Лучик света в кромешной тьме.

      Как так? Ну почему вторая стычка с этим красноволосым бабуином вылилась такой… двинутой на все? Неужели я выгляжу таким же идиотом? – Пронеслось в голове Ичиго при взгляде на лейтенанта шестого отряда прежде, чем он начал терять сознание. Он всего лишь рассчитывал на то, что вернет Абараю долг за мир живых. И никак не рассчитывал, что вправит парню мозги и заведет нового друга. Вообще, в Ренджи временный шинигами видел отражение той маски, за которой периодически прятался.       Было неприятно, даже немного противно от самого себя. Но парень ничего поделать с собой не мог. Ведь рядом с ним всегда были те, кому было на все это плевать с высокой колокольни и никакой это не врожденный талант располагать к себе всех и вся. Пускай они не видели настоящего Ичиго, скрытого за масками, сотканными из боли, но даже сейчас он ощущал их. И знал, что это взаимно. И причины не нужны, когда чувствуешь, что рядом твой человек, с которым тебе комфортно.       Дурные мысли лезут в голову, когда находишься в никудышном состоянии, уставший и голодный. Рыжий шинигами пытался уснуть в холодной канализации, пока парень из четвертого в очередной раз колдовал над его ранениями. Большинство из них можно было избежать, но зрителей у этого сражения хватало за глаза. Парень в такие моменты завидовал Кенпачи, во время его драк любопытные варвары как-то слишком быстро рассасывались или исчезали в небытие. В такие моменты зависти и нецензурной лексики валило через край, потому что, когда драться начинал сам Куросаки зрителей было хоть отбавляй.       Пока маленькая группа из трех человек залечивала раны, где-то на другом краю белого города довольный как слон Зараки Кенпачи пил сакэ с улыбкой довольного черта. Задремавшая у него под боком Ячиру даже вздрогнула и проснулась от радостно задрожавшей рейацу ее названного отца. Девчушка потерла слипающиеся глаза и недоуменно подняла взгляд вверх.       - Ух ты! – Пораженно воскликнула она, глядя на недопитое сакэ, жадный и устремленный куда-то вдаль взгляд, и безумно-довольную улыбку. – Ну-ка, Кен-чан, колись. Что же я проспала, что тебя так обрадовало?       - Он победил Абарая. – До жути довольным голосом пророкотал Кенпачи и лишь сильнее оскалился. Он не сомневался, что эта чумная рейацу, что рокотом проносилась по белому городу принадлежит Ичиго. Когда Киске сказал, что ограничители на рыжем засранце трещат по швам, капитан 11 отряда с упоенем ждал каждого мгновения, когда сможет снова ощутить даже мимолетную вспышку рейацу любимого человека. Так что он успел запомнить его рейацу и теперь без труда мог ее узнать.       - А, вот оно что! - Ударила кулачком по ладошке маленький лейтенант и понимающе закивала головой. – Тогда можно идти искать этого Ичиго? Я смотрю, ты прямо рвёшься повеселится с ним, Кен-чан.       - Не спеши, Ячиру. – Мужчина залпом выпил из стопки сакэ и потрепал девчушку по голове. – Он уже спрятался и пока не залечит раны искать его нет смысла. Пойдем отдыхать, сегодня явно ничего интересного больше не будет.       - Бу на тебя! – Весело фыркнула лейтенант и первая вскочила на ноги. – Как будто ты сам не знаешь, что у нас всегда бывает что-нибудь интересное. Обязательно кто-нибудь что-нибудь вычудит!       - Не каркай, Чиру! – Со смешком одернул ее мужчина, но в целом был полностью с ней согласен. – А то я же поседею раньше положенного!       - Не смеши мои тапочки, Кенчик! – Насупилась Ячиру и стукнула кулачком мужчину в бок. Тот неуклюже скривился и качнулся, в шутку показывая, какая она силачка. – Вставай давай, засранец, идем скорее спать!       - Ладно, только не злись. – До жути довольный и разморенный Кенпачи не особо хотел доводить своего лейтенанта до состояния тупой ярости. А то она в последнее время что-то слишком вспыльчивая, даже во время месячных и то добрее. – Ты иди, мне тут еще прибраться нужно.       Солнце медленно садилось, окрашивая все вокруг в насыщенный рыжий цвет. Мужчина удовлетворенно хмыкнул, вглядываясь в небо, даже не обратив внимание на уход своего лейтенанта. Он никому не говорил, но он до безумия обожал такие редкие вечера, по цвету неразличимые с волосами одного любимого обормота. Каждый раз подобный вечер предвещал хороший день, и капитан 11 отряда всегда заворожённо наблюдал, как садится солнце. Порой он даже не замечал, как в такие моменты трепещет сердце и рейацу в предвкушении долгожданной встречи.       - Тайчо, а почему вы еще не спите? – Аясегава, которого на сутки отпустили из четвертого, промелькнул перед взором удовлетворенного и довольного начальства в больничной юкате. – Давно я вас таким не видел. Случилось что-то хорошее?       - А ты, болящий, чего носишься по отряду, как бельмо на глазу? – Кенпачи был настолько разморен, что отвечать на поставленный вопрос не горел желанием. Не объяснять же этому прыткому всезнайке, что он проглядел огромный секрет своего тайчо. – Живо возвращайся, пока за тобой не примчалась злющая Унохана.       - Ну тайчо! Вы порой так невыносимы! – Возмутился пятый офицер и обиженно надул губы. Юмичика, как не пытался, порой не мог понять этого мужчину. К примеру, как сейчас, Зараки Кенпачи был до жути доволен, умиротворен и чего-то ждал. Ждал чего-то очень хорошего, возможно даже отменной драки с хорошим противником, которые так любил. И все бы ничего, Аясегава часто видел тайчо таким, но порой…       - Чего подвис, Юмичика? – За своими мыслями парень и не заметил, как мужчина уже собрался уходить, как обычно немного мрачный и нелюдимый. – Сказал же, ноги в руки и бегом в четвертый. Иначе как поправишься, три шкуры сдеру за твой дурацкий проигрыш!       Пятый офицер вздрогнул, едва не потеряв свой парик, молча поклонился и как смог унесся в сторону нужных ему сейчас бараков. Ему не хотелось становиться грушей для битья сразу же после больничного. О всех странностях своего капитана он, пожалуй, подумает чуть после, когда останется один. А то точно накликает беду на свою голову. И не только на голову. Кенпачи же отправился спать, дабы с утра пораньше отправиться на поиски одного несносного мальчишки, который с завидным упорством устраивал в белом городе переполох. И мужчина даже был немного рад, а то холодный душ уже не спасает. И предельно осторожен, ведь интуиция вопила, с каждой секундой все сильнее выворачивая на изнанку. Только бы успеть…

***

      Ичиго недовольно смотрел на маску пустого в своей руке. Он неплохо отдохнул, перекусил и дожидался, пока уровень рейацу восстановится. Пока спал, парень успел неплохо поговорить со стариком во внутреннем мире, изучить кое-что и понять, что его зампакто на него обижен. Чем он успел его обидеть, рыжий не знал. Но соврал бы, если сказал, что понятия не имеет. Где-то в глубине души Куросаки знал, в чем дело, и с какой стороны к этому делу подойти он не знал. Но пробовал, пока что практически безуспешно.       - Ичиго-сан, вы все еще рассматриваете эту маску? – Вяло спросил Ханатаро все еще сонно потирая глаза. Куросаки вздрогнул, как-то прослушав вопли Гандзю и неожиданно отрешенно глянул на спутников. – Говорил же, выкиньте вы ее, у меня от нее мурашки по коже.       - Я уже говорил, Ханатаро, - откликнулся парень, поднимаясь на ноги, - что мне она вполне по душе. В этот раз я выполню твою просьбу. Но это будет один единственный раз, когда я делаю это по собственному желанию. Ешьте, и двинемся на выход. Дурное у меня предчувствие.       - Предчувствие у него! – С недовольством громко проворчал Гандзю, скорчив гримассу отвращения и чуть не выплюнув скопившуюся внутри желч. – Как будто этому предчувствию можно верить! Да ты и имя своего зампакто даже не знаешь, а уже говоришь о предчувствии, молокосос!       Послышался звук удара, и выходец из клана Шиба начал кашлять кровью, держась за покалеченную щеку. Ханатаро в ужасе смотрел на разгневанного Ичиго, зная, что черная, извивающаяся черными нитями аура, что исходила от парня, не была сделана выбросом рейацу. Медик лишь краем уха слышал о подобном, даже главнокомандующий не мог в полной мере использовать что-то подобное. А тут обычный риока, которого разозлили неосторожно брошенные слова.       - Да что ты вообще обо мне знаешь? Ты даже своей рейацу пользоваться не умеешь! – Грозный, полный злости и с каким-то металлическим отзвуком голос временного шинигами отражался от стен подземелья и усиливался многократно. Давление ки тоже усилилось, но не сильно, и даже Ямада мог его перенести. Но не раненый Гандзю, на которого обрушился праведный гнев. - У тебя хоть зампакто есть, а, шинигами недоделанный? Я знаю и уважаю свой зампакто, и как бы он на меня не злился или ненавидел, я все равно буду любить и защищать его даже ценой своей жизни. И если я говорю, что у меня плохое предчувствие, ты, мудак, стискиваешь зубы и делаешь то, что я говорю! Ты понял меня?       - Понял. – Тихо прокашлял пиротехник, надеясь, что вместе с кровью не выплюнет все внутренности наружу. Из рассказов сестры парень знал, что когда-то давно главы кланов могли использовать нечто подобное, чему он сейчас стал свидетелем. Гадзю даже рейацу этого рыжего засранца не ощущал, хотя несколькими минутами ранее можно было ложкой черпать.       И все резко прекратилось, словно ничего и не было. Ичиго недовольно скрипнул зубами на такой ответ, молча развернулся и направился в сторону выхода. Его спутники направились следом, не проронив и слова. И что было удивительно, большую часть пути они преодолели без проблем. Ямада хотел было уже согласиться с Шибой, вот только когда они оказались на площади между административными зданиями, стало трудно дышать, и невообразимая волна рейацу буквально пригвоздила их к земле.       Медик не видел, но спиной чувствовал, как рыжий шинигами несколько секунд бежал по инерции, а потом резко остановился. Куросаки напрягся, вытянулся, словно приготовился к прыжку и посмотревшему на него Гандзю показалось, будто парень готовится уже атаковать невидимого врага. И это все несмотря на то, что давление чужой рейацу усилилось.       - Ну и кто же? – Донесся до них хриплый и до дрожи довольный голос, сопровождаемый тихим звоном колокольчиков. – Кто же из вас сильнейший?..