One way ticket

Сегодня был второй день нашего знакомства, если это можно было так назвать. Кое-как продрав глаза, я обнаружил себя до сих пор пьяным, нагло развалившимся поперек большой двуспальной кровати. Но в комнате кроме меня никого не было. Во рту ощущалась пустыня, и Сахара по сравнению с этим казалась райским оазисом. Пульс в голове радостно наигрывал победный марш алкоголя над слабым телом подростка. С одной стороны я чувствовал себя хорошо – если что-то болит, значит, ты еще живой. Но с другой… Подняться с кровати мне мешало тяжелое теплое одеяло, гробовой плитой накрывшее мое измученное тело. Попытки выбраться из мягкого и приятного плена успехом не увенчались. Поэтому, изловчившись, я нырнул под одеяло и попытался попросту из-под него выползти. Небольшое усилие. Еще одно. Извиваясь червем, я подполз к краю кровати и, окончательно запутавшись ногами, мешком рухнул на пол. О грандиозности моего падения напомнила резкая головная боль, яркой вспышкой разрезав захмелевшее сознание. Со стороны, как мне показалось, кухни послышались неспешные мягкие шаги. Спустя пару долгих и мучительных мгновений в комнату вошел вчерашний незнакомец со стаканом в руке. На поверхности воды плавало два кругляша, а от них во все стороны разбегались мутные пузырьки. - Держи, пьянь, это твой первый завтрак, - Рик протянул мне стакан, и я смог, наконец, выбраться из-под измучившего меня одеяла. - Что это? – с недоверием покосился на хозяина квартиры. - Это аспирин, - он поставил стакан на пол возле моего колена и встал. – Завтрак практически готов. Ванна там, - ткнул пальцем в сторону, и я проследил взглядом за указанным направлением. Дверь в конце коридора должна была оказаться ванной. Двумя большими глотками я осушил стакан, в котором плескалась, судя по вкусу, явно отрава, я прошлепал босыми ногами вдоль коридора. Неловкость, которую я сейчас испытывал, объяснить было невозможно. Раньше мне не приходилось пить крепкий алкоголь в таких количествах. Хотя просыпаться с кем-то – не новость. И хоть сегодня я проснулся одетым, но отчего-то смутился не по-детски. Посмотрев на свою жуткую физиономию в зеркале, я понял, что делать мне здесь больше нечего. Быстро нацепив ботинки и сняв с крючка куртку, я выскочил из дома. Больше в жизни этого человека я возникать не хотел. Эта ситуация казалась мне неправильной. Хотя кто я такой, чтобы говорить о неправильности. Сейчас я знаю одно – сегодня утро пятницы, и мне нужно в школу. Или хоть видимость создать, что я там был. Я бы с удовольствием вернулся в квартиру к Рику, но ему же на работу нужно. А остаться дома равносильно самоубийству. Меня всю ночь не было, и скандал мне явно обеспечен. Я просидел на детской площадке часа два, пока из-за угла не выехала машина отца, который каждый день отвозит мать на работу, а потом едет к себе. Задумчиво всматриваясь в серую ленту дороги, я даже не заметил, как авто скрылось из виду. Вынырнув из своих раздумий, я пошел домой переодеваться. Мужественно отсидев последний урок, я осознал всю тяжесть своего деликатного положения. Оказывается, что меня ненавидят не только дома. И не просто ненавидят. Возможно, я потерял всех своих друзей. А были ли они у меня раньше? Думаю, нет. Ведь друг в беде не бросит, что бы ни случилось. А какая она – настоящая дружба? Она как загадочное несуществующее мифическое существо, которое появляется лишь при определенных обстоятельствах. Когда это нужно кому-то другому. Лишь для выгоды. Но стоит в беду попасть тебе, как друзья разлетаются стайкой мелких птичек от несуществующей угрозы. И ты остаешься один на один с собой и своей проблемой. И самая ужасная моя проблема в том, что мне снова некуда пойти. Да еще и живот крутит. Я ведь выскочил из дому не поев. А мне предлагали. Но при той ситуации, которая сложилась утром, я не мог остаться. Я и так дел натворил, обременил человека. Да кому я вру! Просто струсил. Я не знал, как после всего этого посмотреть Рику в глаза. Что бы я ему сказал? Было весело, нужно будет как-то повторить? Да, конечно! На меня это не похоже. Да и не такой я человек. Хоть какая-то гордость у меня имеется. И снова мне нечем себя занять. Может, работу найти. Только вот куда меня возьмут? Точнее кем. У школьника не так уж и много возможностей. А у меня уж подавно. Но умные мысли мою проблему не решат. В кармане пара леденцов и ключи от дома – вот и все мое богатство. На улице зима, и сидя на ледяной парковке супермаркета, я ощущал себя снеговиком. Родителей не было дома. А, может, и были. Я не знал. Просто не решался зайти. Не хотелось мне снова выслушивать лекцию о моей бестолковости и бесперспективности. Так уж сложилось, что в данный момент у меня не было никого. И придя в это место, я просто хотел забыться. В сущности, мне совсем некуда пойти. Я сел под колонной, слушая обрывки звуков, голоса, чужой для меня мир, которым жил и дышал этот город, но я не имел к нему никакого отношения. На парковке было темно, и ты не сразу заметил меня, как и я тебя. Всего-то каких-то жалких несколько секунд, пока ты возился с ключом, пытаясь открыть багажник своей машины. Затем ты закинул туда пакеты, а сам вышел из-за машины и зажал зубами сигарету. Похлопал себя по карманам, а затем заметил тень в углу и развернулся в мою сторону. - У Вас нет спичек? - Курить вредно, - просипел я, едва сдерживаясь, чтобы не застучать зубами. - Пить тоже, - он ухмыльнулся, выйдя на свет. - Жить тоже вредно. Но люди умирать почему-то не торопятся, - завернув шарф плотнее, я максимально присобрался, чтобы занимать как можно меньше места в пространстве и сберечь остатки тепла. - Давно тут сидишь? – положив сигарету в пачку, подошел. - Только пришел, - нагло соврал, шмыгнув носом. - Неудачное время года ты выбрал для единения с природой. Поехали, - он развернулся и пошел к машине. Долго я не раздумывал. Быстро подорвавшись с места, я подскочил к машине и втек на переднее пассажирское сидение. Ни вопросов, ни расспросов, ни любопытства – серьезный вид, и не более. Обогреватель в машине позволил мне немного оттаять. И даже подремать, пока мы ехали к его квартире. Он не проронил ни слова за всю дорогу. И когда мы вошли в квартиру. И потом… - Тебе некуда пойти? – скептически посмотрел на меня, поставив рядом чашку с горячим чаем и тарелку с омлетом и кое-как накромсанными овощами. - Некуда, - я стащил со стола кусочек вяленого мяса. Не знаю, почему я так сказал, но возвращаться в этот дом я не хотел. - Ешь, - будто приказал и ушел в комнату. Я старался не давиться и есть медленно. Рик рассказал о том, что был женат несколько лет, и что у него есть маленький сын, с которым ему не дает повидаться бывшая жена. Потом мы начали что-то обсуждать, я рассказал о своей ситуации, а он внимательно меня выслушал. Когда он начал говорить, что думает по этому поводу, я даже не заметил, как меня начало клонить в сон. Мне нужен был отдых. Моему телу и мыслям. - Будь моим любовником, - тихо сообщил Рик. В жизни бывает всякое. Иногда с нами происходят нереальные вещи, и тебе кажется, что ты спишь. Ты понимаешь, что этого не может быть, но проснуться не получается. Слова кажутся абстрактными, иррациональными, абсолютно нереалистичными. И не понятно, где правда, а где шутка. Я открыл глаза и увидел твой взгляд. Немного уставшие, покрасневшие глаза игриво блестели. Пугающие и гипнотизирующие своей нереальной притязательностью. Он смотрел на меня, как хищник в засаде, готовый в любой момент выпрыгнуть из своего укрытия и наброситься на ничего не понимающую жертву. Я видел, что для него это непонятно, сложно и не поддается восприятию. И как ему удается при такой внутренней борьбе сохранять внешнее спокойствие?! Идол, божок, вырезанный из камня, величественно созерцающий с высоты на простых смертных. Он сел рядом и взял меня за руку, аккуратно сжимая пальцами ладонь. На руке у него были тяжелые позолоченные часы. Каждый раз, стоило ему повернуть руку под другим углом, как гладкий металл, возвращая в реальность, холодил кожу. От Рика исходил запах табака, бензина и стирального порошка. Даже его дом впитал все эти запахи, завершая образ холостяцкого жилья. Особенно сильно об этом говорил беспорядок. Только очень занятой холостяк может жить в такой обстановке. Нос щекотал аромат одеколона, резкий, пьянящий, которым веяло от рубашки, шеи и волос. В этой напряженной тишине я особенно остро подмечал каждую деталь. Клацнули настольные часы, извещая, что наступил следующий час, разрушая идиотское оцепенение. - Ты вообще понимаешь, о чем просишь? – я начал приходить в себя. А я начал думать, что это у меня проблемы с восприятием. – Я парень, и знаешь ты меня всего два дня. И как я должен на это реагировать? – в моем голосе не было ни злости, ни отвращения. Просто в сложившейся ситуации мне захотелось сделать ему выговор. - Я думал, что будет хуже. – Рик пожал плечами и облегченно улыбнулся. – Запомни, я тебя ни к чему не обязываю. Это просто предложение. - Это – не смешная шутка, - съязвил я. - Ты считаешь это шуткой? – в его голосе заскрипела злость. И мне захотелось уйти. Только идти мне было некуда. Точнее незачем. Он совсем дурак? Был женат, а теперь на парней переключился? Щелкнуло тумблером, и милый гетеро стал геем? Дудки! Не верю я в такое стечение обстоятельств. Потом Рик подвез меня до дома, разговаривая о чем угодно, но ни единым словом не напоминая о том разговоре. Я тоже максимально старался не задевать этой темы, решив, что он просто устал после работы. А на следующее утро, когда я вышел из дома и завернул за угол, то увидел его. - Утро доброе, - отлепившись от дверцы машины, протянул мне руку. – Поехали. – Всего три слова. А больше и не нужно, чтобы донести до человека суть своего желания. Видимо Рику по утрам и вечерам было совсем скучно, потому, что он провожал меня в школу, забирал с подработки. А потом мы пили пиво в баре. Иногда заходили к Сейджи. На вопросы бармена я отвечал, что мы дружим. Но дружба у нас была весьма странная. Как ни крути. Сейчас, анализируя все те события, я осознал, что уйти мне следовало еще тогда, когда Рик предложил мне стать его любовником. Просто встать и уйти. А я не захотел. Иногда Рик прикасался ко мне мимолетно, вроде невзначай, и резко менял тему разговора, не давая мне возможности выставить претензии. Но я понимал, что это не так. Раньше я обнимал Масаки-сана, но это было по-другому. Тогда я его любил. А теперь все не так. И воспринимается иначе. И чувствуется абсолютно на другом уровне. Но сейчас я действительно понимаю, как можно ощущать человека. И это не простое невинное «люблю». Это нечто большее, совсем иного рода. Это не «люблю», это… По ночам мы веселились, собираясь большими компаниями. У Рика было много знакомых, и я вполне влился в их среду. Даже не заметил, как стал частью их компании. И со временем Рика стали приглашать вместе со мной, прекрасно понимая, что мы не пара. Но преимущество общения с Риком было колоссальным. Знания, которые он давал, опыт, которым делился – с ним было весело и интересно. Но недостатком была постоянно возникающая неловкость. Будто воздух вокруг нас электризовался, и становилось трудно дышать. Рик помогал мне делать домашнее задание, изображая знающего материал учителя. А мне постоянно становилось неловко – он умный, а я нет. Мне хотелось поскорее окончить школу, чтобы и самому стать умным, чтобы добиться чего-то. И хотелось это сделать самому. Однажды мы прогуливались до дома пешком. Кажется, это был конец февраля, и холод постепенно начал уступать весеннему теплу. Пусть иллюзорному, но душу грела возможность порадоваться теплому солнышку, которое понемногу начинало согревать спящий под снегом город. Я шел чуть впереди, резво переставляя ноги на бордюре, вышагивая птичкой по своей тонкой жердочке, а Рик шел позади, смакуя неизменную сигарету. И как я ни старался бороться с его пагубной привычкой, мои старания были пресечены в корне и глубоко зарыты еще в самом начале. Сам не понимаю, как завел речь о браке, детях и том, что такой мужчина, как Рик должен непременно обзавестись нормальной семьей, которая будет его любить. - Я смотрю, что слова до тебя не доходят, - зло прошипел Рик, свирепо глядя из-под вьющейся светлой челки. - Так я же правду говорю, - выкрикнул я, защищаясь. Сдался ему сопливый школьник, который не может ничего дать такому человеку. - Я же говорил тебе о своих намерениях, - даже тихий спокойный шепот сквозил неподдельной злостью. - Это просто помутнение. Не бывает такого. Подумаешь, перепили разок, - это моя вина. Нужно было сразу уйти. И не возвращаться. И какой черт дернул меня припереться на ту стоянку?! Он странно покосился на меня, выбросил сигарету и подошел ко мне, вздернув и закинув себе на плечо. Я начал брыкаться и вопить что есть силы. Куртка со свитером задрались, оголяя поясницу, а я не переставал протестовать и колотить его спину кулаками. Я прекрасно понимал, что Рик сильнее меня. Но насколько он силен я понял лишь тогда, когда не смог вырваться из хватки. Сначала мне было даже смешно от комичности ситуации – молодой папаша воспитывает свое непослушное чадо. Хоть Рик и выглядел молодо, да и был не таким уж стариком, но разницу я улавливал. Я попросил отпустить меня, но он, не проронив ни звука, целенаправленно шел в сторону дома. Кажется, я его действительно разозлил. Было темно и скользко, моросил противный ледяной снег. От завывания холодного ветра становилось зябко, а открытая спина и вовсе заледенела. Рик нес меня молча, стиснув зубы. И чего ему так злиться?! Мимо проезжали машины, притормаживая возле нас. Но я не кричал и не брыкался, а, значит, все в порядке. Мне вдруг стало спокойно. Не знаю почему. Я уткнулся носом в гладкую кожу темной куртки, ощущая сквозь материал жар его тела и силу. - Поставь уже меня. Люди увидят, - пробубнил у двери в квартиру. - Не говори так больше, - он обиженно на меня посмотрел. – Я тебе душу излил, а ты мне гадости говоришь. Это не по-человечески. - Я просто не знаю, что и как… - виновато опустил голову. У меня кроме Масаки-сана никого не было. И я растерян. - Мы можем попробовать, а потом решить, - Рик открыл дверь и пропустил меня вперед. – Какой твой положительный ответ? Я в упор на него посмотрел. Не могу описать свои эмоции в этот момент. Такой грозный зверь сейчас стоит передо мной и смотрит взглядом побитого щенка. - Я не предлагаю тебе того, чего ты сам не захочешь, - твердо повторил он свою позицию. – Ладно, проехали, - махнув рукой, он пошел на кухню. Когда я вошел следом, то Рик уже был прежним. Веселый, чуть надменный, с хитринкой в глазах – таким я его помню с нашей первой встречи. Я что-то сказал, а он ответил шуткой, и мне сразу стало легче. Будто так было всю жизнь. Теплая волна облегчения согревала изнутри, пьяня и дурманя. И завораживающая тишина вокруг, нарушаемая шелестом пакетов со снэками и щелканьем стенок жестяных пивных банок. Я знал, что долго уходить от этой темы мне не удастся. Рано или поздно мы вернемся к этому разговору. Я прихожу сюда постоянно, каждый вечер. И я прекрасно понимаю, что это не будет происходить вечно. Для него, как и для меня это в порядке вещей. Мне ли этого не знать. Я не хочу потерять Рика. Он, правда, стал мне кем-то вроде друга. Я привязался к нему. В какой-то степени он стал мне дорог. И просто так это нельзя перечеркнуть. Невозможно выкинуть человека из жизни в одно мгновение. Но хуже будет, если я останусь тут. Я могу измениться, потерять себя. А я только начал чувствовать жизнь. Однажды я пойму весь смысл своего существования, и захочу поделиться этим с Риком. Нельзя делить все на белое и черное, правильное и неправильное. Я много раз говорил это себе после разговоров с родителями. Существует только то, что подтвердит твой статус человека. О чем-то говоря или что-то делая, мы порой не понимаем, что все самое прекрасное находится внутри нас. И в непостоянстве этого мира мы не замечаем, как врем самим себе, выдавая желаемое за действительное. Только потому, что так легче. И понятнее. И некого осуждать. Думаю, что не случится ничего страшного, если мы продолжим видеться. Не каждый день, изредка, но все же.