One way ticket

Сколько времени я бесцельно просидел, закрывшись в стенах своей комнаты? День… Неделю… Вечность?! Свет становился тьмой, а утро – ночью. Я застрял в этом безудержном цикле, не в силах просто пошевелиться. Наедине со своими чувствами. И там внутри собственной пустоты это не воспринимается горем. Наступил момент, когда вся печаль превратилась в ничто. Лишь стержень внутри – невозможно пошевелиться, невозможно дышать. Даже мысли покинули мою голову. Одно лишь изматывающее напряжение в ожидании, без возможности выпустить его. И все, что мне остается, ждать следующего рассвета и верить. Чтобы спастись от собственной безысходности, человеку нужна надежда. Многие люди ломаются потому, что теряют веру, а не потому, что не могут больше сопротивляться тяжелому прессу реальности. Загнанные в свой собственный внутренний круг, они опускают руки. Они не видят будущего, потому, как не наблюдают в нем себя. Только тяжелое изматывающее напряжение вытягивает их струной, не давая пошевелиться. Слабый остается внутри себя, поддаваясь этому порочному кругу, жалея себя и страдая из-за собственной бесхребетности. А сильный должен доплыть до берега, выбраться из пучины самоедства и просто жить, любить, уважать себя и радоваться любой мелочи, в которую были вложены силы. Каждому мгновению. Люди не понимают, как много имеют. А стоит потерять малость, и к ним приходит осознание. Для счастья человеку нужна любая, простая мелочь. Но мелочи кажутся естественной составляющей нашей жизни. Все в жизни взаимосвязано. И жизнь продолжается, хочешь ты этого или нет. За свое счастье нужно бороться. Стиснув зубы, приложить все усилия. И не всегда бороться предстоит с жизнью. Чаще всего борьба предстоит с самим собой, с собственным мировоззрением, с собственными чувствами и проблемами, которые ты сам себе и создаешь. Мне просто нужно встать с насиженного места и окунуться в омут своей жизни, которую предстоит построить – заложить фундамент и возвести неприступные стены новой крепости под названием «Я». Просто двигаться. Плыть по течению, или против него. Как выйдет. Не обвиняя никого за собственную слабость или отсутствие возможности сделать это именно сейчас, в данный момент. Просто с каждым разом делать это все лучше и лучше. Бывают моменты, когда тебе не везет. Еще вчера ты был полон сил и готов свернуть горы, а за спиной вырастали крылья. А сегодня какая-то мелочь, печальное стечение обстоятельств, нагроможденных, словно ребенок неумело выстроил пирамидку из кубиков, разом перечеркнуло всю твою жизнь. И ты понемногу опускаешь руки, давая поедающей, мучащей, не дающей вздохнуть полной грудью печали поглотить тебя. Но это не повод сдаваться и перестать верить в себя и собственные силы. Нельзя отказываться от мечты, выбирая существование на окраине своей жизни и позволяя окружающим осуждать тебя за твой выбор. А есть ли у человека выбор? И если есть, то, что нужно выбрать? Никто и никогда не проживет мою жизнь за меня. Только я волен решать, чем заполнить свою жизнь, с рождения и заканчивая моментом возлежания на своем смертном одре. Прожить жизнь так, чтобы оглянувшись никого не винить в своих ошибках. Люди появляются в жизни, могут как-то повлиять на твою судьбу, предложить иной выход из той или иной ситуации. Но выбор делаешь ты сам. Что бы ни делали и ни говорили окружающие, ты всегда остаешься наедине со своими радостями и печалями, со своими заботами, становишься жертвой собственных заблуждений и предрассудков. И если ты откажешься от своей жизни, то вскоре просто пойдешь под воду, позволяя другим управлять своей жизнью, подавить волю. Плакать, верить, разочаровываться, не желать принимать собственное решение… а в итоге сдаться и пропустить все возможности что-то изменить, думая, что представится другой шанс. Но в жизни есть только один шанс, и его нельзя упускать, потому что другого не будет. А если он и появится, то им воспользуется кто-то другой. Нельзя отказываться от своей мечты, пренебрегая желаниями ради чего-то эфемерного, принести себя в жертву на алтарь чужих желаний, и придумывая себе оправдания, что идешь на поводу у чужого мнения. Нельзя убивать себя изнутри, пуская собственную жизнь под откос. Нужно выбрать путь и принять решение, чтобы начать жизнь с чистого листа и наполнить ее иным содержанием. Ведь перед смертью в своих ошибках обвинять будет некого. Можно сидеть в темноте в четырех стенах и страдать, сожалея о несбывшемся, отдаваясь боли, страху и сомнениям. А можно встать, вздохнуть полной грудью, стряхнуть с себя тяжесть сомнений, которые грызут внутренним червем, и почувствовать вкус жизни. Почувствовать мгновения радости. Просто нужно сделать шаг и не бояться упасть. Освободиться от оков чужого мнения и предрассудков. Жить на полную, осознавая, что преград нет. Каждый день делать все возможное, чтобы жизнь была как можно лучше, наполнилась новыми невиданными прежде красками. У тебя есть твоя жизнь, и ты в ней режиссер. Нельзя поддаваться соблазну желания жить проще и позволять другим выбирать свою роль в этой жизни. Ты сам волен выбирать, по какому сценарию жить. Твои мысли и поступки и есть перо, которое оставит слово или строчку в книге твоей жизни. Ты – творец своего счастья. Когда тебе выпадает шанс ЖИТЬ, нельзя его рушить. Ведь сломать всегда проще. Это не требует усилий. Разрушить свой собственный мир, выплескивая агрессию за то, что допустил ошибку и сейчас находишься на периферии жизни, не в состоянии что-то изменить. Но жить просто нужно уметь и философски воспринимать все проблемы, которые перманентно падают на тебя с неба, мешают сделать новый шаг, насмехаясь над твоей слабостью и беспомощностью. *** Когда я потерял связь с Масаки-саном, а весь город посчитал меня причиной всех бед, привычный мир вещей, разбившись вдребезги, исчез. Растворился с наступлением темноты. Оказалось, что больше не о ком заботиться, некуда спешить и контролировать ситуацию. Можно просто жить. Для себя. Но как?! Поначалу я этого просто не представлял. Я ничего не понимал и растерялся. Привыкший к своему графику, заставляющий себя действовать, радующийся каждому мгновению, с верой в завтрашний день… И все закончилось разом, мгновенно. Было, и не стало. Словно со всей силы с высоты птичьего полета, придавая ускорение, швырнуло о тяжелый мутный пласт воды, выбивая остатки духа. И на смену щемящему детскому счастью пришла зыбкая гнетущая пустота… Осенний воздух Фукуоку свежий и прозрачный, раскрашенный теплым полотном заката. Со стороны моста город лежит, будто на ладони. А впереди глубокие бескрайние воды залива, постепенно светлеющие ближе к линии горизонта и мягко сливающиеся с небесным сводом. И кажется, что катера и рыбацкие лодки парят в воздухе. Я часто прихожу сюда в поисках успокоения, пытаясь найти ответы на вопросы, о которых раньше и не думал. И с каждым разом невидимые пальцы отпускали изнутри, даря долгожданное успокоение. Прозрачная невесомая слеза, скатившись по щеке, исчезла, сорвавшись вниз. Легкомысленный, безответственный, до последнего верящий, что все образуется. Теперь я свободен, но остался совершенно один. Не то, чтобы это было совсем непривычное состояние, просто сейчас я осознавал это особенно остро. У меня водилось множество знакомых и приятелей по школе, но ни одного настоящего друга. Времени и возможностей было много, но абсолютно пропало желание. К тому же дружба с геем, который уничтожил карьеру будущего политика, никому не делала чести. Сами того не замечая, люди делят людей на нужных и всех остальных. Чужие, далекие, абсолютно безразличные, чтобы обременять себя заботами… лучше посплетничать на досуге. И, возможно, поэтому немного сумасшедший бармен Сейджи, несмотря на свои странные пристрастия и порой вызывающее поведение, оказался моим единственным другом. Именно он поддерживал меня после случившегося, когда не в силах смириться с потерей, я хотел запить, пытаясь заполнить одиночество и пустоту внутри. И я решил, что в какой бы беде не находился отныне, я не позволю себе сдаться. К тому же у меня была причина жить. Я, наконец, понял, что мир не так уж плох, если посмотреть на него через призму своего восприятия. - Тецухиро! – громко донеслось из-за двери в мою комнату. – Выходи, пора ужинать. – Мама. Ты до сих пор не можешь принять мою сущность, поэтому разговариваешь со мной сквозь дверь, стену. Словно боишься заразиться гомовирусом. Это уже даже не смешно. - Я не голоден, мам, - хриплю с кровати в своем единственном углу в доме, где чувствую себя относительно комфортно. - Мы с отцом хотим поговорить с тобой, - будто вы скажете мне что-то новое. Неужели вы не в состоянии понять, что я не хочу меняться. Я являюсь тем, кем я есть. А вы этого не желаете принять. - Хорошо, иду, - если вы так яростно желаете испортить себе аппетит, то я не возражаю. Мой же аппетит вы все равно не испортите своей односторонней философией. Его у меня уже давно нет. Нашарив под кроватью тапочки, надел их и вяло поплелся вниз, в гостиную. В последнее время все решили ужинать там. Неужели собрались сохранить «остатки» своей крепкой семьи?! Вроде того, что мы вместе, и поэтому непобедимы. Ну-ну, желаю удачи. Я все равно знаю, что вы мне скажете. Присаживаюсь за стол и жду нравоучений. Но никто ничего не говорит. Что, морально готовитесь к моему психологическому убийству? Знайте, что я вам этого не подарю. Но к счастью ждать пришлось недолго. Первой не выдержала мать. У нее всегда терпения было меньше, чем у отца. - Мы с отцом подумали и решили записать тебя к психологу, - она невозмутимо отпила из стакана. - Зачем? – я мысленно напрягся. Раньше такие мысли не посещали их головы. Что же изменилось сейчас? - Просто мы подумали, посоветовались, - кто бы сомневался. Советчиков у вас теперь полно. Весь город. Это же надо было додуматься выставить ситуацию на всеобщее обозрение. Думали, вам лучше будет? Черта с два. – Иными словами мы поняли, что у тебя просто проблема с самоидентификацией. А психолог поможет тебе разобраться в себе. - Я и так в себе разобрался. Мне не нужны услуги психолога. Мне нужны понимающие родители, - как же я от этого устал. Я, конечно, понимаю, что общество не принимает гомосексуальные отношения, но мои родители могли бы принять и мою сторону. Наоборот, они шарахаются от меня, как от прокаженного. И чего, спрашивается, им заботиться о моем душевном здоровье?! Еще и дорогостоящего психолога оплачивать. Сдали бы меня в психиатрическую больницу, и одной проблемой было бы меньше. - Тецухиро, - недовольно проворчал отец. – Мы настоятельно рекомендуем тебе пойти на прием к специалисту. - А то что? – я так просто не отступлюсь. Вижу, что задел его. Весь напрягся, активно поигрывает желваками. Сейчас выдаст очередной бред заботливого старика. - Почему ты не хочешь делать то, что мы тебе советуем? – положив руку на плечо отцу, мать решила ответить за него. - Потому что это мне не нужно. Я уже определился со своими желаниями. И нет у меня никаких проблем с самоидентификацией. Если вас это не устраивает, то можете отказаться от меня. У вас еще один сын есть. Кстати, старший. Вот его и окучивайте, - я не могу больше находиться в обществе этих двоих. А моральный прессинг я больше не допущу. Я больше не позволю вам вмешиваться в свою жизнь. Вы и так чудес натворили. Я не могу больше ни минуты находиться в этом доме. С того момента я сильно изменился. Нет, не внешне, внутри. Словно какая-то часть души умерла и возродилась заново. Мое перерождение случилось в этот самый момент. Скатилось лавиной, падая на голову. В этот день я понял, что все в жизни закономерно. И чтобы прийти к своему, только мне ведомому финишу, мне нужна точка отсчета. Когда кого-то любишь, имя этого человека становится для тебя чем-то вроде молитвы. Имена любимых вырезают на деревьях, пишут на стенах. Среди сотен тысяч слов имя любимого человека становится рефлекторным сигналом, на который подсознательно реагируешь, где бы ты ни был. И если потерять любимого, любой звук, схожий с его именем заставляет тебя испытывать постоянно нарастающую, ноющую боль, тянущую, всепоглощающую тоску, стоит рефлексам привычно сработать. Всего три слова. Для кого-то они ничего не значат. А для меня они обозначали целую вселенную отношений, гамму испытуемых эмоций. Мгновенное ощущение эйфории, словно от сильнейшего наркотика. И как быстро оно проходит. И ты тянешься за новой дозой мгновенного счастья. А ее нет. Уже ничего нет. И не будет.