Око бури. В тени Ангела

1

      В Море Душ нет направлений. Времени тоже. Зато есть движение.       Талоса ведёт страсть. Ведёт одно-единственное желание. Он должен увидеть отца.       Как именно он оказывается схвачен когтистой рукой, Валкоран не понимает. Зато отлично знает эту хватку.       А ещё сразу понимает, что Конрад недоволен. И недоволен лично им, Талосом.       За что? Что именно он сделал не так?       Он не смог вернуть Легион. Не смог разрушить Империум. Не смог ничего, только раззадорил эльдаров и привёл к смерти тех, кто ему доверился.       Примарх вполне имеет право быть недовольным.       Талос пытается что-то сказать, но его не слушают. Когда Ночной Призрак так рычит, лучшее, что можно сделать – спрятаться. В дальнем углу. Под рампой. Возможно, там он тебя не тронет.       Ловец Душ чувствует, что его швыряют. И внезапно начинает видеть. Нет, не так. ВИДЕТЬ.       Там, в Море Душ, он видел не глазами, но тут...       Полумрак. Приятный, ласкающий. Слышно дыхание и сердцебиение двух человек. Точнее, примарха и Астартес.       Талос выпрямляется, едва не скатившись на пол. Тело отчаянно сопротивляется попыткам подняться.       – Забирай, – этот рокочущий баритон Валкоран узнаёт сразу. Кому его отдаёт примарх? Зачем? – Он вывалился ко мне, пробив границу между Имматериумом и реальным миром, но долго так всё равно не продержался бы. Здесь пусть живёт. Я пока улажу вопросы с Сангвинием.       Ночной Призрак разворачивается и уходит, оставляя Талоса наедине с... кем?       Ловец Душ все-таки встаёт. Упирается взглядом в знакомое, уже полузабытое лицо.       – Вандред?! – выдыхает он. И добавляет, совершенно нелогично: – А где клешня?       – На «Завете» оставил, – паскудно ухмыляется Вандред. – Что, с клешнёй я тебе больше нравился?       На самом деле, Талос сейчас волнует его очень мало. Отец, здесь! Нет, Анрати знает, что Конрад Кёрз вполне жив и иногда появляется на Станции. Только одно дело – знать, и совсем другое – вот так, на расстоянии вытянутой руки, глаза в глаза, слышать его голос, дыхание... Очень тянет сгрузить пророка в ближайшее кресло и кинуться следом за примархом, но Вандред хорошо умеет слышать приказы, даже невысказанные. Если сейчас бросить Талоса, отец будет недоволен. А испытывать на собственной шкуре недовольство Ночного Призрака – совсем не то, чего хочется бывшему брату-сержанту.       Талоса слегка шатает. Но он всё же выпрямляется и пристально, с лёгким прищуром, вглядывается в лицо командира. Ухмылочка у Вандреда, конечно, пакостная. Но до тех гримас, что выдавал под настроение Вознесённый, ему как Саламандре до победы в конкурсе красоты, устроенном Детьми Императора.       – Я в тебя почти перестал верить...       – Ты ещё рыдать начни, – фыркает Анрати, тоже поднимаясь на ноги. – Я тебе что, Труп-на-Троне – в меня верить?       На самом деле брат-сержант (ныне флот-коммандер) смущён и растроган: Талос смотрит на него, как на чудо, которого никогда не ждал, а оно возьми и случись. Но демонстрировать чувства Вандред не любит, не умеет и считает позорной слабостью – потому и пытается ёрничать.       – Да, ты выглядишь несколько лучше, – Валкоран бесцеремонно устраивается в кресле. Удобно всё-таки без доспеха... – Остальные тоже здесь?       Радость радостью, а в ситуации уже пора разобраться.       – Остальных не видел. Зато периодически мимо пробегает Севатар, он меня сюда и приволок. Какой волной меня на его корабль вынесло – лучше у кого-нибудь из Тысячников спроси, когда заглянут – я в этих материях ничего не понимаю.       – Всё-таки жив... или уже нет? – Талос даже не удивляется. После явления примарха остальное кажется мелочами. Которые, впрочем, нужно уложить в систему и использовать на благо Легиона. – Я точно помню, что умер.       – Севатар – жив, здоров, орёл. Серым Рыцарем заделался, потом и от них свалил. Теперь на вольных хлебах. Вот какого фрага ты позволил себе сдохнуть, скотина – ты мне сейчас объяснишь! – Анрати переходит на нострамский, и ему прекрасно удаётся рычать и шипеть одновременно.       Талос скалится в ответ, подбираясь. Сейчас он всё равно не отобьётся, но и сдаваться не намерен.       – Эльдары. Я знал, что так будет, – пророк рычит не менее яростно. – Делтриан вывез геносемя. Вариил сделает, что должно!       – Прор-рок, мать твою пробирку, – неохотно сдаёт позиции Вандред. – И на варпа ж лысого вам нужны все ваши таланты, если вы при этом сделать ни хрена не можете?       – Быстро ты забываешь, что я делал и ради какого таланта Вознесённый меня вообще терпел, – Валкоран язвит и всё ещё на взводе, но тоже постепенно остывает. – Кстати, куда ты его дел?       – Он предал меня ради клешни! – Анрати старательно добавляет в голос трагические нотки. – Всё это время он любил её, а не меня – и остался с ней на «Завете!»       – Хотелось бы уточнить, – задумчиво раздаётся от двери, и Конрад неторопливо заходит, закрывая её за собой. – Кто такой Вознесённый?       Вандред разворачивается и смотрит примарху в лицо. Он знает, что виновен, и не намерен увиливать от ответа – и ответственности за свои проступки.       – Демон, которому я едва не позволил себя сожрать. И которого напоследок всё же сумел прикончить. Я собирался просто воспользоваться им и выкинуть, однако не рассчитал собственные силы.       Честно говоря, он подозревает, что "боролся и победил" может не перевесить "поддался". Но уж что есть.       Кёрз молчит, разглядывая своих детей, которых он и детьми-то не признавал никогда – только кого это волновало раньше и волнует сейчас? Талос напряжён, он готов вклиниться между Анрати и Конрадом, но знает, что так сделает только хуже. Каждый отвечает за свои деяния сам. В одиночку.       Примарх молчит. Делает несколько плавных шагов, приблизившись к Вандреду.       На руках Ночного Призрака нет когтей. Но оплеуха от этого не становится менее тяжёлой и звучной.       – За свою глупость ты уже поплатился жизнью. Я не стану отнимать посмертие. Его ты всё же заслужил.       Вандред с трудом удерживается на ногах – но справедливое наказание принимает молча. И всё так же молча опускается перед отцом на одно колено.       Кёрз смотрит на него сверху вниз. Поворачивает голову к Валкорану, однако тот явно не чувствует себя ни в чём виноватым. Только едва не сломал подлокотники кресла, вцепившись в них побелевшими от напряжения пальцами.       – Я уладил формальности. Вандред Анрати, я оставляю Ловца Душ на твоё попечение. Возможно, сюда придут другие Повелители Ночи. Встань, флот-коммандер. У вас обоих ещё есть вопросы?       Талос медленно качает головой. Нет.       Вандред встаёт. Тоже качает головой. И с отчаянной решимостью – а, будь что будет! – делает шаг вперёд, лбом утыкаясь примарху в плечо.       Такой поворот событий становится неожиданностью для обоих пророков. Хотя приятно, когда неожиданности не приводят к проблемам. Конрад кладёт ладонь на голову блудного сына. Что с ним делать дальше, он не представляет.       На его счастье, блудному сыну большего не требуется. Вандред понимает, что и это, скорее всего, очередная иллюзия – но он всю жизнь искал любви или хотя бы одобрения отца. И если сейчас есть возможность пусть на несколько секунд поверить, что примарх действительно им доволен – Анрати не находит в себе сил отказаться. С Вознесённым, кстати, вышло примерно так же: брата-сержанта поймали именно на желании совершить нечто, достойное памяти примарха...       Конрад делает шаг назад, разрывая контакт.       – Я очень надеюсь, что мне не придётся ругаться из-за вас с Сангвинием. Прибудет Малкарион – сообщите.       Ночной Призрак разворачивается, мельком кивнув на прощание обоим, и неслышно исчезает во тьме коридора.       Ловец Душ провожает отца недоуменным взглядом. Переводит его на Вандреда.       – Может, теперь ты мне объяснишь, что это было, где я и что все это значит?       Вандред плюхается в кресло напротив.       – Добро пожаловать на станцию имени дохлых героев Империума, пророк. Ты как, предпочтёшь воспринимать всё на трезвую голову, или тебе налить? Предупреждая вопросы – фенрисийский эль тут есть. И не только он.       – На трезвую. Мне потом с этим работать.       – Ладно. Станция большую часть времени болтается в варпе, периодически выходит в реальное пространство. Основной род занятий: спасение заблудившихся в варпе кораблей. Основной контингент: Астартес, улизнувшие с Истваана-III. Смертный экипаж: часть отрабатывает своё спасение по контракту, обычно – года два, часть уже прижилась и работает постоянно. Лорд-командующий станции: примарх Сангвиний. Его заместитель: Тарик Торгаддон, Второй капитан Лунных Волков. Оба дохлые, – после краткой паузы Вандред добавляет: – Тарик тоже у демона из зубов выдрался, хотя и не совсем своими силами.       – Гм. А как дохлые герои выживают в реальном пространстве? Я помню эти ощущения, неприятно. Крайне.       – Не знаю, как оно осуществляется чисто технически, но в реальном космосе дохлые герои вселяются в материальные предметы. Начальство – в статуи имени себя, могу потом храм показать. Я остаюсь на мостике, в командном троне. Общение – через специальные передатчики, нечто типа сервиторов-астропатов. С псайкерами можем общаться напрямую. Сангвиний как-то договорился с Магнусом – что в целом не слишком удивительно. Да, и чинимся мы на Медренгарде.       – Ну хоть не в Мальстрёме! – вздыхает Талос. – Надо пойти к начальству, поговорить. А, кстати. С каких пор ты тут флот-коммандер?       – С тех пор, как обозвал Сангвиния валенком, – невозмутимо сообщает Вандред.       Ловец Душ молчит. Многозначительно молчит. Недоумевающе.       Анрати не выдерживает и расплывается в ухмылке:       – Пилот-то он отличный, зато тактик в космических боях – так себе, только примаршья гениальность и выручает. А меня тогда только-только Севатар на Станцию приволок, полностью ослепшего, – последний факт нисколько не кажется трагичным: для рождённого на Нострамо слепота – просто некоторое неудобство, не более. – Я не видел, кто за штурвалом – чувствовал только, как корабль трясёт в манёврах и перестрелке. Ну и рявкнул – уберите валенок с пульта. И именно в этот момент зрение решило восстановиться, не раньше и не позже! Жаль, ни у кого пиктера не нашлось... бесценные кадры бы вышли!       – Твоих выпученных глаз? – Талос не смеётся, но хотя бы улыбается. – Или глаз примарха?       – Обоих, – честно признаётся Вандред. – Но тактическое командование он мне всё-таки уступил. Можешь себе представить, с каким удовольствием я разделывал под орех компанию Красных Корсаров, которые решили, что им тут добра полные трюмы насыплют.       – Представляю! – усмехается Валкоран. – Надеюсь, они сами не с пустыми трюмами прибыли?       – С пустыми, – притворно огорчается флот-коммандер. – С другой стороны, корабли с экипажами тоже на дороге не валяются.       – Ну да, ну да. Опять ворованные и перекрашенные, как «Эхо проклятия»?       – Вот этого Корсары нам рассказать не успели. Да мы как-то и не спрашивали.       – Даже неприлично вышло, – Талос поднимается. – Надо пойти представиться примарху, что ли.       – Пойдём, провожу. Каюту можешь рядом с моей выбрать, будет у нас тёмный нострамский угол.       – Угол, мышей держащий? Учитывая, что отец предрекал явление ещё кого-то, нам надо делать тёмный нострамский коридор...       Талос снова слегка улыбается. Очень непривычная гримаса.       Он получил вторую жизнь и не собирается упускать шанс прожить её не только со смыслом, но и с комфортом.       – Кстати, об «Эхе проклятия», – Вандред не оборачивается, но по голосу слышно, что ухмылочка у него… многообещающая, не хуже, чем у Кёрза. – Пока мы идём, апотекарий, ты вкратце доложишь мне о художествах, которые вытворял с того момента, как унёс ноги от Гурона.       И Валкоран понимает, что некоторые меняются куда меньше, чем могло бы показаться.

2

      Малкарион оглядывает компанию, вывалившуюся из портала на какую-то явно грузовую палубу, и мрачно радуется, что дредноуты не умеют краснеть.       Ультрамаринский приятель Узаса, понятное дело, выглядит приличнее всех – так, запылился слегка. Повелители же Ночи, особенно на его фоне, являют собой феерическое зрелище. Хороша компания: подбитый дредноут, Астартес в доспехах, собранных с миру по нитке, раптор, который уже не в состоянии нормально держаться на двух ногах, калека без доспехов и – главная гордость не в меру хозяйственного Узаса – небольшой грузовичок, в кузове которого гремят, перекатываясь по полу, детали разбитого доспеха Вариила. Узас до глубины души возмутился идеей бросить их на Тсагуальсе: это ж сколько из них запчастей выйдет! Ну и что, что поножи никуда не годятся – так кроме них ещё полный кузов добра наберётся!       Грузовик решили взять с собой после короткого совета. Во-первых, телепортация – процесс не самый приятный и безопасный, и получить на выходе Вариила, размазанного тонким слоем по остальным Повелителям Ночи, всё же не хотелось. Во-вторых, Гилу ещё на Тсагуальсу возвращаться, а обратный перенос мог оказаться менее точным, чем требовалось – и пришлось бы Ультрамарину за казённой машиной опять пешком топать.       Тем не менее, Малкарион примерно представляет, как выглядит их, прямо скажем, банда нищих бродяг – и ему почти стыдно.       Присутствующие неподалёку от грузового терминала служители Омнисии скользят по прибывшим... ну, допустим, взглядами. Какими ещё сенсорами они прощупывают – лучше не знать.       Пол палубы слегка содрогается, раздаётся знакомый звук заработавших варп-двигателей. Техножрецы возвращаются к своим делам, а к разношёрстной компании уже идёт "объект ГС-47-5-1": неторопливый десантник в серебряных доспехах с едва заметным зеленоватым отливом. На наплечниках две разных эмблемы – выпрыгивающее из воды существо, похожее на рыбу, и череп внутри вытянутой шестиконечной звезды. Он останавливается в трёх метрах и приветственно кивает. Затем разворачивается и делает знак рукой – дескать, за мной.       Возможно, в сорок первом тысячелетии среднему гражданину Империума описанный череп ни о чём не скажет. Мало ли Орденов, да кто их вообще разберёт, этот Космодесант? Но Первый Коготь всё ещё не окончательно отвык считать Астартес Легионами. И хорошо помнит эмблемы, которых в тридцатом тысячелетии было всего-то без малого два десятка. Непонятно только одно: почему ольфактометр показывает совершенно чистую, хоть и привычно небогатую кислородом атмосферу космической станции, почему десантник выглядит нормальным, и где положенный кубометр мух?       Непонятное настораживает, если не сказать – пугает. Малкарион чувствует, как напрягся Люкориф – судя по тому, что сопла ракетных движков у него за спиной потихоньку разворачиваются, раптор готов в любой момент взмыть в воздух. Узас оглядывается по сторонам с тревожным любопытством. Вариил хмурится за стеклом кабины. Только Ультрамарин спокойно отстёгивает шлем, вешает его на пояс и улыбается встречающему:       – Меня можешь не провожать, я уж как-нибудь не заблужусь. Лучше забери его, – Гил взглядом указывает на Живодёра, – и доставь в апотекарион, пусть займутся подготовкой к операции. Аугметика, две ноги ниже колена. Я сейчас всех построю ровной шеренгой и приду работать. Да, и пусть найдут Талоса, он будет мне нужен через полчаса в кают-компании на пятой палубе.       Пожалуй, уверенная деловитость молодого апотекария успокаивает. Он явно знает, что здесь творится, и явно не находит ничего внештатного. Правда, стоит задуматься на досуге: где этот ультрамаринский щенок, судя по возрасту, не столь давно вышедший из скаутов, научился так легко и естественно командовать?       Астартес, отмеченный символом Гвардии Смерти, так же молча кивает и меняет направление движения. Судя по всему, он отдал какие-то приказы, так что к Вариилу подъезжает платформа. Десантник аккуратно выуживает Живодёра и увозит в зловещие тёмные глубины корабля.       Сангвиний легко опирается на ограждение технической галереи, нависающей над посадочной палубой. Он наблюдает за очередными осколками прошлого, напряжённо и настороженно идущими за ещё одним реликтом. Взгляд останавливается на картине, украшающей саркофаг дредноута.       Ангел кивает сам себе и уходит в кают-компанию. С этими… людьми нужно говорить лично.       Станция оказывается весьма немаленькой, топать до подъёмника приходится довольно долго. Потом они едут наверх и отмахивают довольно солидное расстояние по обозначенной пятой палубе. Наконец Гил доводит их до нужной кают-компании и входит первым. Повелители Ночи следуют за ним... и моментально подбираются, хватаясь за оружие. Люкориф чуть приседает, чтобы было удобнее взлетать. Узас стоит, готовый атаковать по первому сигналу. Малкарион медленно и со значением поднимает тяжёлый болтер.       Очень трудно не узнать сидящего в кресле Ангела – даже несмотря на ярко-алые крылья цвета свежей крови.       Сангвиний неторопливо поднимается под лёгкий шелест перьев. В его руках нет оружия, и сам он не одет в доспехи – что несколько уравнивает шансы.       – Доброго дня, – голос Ангела тих и мягок. – Располагайтесь. Надеюсь, вы не начнете стрелять в меня сразу?       Он садится обратно, и в глазах весело отплясывают демонетки. Какое всё же счастье, что рядом нет Азкаэллона – бедняга бы не пережил!       – Сразу – не начнём, – Малкарион берёт переговоры на себя. – В конце концов, для того, чтобы нас уничтожить, схема выходит неоправданно сложной с точки зрения тактики. Поэтому мы, как воспитанные и цивилизованные Астартес, начнём с переговоров.       Люкориф весело фыркает в вокс, но никак не комментирует.       Узас слегка расслабляется. Нет, ну, в конце-то концов, он и своего примарха видел только на параде – и то макушку шлема. А тут вот, даже пощупать можно. Если дастся.       – Ну ты загнул, – хмыкает он в вокс, – про воспитание.       Величавый жест Сангвиния в сторону местной мебели – вполне удобного на вид дивана, надо сказать – он игнорирует. Может, ещё Люкорифа на коленки взять и пузико ему почесать?       Ангел не настаивает. Под дулом тяжёлого болтера немного неуютно, но это не слишком мешает. Пока ещё не слишком.       – Гил, тогда объясни, пожалуйста, всем присутствующим, ради чего ты это затеял. Талос скоро будет, им добираться дольше.       Ютен кивает и разворачивается к троице в полночно-синем.       – В теории: не стоит оставлять волков среди стада овец. Однако дредноут, два бойца и квалифицированный апотекарий нигде не будут лишними, если удастся договориться о сотрудничестве. Понятие благодарности вам не чуждо, и даже если вы не присоединитесь к экипажу станции, вы вряд ли захотите причинять здесь кому-либо вред. И вряд ли сможете. На практике: позволить Узасу и Талосу встретиться и выяснить отношения кажется мне правильным. И если возможность существует – почему бы ею не воспользоваться? А без всех вас Узас бы не двинулся с места.       Люкорифа трясёт от беззвучного хохота.       – В теории, на практике... – передразнивает он. – Ультрамарины вообще нормальным языком разговаривать умеют?       – Умеют, – беззлобно улыбается Гил. – Как-нибудь продемонстрирую. Сейчас – вопросы есть?       – Есть, – отвечает Малкарион. – Что будет, если мы откажемся... сотрудничать?       – Положу, где взял, – Ангел отмахивается, прислушиваясь к происходящему за дверью. – У меня нет личных претензий к вам, капитан Малкарион, и уж тем более к вашим... подопечным.       – Класть где взяли – значит, обрекать на смерть, – твёрдо возражает Гил. – Когда людей эвакуируют, на Тсагуальсе не останется никого и ничего. Никаких кораблей и никакой пищи в том числе. Так что где-то в Оке или, на худой конец, в Мальстрёме.       – Э... Гил... – задумчиво тянет Узас, подбирая слова. – Как бы тебе сказать... может, лучше на Тсагуальсе?       – Кому и где вы умудрились настолько серьёзно наступить на хвост?       Пожалуй, если задуматься логически, вариантов ответа не слишком много. В Оке Ужаса – вероятнее всего, Чёрный Легион: в отличие от коллег по Хаосу Абаддон упрям, как две сотни ослов, обидчив и весьма злопамятен – он просто так не отвяжется. А в Мальстрёме – и вовсе нечего думать, особенно если вспомнить просвечивающую эмблему Астральных Когтей на кое-чьём ещё ого-го каком экстренно перекрашенном доспехе.       – Гурону – а что, мы на меньшее согласимся, что ли? – возмущение Узаса не знает границ. – Его Талос дважды поимел. Подряд. И Абаддона. Вроде один раз. Кажется.       – А выглядит таким приличным, – тихо замечает Сангвиний себе под нос.       – Какой, однако, любвеобильный тип этот ваш Талос, – Ультрамарин нарочито осуждающе качает головой. – Нельзя же так. Впрочем, помимо Тсагуальсы тут звучало ещё одно предложение.       – Сотрудничество? – припоминает Малкарион. – С кем и на каких условиях?       – Со мной, – Ангел отрывается от созерцания собственных ногтей. – Зачистка и вычистка кораблей, спасение утопающих и другие развлечения. Из...       Договорить ему не дают. Замерший на пороге Талос, не утрудивший себя стуком в дверь, озирает собравшуюся тёплую компанию. За несколько секунд на лице Ловца Душ сменяют друг друга выражения удивления, радости и... отвращения. На Узаса он больше старается не смотреть.       – Значит, так, – моментально ориентируется Гил. – Предполагаю, продолжить разговор об условиях сотрудничества можно в другом месте. Мне вообще пора в апотекарион, пока Вариилу не прикрутили что-нибудь лишнее, или нужное, но не туда. Талос, Узас, вы остаётесь здесь, и пока не выясните отношения – никуда не выйдете. Люкориф, будь добр, постой снаружи и проследи за этим. Если услышишь, что они тут убивают друг друга – вломи обоим.       – Я тоже снаружи постою, – будничным тоном заявляет от двери Вандред. – Вдвоём справимся.       Талос возмущённо сверкает глазами, но уйти ему не позволяют. Сначала Анрати перекрывает путь, а потом Сангвиний, выходя, вроде бы совсем легонько, но на деле весьма увесисто подталкивает крылом в спину. Остаётся только провожать уходящих злым и отчаянным взглядом.       – Талос... – Узас, едва дверь закрылась, решает перейти к делу. – Это был не я. Мне просто не нужно. А потом Кирион на меня напал, когда я его разоблачил. Не хотел тебе говорить и выдавать, а он решил, что проще меня убить.       Валкоран молчит, скрестив руки на груди.       – Я доверился этому фрагову Ультрамарину, подставил остальных, чтобы добраться до тебя. Чтобы успеть...       – Оправдаться? – резко обрывает Узаса бывший апотекарий. – Хватит. Я не хочу, чтобы ты преследовал меня и после смерти. Моей или твоей.       – Тогда скажи мне, Ловец Душ. Скажи, зачем бы мне убивать того старика?       – Ты одержим.       – Нет, этот демон не желает такой жидкой крови. Много ли чести в том, чтобы убить немощного? И я выкинул его, Талос. Выкинул, умирая на Тсагуальсе от твоих рук. Потому что не хотел, чтобы эта тварь была последним, что я помню.       – Ты так разбираешься в демонах, – губы Валкорана кривятся. – И пытаешься убедить меня, что Кириону это зачем-то было нужно.       – Да. Он ведьма. Он питался страхом. В этом разница между нами. Ты ведь сам чувствовал гниль варпа в его душе.       Талос отворачивается. Разговор ему претит.       – Легко обвинять того, кто уже не сможет ответить. Ты поэтому на него напал?       – Нет... я пытался с ним поговорить, но он, поняв, что я его выдам, ударил первым.       Талос молчит. Да, сказанное похоже на правду. Да, Кирион куда менее честен и открыт, чем Узас. Последний вообще не умеет лгать. Совсем. Только демон... Но это как раз можно установить точно!       – Я хочу тебе верить, – наконец медленно произносит Ловец Душ. – Узас, с которым мы шли на протяжении столетий, всегда был верен. Ты действительно изгнал порчу из своей души?       – Да, – Повелитель Ночи твёрдо кивает. В его глазах появляется надежда.       – Тогда... тогда я верю тебе, брат. И прошу у тебя прощения за свою ошибку.       Унижать брата проверкой Валкоран не станет. Или веришь – или убивай. Узас прорвался через границы смерти, чтобы закончить разговор. Он заслуживает того, чтобы ему верили.       Они выходят вдвоём. Ошалело улыбающийся Узас и подавленный, хмурящийся, но уверенно шагающий Талос.       Вандред с Люкорифом негромко разговаривают, стоя у двери. Судя по всему, Вандред излагает раптору последние новости и текущую генеральную линию партии. Люкориф слушает и уточняет, но делать выводы пока не спешит. Изначально он воспринимал всю авантюру как попытку выбраться с Тсагуальсы без корабля, обуть очередных Ультрамаринов и вернуться к привычному образу жизни, однако всё оказывается куда серьёзнее, чем можно было себе представить.       Хотя, если как следует задуматься, видеть именно Вандреда, а не Вознесённого, раптору скорее нравится, чем нет.       Когда дверь распахивается, оба стража разворачиваются к Талосу и Узасу, и флот-коммандер задаёт единственный вопрос:       – Ну и?       – Я дурак, – обречённо вздыхает Валкоран. – И командовать мне надо исключительно сервиторами-уборщиками. Впрочем, в этом я не сомневался уже давно.       Узас только ещё шире улыбается.       Люкориф чуть наклоняет голову к плечу и смотрит на Талоса, явно ожидая продолжения.       – Что? – Ловец Душ начинает раздражаться. – Он невиновен.       – Я знаю, – роняет Люкориф. – Сначала не думал, что важно. Потом не успел сказать. Потом не было смысла.       – Неважно ему! – Талос едва не рычит, потом резко сникает и машет рукой. – Да, действительно неважно. Вы в итоге здесь или куда?       – Ближайшее время – здесь. По крайней мере, пока Вариилу ноги не приделают, – раптор сам усмехается двусмысленности последней фразы. Впрочем, если кто-то попытается спереть Варила – вечная память тому недоумку. – Потом – надо думать. И я не знаю, до чего договорятся Малкарион с этим... крылатым.       Разговор с Вандредом не слишком убеждает его в необходимости остаться здесь и подчиняться дохлому герою Империума. Но как минимум – можно расслабиться и выдохнуть: свои врать не станут. Здесь безопасно.       – Ультрамарин нас вообще хотел в Мальстрём отправить, – ябедничает Узас. – Как по мне, это неоправданная жестокость!       – Мда, – Валкоран задумчиво чешет щеку. – Думаю, Гурон с радостью предоставит вам оставшуюся после Рувена камеру... Тогда пошли узнавать, что решил Малкарион. Куда они направились?       – Сейчас уточню, – Анрати отвлекается на вокс, потом сообщает: – На второй палубе. Кажется, Сангвиний таки уломал нашего бравого капитана, – не то чтобы сейчас флот-коммандер продолжал относиться к Малкариону столь же трепетно, сколь и Вознесённый – однако тень былой неприязни сохраняется. – И думаю, я даже знаю, на что его купили.       – На что? – добираться недалеко, зато можно закончить разговор. – Будет теперь здесь два дредноута?       – Вспомни, кто тебя притащил, – усмехается Вандред. – Уж если он тут ведёт себя прилично...       – Да, он же просил ему сообщить, как только Малкарион появится...       – Эй, вам не кажется, что тут есть некоторые, кому не всё ясно? – бесцеремонно вмешивается слегка пришедший в себя Узас.       – Отец, – коротко бросает Талос. – Он тут бывает.       – А... – кажется, Узаса известие не удивляет. Может, тут водятся дохлые не только герои, но и предатели Имперума.       – Бывает, – подтверждает Вандред. – Он, оказывается, всё это время водил всех за нос, притворялся совсем мёртвым. Отлежался где-то, привёл себя в порядок – теперь тут периодически объявляется. И он, и Севатар.       – Меркуция бы сюда, вот кто бы порадовался, – вздыхает Талос, открывая дверь в очередной зал. – Может, и объявится ещё.       – Меркуций и Ксарл, – поправляет Люкориф. – Тогда все будем в сборе.       – Да, – Кириона не упоминает никто. Его больше нет в Первом Когте и в Десятой роте.       – Тогда забираем Малкариона, – распоряжается Анрати, – и я Тарвица вызову, пусть вас размещает. Это, в конце концов, его обязанности!       – Тарвиц? – переспрашивает Люкориф. – Саул Тарвиц, из Детей Императора? Он-то тут откуда взялся?       – О, тут целый заповедник реликтов ты не заметил? – хмыкает Валкоран. – Кормить поведём – расскажем.