Лучик света в кромешной тьме.

Мой 14 день рождения для меня начался с драки. Не с моей. Часа в 2 ночи эти два придурка решили подраться и разбудить всю округу! Им мало того, что у меня сегодня экзамен, так нет, не спи Ичиго, мы же в порядке. Я, потирая глаза, сел на кровати, с трудом нашарил тапки и вышел на улицу, немного прихрамывая. Шрам на бедре еще побаливал, хоть и прошло уже более двух месяцев. - Эй, вы, полуночники! – Хрипло гаркнул я на них и подошел ближе. – Что опять не поделили? Сами не спите и другим не даете! У меня утром экзамен! Они остановились и посмотрели удивленно на меня. Отец тяжело вздохнул и, кинув, что-то вроде: Делай, как пожелаешь, удалился в дом. Я проводил его хмурым взглядом и, скрестив руки на груди, выжидательно уставился на Кенпачи. Он помялся немного, но потом подошел и толкнул меня в сторону дома. - Просто не сошлись во мнениях насчет подарка. – Я удивленно глянул на друга и сердце пропустило удар. Я подстроился под его шаг и неохотно поплелся назад домой. От свежего ночного воздуха сон как рукой сняло. – И даже не спрашивай, все узнаешь, как вернешься домой. Ты же не хочешь испортить сюрприз? Кен-чан прыснул в кулак, когда увидел, как я скривился. Он знал, что я не очень сильно любил сюрпризы, но раз в год приходилось их терпеть. Я согласно кивнул. - Иди спать, не хватало из-за нас тебе еще экзамен завалить. – Он потрепал меня по голове и осторожно, как бы невзначай провел большим пальцем по моей щеке. Сердце бешено забилось в груди. Я слабо улыбнулся и поплелся в комнату, пожелав спокойной ночи. Когда это безумство началось, я не знаю. Чуть дольше взгляд, если сталкиваемся, когда один выходит из душа. Чуть больше прикосновений как бы невзначай. И румянец на щеках с бешенным сердцебиением по утрам. И явно обоснованный стояк вот уже пару недель. Ссылка на переходный возраст не помогала. Как так меня угораздило, я не знаю. Вроде знакомы достаточно давно, чтобы подобные поползновения у разума и, тем более, у сердца не возникали вовсе. А может как раз наоборот, очень даже хороший повод, чтобы влюбиться. В этого хмурого, помешанного на драках, но в глубине души доброго человека. И неважно, что он уже взрослый, тем более мужчина. Конструктивного разговора с отцом по этому поводу в принципе не вышло, но мозги он мне вправил. Немного не так, как хотелось бы. Но фраза: Если любишь, люби, грела душу. Правда, после того разговора он стал более хмурый. Нда, тяжело с ним. Я с трудом уснул, и утренний пинок в голову от отца с воплями «Ичиго!» не прибавили энтузиазма пробуждению. Я увернулся и сел на кровати. - Хотя бы сегодня мог бы так не орать, а? – Рявкнул я на отца, залезающего на раму окна. – Я и так из-за вас не выспался, так еще ты орешь с утра пораньше! И не скажешь, что у меня сегодня день рождения. Я хмуро откинул одеяло, сполз с кровати и, глянув на часы, помчался в душ. Надо было проснуться. - С добрым утром, именинник и с днем рождения! – Крикнул с кухни Кенпачи. К нему присоединились девочки. - Ага. – Бросил я через плечо и скрылся в душе. Через пятнадцать минут я спустился на кухню с сумкой на плече и поправляя рубашку. Вот что значит поторопился. - Опаздываешь, Ичиго! – Крики отца с утра пораньше и кулак, летящий в челюсть, бесят порой до одури. - Тебя забыл спросить! – Гаркнул я, ударив в ответ. Все-таки Кен-чан неплохо меня натренировал, а отцовские выходки – это как проверка на прочность. - Папа, братик, ну сколько можно. – Возмутилась Юзу. – Особенно ты, пап. У Ичи сегодня день рождения. Мог бы хотя бы сегодня не придуриваться. - Да ладно тебе. – Сказал сквозь смех Кенпачи. – Для него это как наркотик. Пропустишь хоть раз, начнется ломка. Ты хочешь, чтобы он целый день пускал сопли возле плаката вашей мамы? Девочек передернуло от представленной картины, а меня от воспоминаний об одном подобном случае. Потерев ушибленную скулу, я кинул сумку на диван и сел завтракать. Все остальное время до ухода прошло вполне мирно. - Удачи на экзамене, братик! – Ко мне подбежали Юзу на пару с Карин и обняли. - Ага. – Я приобнял их в ответ и почувствовал тяжелую ладонь на голове. - Если завалишься, знаешь, кого винить. – Я посмотрел на виноватое лицо Кенпачи и засмеялся. - Ладно. – Я посмотрел на время и рванул к двери. – Я ушел, а то опоздаю. Экзамен я все-таки сдал, но к тому моменту, когда я возвращался домой, я был выжат как лимон. Спасла банка кофе, заботливо купленная Чадом. После того случая он по секрету признался, что был сильно напуган, так как считает меня братом. Сразу стало как-то легче. Или свободнее, что ли. Так что искать каких-то скрытых мотивов в его действиях, как это делают другие, я перестал вовсе. - Кстати, - он порылся в сумке и выудил из нее небольшую коробку в белой обертке, перевязанную рыжей лентой. Мы сидели на излюбленном склоне возле реки, где часто тренировались. – С днем рождения! Хотел отдать утром при встрече, но увидев твое недовольное лицо, решил, что пока не стоит. - Просто у меня не дом, а полигон для психов. – Я сделал глоток. – Приходи сегодня часам к пяти. Уверен стол будет сегодня ломиться от еды. - Обязательно приду. Сейчас давай-ка по домам. – Чад встал и потянулся. – А то ты неважно выглядишь. Еще болит? - Да, немного и то редко. Ладно, - я легонько стукнул его кулаком в грудь и улыбнулся. – Жду тебя в пять, братишка. Развернувшись, я направился к дому. Но я не мог не заметить, как встрепенулся Чад после моих слов, как слабо улыбнулся и с блеском в глазах пошел в противоположную сторону. К дому, в котором царило холодное, горькое одиночество. Придя домой, я предупредил, что к нам придет Чад и попросил не трогать часок, другой. Спать хотелось неимоверно. И хотел ругаться благим матом, когда меня разбудило легкое встряхивание. Оказалось, прошло полтора часа. - Проснулся? – Тихий голос и взгляд Кенпачи, явно чего-то ждущий, меня слегка удивили. - Ага. Почти. – Сев на кровати, я зевнул, прикрыв рот кулаком. – А чего так тихо говоришь? - Ну, просто хотел сказать кое-что. – Я удивленно вскинул бровь и тут же почувствовал легкий поцелуй в губы. Но не успел я ответить, как мужчина отстранился. – Я люблю тебя. Сильно, до одури. Хотел раньше сказать, но оказалось это не так просто. Сказав это, он собирался встать, но я удержал его за руку, чувствуя, что краснею. Я хотел что-то сказать в ответ, но все слова куда-то улетучились. Он смотрел на меня выжидающе, а я чувствовал, как бешено бьется его сердце где-то на кончиках пальцев. - И я. – Тихо сказал я и придвинулся поближе, краснея еще больше. – Люблю тебя. Вот так просто могут начаться отношения. Все эти душевные терзания, порой, только портят нервы. Все остальное – надуманное. Ведь когда любимый от чистого сердца говорит, что любит, грех сомневаться. Ведь это чувствуешь. Я аккуратно придвинулся, словно боялся спугнуть. Уткнулся носом в подбородок, провел по щеке. Вдох, резкий, словно удар тока, прошедшегося по всему телу приятными мурашками. И поцелуй на выдохе. Как хотелось еще, ближе, приятнее. Сильные руки с нежностью прижимают меня к сильному телу, и голова идет кругом. - Эй, вы двое! – Донесся из-за двери немного недовольный голос отца. – Ну, где вы там застряли? И, как всегда, без стука и на полной скорости в комнату влетел отец. Я вздрогнул, а Кенпачи лишь сильнее прижал к себе. Отец сначала удивился, а потом с нечитаемым пониманием выдохнул. - А, понял. – Он вздохнул и развернулся к выходу. – Ну, раз вы разобрались, и все в порядке, то спускайтесь. Уже начало шестого, а именинника еще нет. - Ты это о чем? – Не сразу понял я и уставился на Кенпачи. - Да то, что вы влюбились друг в друга, только слепой не заметит. – Отец недовольно фыркнул. – Совет да любовь, ребята, но нам пора за стол. Позже поворкуете. И под тихий смех теперь уже явно моего парня отец вытолкнул нас из моей комнаты. До меня, наконец, дошла вся абсурдность ситуации, и я от души засмеялся, влетая на кухню. - Поздравляем с днем рождения! – Послышалось со стороны стола. Чад, Тацки, ее подруга Орихиме, кажется, Кейго, Мизуиро, сестры и еще несколько соседских ребят с улицы со смехом начали меня тискать и пытаться оторвать мне уши. А я впал в ступор и даже не пытался вырваться. - Эй, эй, народ, аккуратнее, он еще живым нужен. – С улыбкой, как всегда смахивающей на оскал, меня из толпы вытащил Кенпачи и прижал к себе. - Да будет он жить, куда денется. – Отмахнулась Карин, заливаясь румянцем. – Садитесь за стол, будем праздновать.