитель Ночи приподнимается. Мускулы на плечах напрягаются.       – Я – нет, – успокаивает Гил. – Но я действительно знаю. И действительно могу. Вообще отправить вас всех отсюда на Станцию было бы выходом – в том числе для вас.       – Куда? – Узас слегка расслабляется.       – Космическая станция, фактически – "скиталец". Гарнизон – порядка сотни Астартес из нескольких Легионов, смертные – частично местные, частично по контракту. Есть ещё пара таких же призраков, как Талос. Кстати, там можно не только получить всё, что указано в твоём списке, но и найти бригаду приличных медицинских сервиторов.       Оговорку насчёт "Легионов" Гил честно не замечает. Узас тоже не обращает на неё внимания. Он привык измерять армии Легионами, а не Орденами, и отвыкать пока не собирается.       – Призраков... – что ж, он видел многое. И призраков в том числе. Смерть воистину не конец. – Вот угораздило его. Но я должен сначала переговорить с остальными.       – Сколько времени ты сюда добирался?       – У меня вокс есть.       – Хорошо. Я выйду, чтоб не мешать говорить. Если они согласятся – значит, довезу тебя до крепости на местном транспорте. Мне надо успеть обернуться как можно быстрее, чтоб на моё отсутствие обратили поменьше внимания.       – Ладно, – Узас касается рукой микробусины, настраивая канал.       Гил возвращается через несколько часов – видимо, занимается решением тех самых вопросов, от которых его отвлекло появление Узаса. Возвращается и с порога спрашивает:       – Что вы решили?       – Поехали, – кивает Повелитель Ночи.       Совещание вышло коротким и ёмким. Вариил и Люкориф, не сговариваясь, махнули рукой и решили, что хуже уже не будет – некуда. Малкарион, судя по сопутствующим звукам, был недоволен, но обречённо согласился, ворча, что даже один из Первого Когтя найдёт авантюру, в которую влипнуть, и что выпускать их из-под присмотра нельзя ни на минуту.       – Тогда – за мной, – командует Гил.       На его удачу, он на Тсагуальсе – старший по званию, и не обязан никому отчитываться, зачем забирает из гаража грузовик и куда отправляется на ночь глядя.       Добравшись до крепости, он в очередной раз выходит на связь с Сангвинием.       – Брат мой, как ты отнесёшься к тому, что я прибуду к тебе в гости не один?       – Брат начинает задумываться о том, чтобы начать брать плату за постой, – Ангел отвечает не сразу и слегка охрипшим со сна голосом. – Кто на сей раз?       – Компания Талоса. Один просто Астартес, апотекарий, раптор и дредноут. Его ты, кстати, наверняка знаешь. Малкарион.       – Хм... надо же, – Сангвиний задумывается. – Что ж, я не против его присутствия.       – Тогда открывай телепорт и забирай нас на Станцию. Мы сейчас в крепости Конрада, точку выхода засекай по мне.       – Изверг... ждите.       Сангвиний вынужден подняться с постели и пойти отдавать распоряжения. Можно было бы начать артачиться, но Робаут из тех людей, которым проще дать, что они просят, чем объяснять, почему ты этого делать не хочешь.       Телепорт открывается через семнадцать минут. Достаточно большой, чтобы протиснулся даже дредноут.