One way ticket

Приехав к нужной локации, мы вышли из автобуса и под чутким руководством учителей и инструкторов приступили к первому пункту нашего отдыха, а именно – поиск подходящего места для конечной остановки. Спустя час блуждания по неизвестной местности, когда нашли подходящую поляну, мы снесли туда все свои вещи, и каждому было предложено выполнить какую-то часть работы. Я не первый раз посещаю подобные мероприятия, но в этот раз все было по-другому. К какой бы компании я ни пытался прибиться, меня отправляли восвояси, и просили не беспокоить. Тут все могут справиться без меня. И зачем я поехал с остальными? Мог и у Рика остаться. Поэтому, решив никого не мучить своим присутствием, я отправился на исследования местности. Как бы мне ни было неприятно находиться в обществе этих людей, а место, которое они выбрали, было волшебным. Темно-зеленые холмы вдалеке возвышались над ледяной прозрачной речушкой, которая брала свои истоки где-то за ними. По ближайшую ко мне сторону разлегся луг с благоухающими полевыми цветами. Красные, синие, желтые, всех оттенков радуги, распустившиеся буйным цветом, дополняемые тонкими ароматами мяты, радовали глаз и оттесняли грусть. Справа от меня расположилась длинная полоса лиственных деревьев с мощными корнями, рассекая, словно полукольцами твердую почву, длинные тонкие ветви которых под своей тяжестью клонились вниз и в некоторых местах терялись в линии земли. Эта первозданная, нетронутая людьми красота завораживала. Запечатлев в памяти это место, я решил пройтись по лесистой части этой сказки. Перепрыгивая большие корни, цепляясь за ветки, я добрался до уютной площадки, которая, словно по заказу была обрамлена могучей корневой системой. Но подойдя ближе к этому месту, я приостановился. Кажется, там кто-то есть. И этот кто-то решил спрятаться от любопытных глаз. Я подкрался ближе и заметил Его. Изящный силуэт в узких рваных джинсах, заправленных в высокие ботинки на шнуровке, белая футболка с немыслимым принтом какой-то рок-группы, и темные волосы, длиной до плеч, обрамляли узкое лицо, верхняя часть которого была спрятана под панамой цвета хаки. На руках у парня, а это был именно парень, красовались металлические и кожаные браслеты с шипами и всевозможными заклепками, а также серебряные перстни, которые смотрелись весьма громоздко на тонких пальцах. Довершал образ черный лак на аккуратно обрезанных ногтях. - Подглядывать нехорошо, - в полумраке лесного колпака вспыхнул уголек сигареты. Так он здесь курил, поэтому и спрятался. - Я не подглядываю. Я гуляю, - обижено фыркнув, я спустился к нему. Меня разоблачили, и прятаться больше не было смысла. - А чего с остальными не проводишь время? – затянувшись, он протянул сигарету мне. - Я не курю, - попытался сделать максимально серьезный вид. - А это и не табак, - из-под краев панамы показались карие глаза, а губы скривились в ироничной улыбке. Никогда не курил травку. Но почему-то сегодня мне стало интересно. И долго не раздумывая, я затянулся едким тяжелым дымом. Странное сладко-горькое послевкусие мне не особо понравилось, а горло и легкие царапнуло неприятным спазмом. Выпуская мутноватое облачко, я закашлялся и попытался вдохнуть как можно больше воздуха. Но с каждым новым вздохом мне становилось все хуже, а виски и затылок странно сжало, будто меня запихнули в помещение, набитое ватой. - Это отрава, - выкашляв всю горечь, я зло посмотрел на негодяя. – Как такое вообще можно курить? - Со временем привыкаешь, - как не в чем ни бывало, он затянулся и выпустил колечко дыма. – А тебе я предложил только потому, чтобы ты меня не спалил перед остальными. Так сказать, - снова затянулся, - моя страховка, - прохрипел и выдохнул. – Больше предлагать не стану. Я и так вижу, что ты таким не интересуешься. - А Вы… - Кирихара, - он выбросил окурок и развернулся ко мне лицом. – И можно на «ты». У нас не такая большая разница в возрасте. - Тецухиро, - после Рика мне стало немного легче обращаться к людям по имени. - Я студент педагогического факультета. А тут прохожу практику. - Один из инструкторов? - Да, вас в этом году много, поэтому попросили всех свободных посодействовать укреплению духа единения, - рассмеявшись своим мыслям, он начал внимательно меня разглядывать. – Конфетку хочешь? – протянул мне молочную карамельку. - Нет, спасибо, - я посмотрел на край луга, откуда показывались фиолетовые колокольчики. - А мне нравится есть сладкое, когда покурю, - мечтательно сообщил Кирихара и разлегся на толстом корне. - Не сомневаюсь, - пробурчал я, обижаясь на парня. Подумаешь, я бы и так никому ничего не сказал. А теперь у меня в голове туман. - А ты чего такой недовольный? Мизантроп? Людей не любишь? – началось. Пробило человека на разговоры. А мне разговаривать не хочется. Тем более, с таким проходимцем, как ты. - Это они меня не любят, - что я только что ляпнул? Я же не собирался ему ничего говорить. - А почему? – этот взгляд глубоких карих глаз внушил мне доверие. Я не знаю почему, может, это из-за наркотика, а, может, из-за того, что мне в последнее время стало совсем тяжело, или Кирихара показался мне хорошим человеком, но я, сам того не понимая, рассказал ему свою историю. А он меня слушал. Хотя мне показалось, что он вообще игнорировал мое присутствие. По его виду можно было сказать, что он сросся с деревом, стал частью природы. - И только поэтому ты так сильно грузишься? – кажется, я ошибся, и он меня слушал. А я думал, что он пеньком обернулся. - А я радоваться должен? – с раздражением зашипел на него. Я тут душу изливаю, а он считает мелочью такую трагедию. - У всех есть проблемы. Но люди привыкли их решать. А ты ушел в себя. - Никуда я не ушел. Здесь я! – какой же он… - Ладно, - он встал, поправил панамку, отряхнулся и вылез из этой импровизированной засады. – Пора возвращаться. Там уже все подготовили. Я пошел. И тебе советую не задерживаться. Там, небось, уже и овощи с соусом приготовились, - хихикнув, он слез на поляну и медленно побрел к нашему лагерю. После его слов мне резко захотелось кушать. Я бы и слона съел, если бы мог. А еще мне захотелось сладкого. Наверно, поэтому Кирихара так любит карамельки. Добредя до лагеря, я взял себе поесть и присел в стороне, чтобы насладиться своей трапезой в одиночестве. - Вот, - ко мне подошел Кирихара и протянул листок. – Мы обычно зависаем в этом клубе. Приходи, когда станет скучно. Если возникнут проблемы с фейс-контролем, то назови мое имя и тебя сразу пропустят. - Я подумаю, - сунув листок в карман, посмотрел вслед удаляющемуся студенту. – Спасибо! – он улыбнулся и подошел к учителям. И вот я познакомился с еще одним неплохим человеком. Да, у него есть недостатки, но это не главное. Главное то, что он, не смотря ни на что, непредвзято ко мне отнесся. И это приятно. Потому как есть еще один человек, для которого такого рода отношения не представляются ужасными. Нужно будет сходить как-нибудь в этот клуб. Может, там и остальные завсегдатаи окажутся такими же, как и Кирихара. Когда я пришел к Рику, то он встретил меня вполне радушно. Я рассказывал ему о знакомстве с Кирихарой, и попутно отбивался от его медвежьей хватки и возгласов, что он скучал. Но надолго меня не хватило. Не знаю почему, но Рик каждый раз мог сделать так, как ему было нужно. И, правда, лаской можно добиться гораздо большего, чем угрозами. Хоть я протестовал и брыкался, он обнял меня, успокаивая, и в итоге я согласился с ним. Он ни разу не показывал мне, что хочет как-то меня унизить или оскорбить. Особенно после того, как я добровольно решил с ним быть. Я не знаю, что будет дальше, но то, что со мной происходит сейчас, меня вполне устраивает. - Не хочешь прогуляться? – я знаю, что сидеть в четырех стенах проблематично, но и на людях показываться тоже нехорошо. И чувствуя мои мысли, Рик продолжил, - поедем в другой город. Там нас никто не будет знать. Хочешь? - Хочу, - посмотрев на него исподлобья, я понял, что злиться не стоит. И, широко улыбнувшись, я выскочил из его квартиры на улицу, щурясь от яркого весеннего солнца. Как и обещал, Рик привез меня в соседний город к океану. Я выбежал из машины и запрыгнул на бордюр. Спускаться к воде мне сейчас не хотелось, и я, раскинув руки, балансируя, несся по узкой полосе бетона. А Рик, снисходительно смеясь, вышагивал рядом, готовый подхватить меня в любой момент. Я хотел представить на его месте кого-нибудь другого, но ничего толкового в голову не лезло. Сейчас это было идеально. Я даже решил задуматься о том, может, попробовать влюбиться в него. Рик с первого взгляда показался мне не таким, как все. Я сбавил обороты и перешел на быстрый шаг, погрузившись в свои мысли, и… свалился в подставленные руки. Я извернулся, воровато оглянулся и выскользнул из его рук. - Лучше бы дома остались, - пробубнил я, краснея. Рик погрустнел, и я его понимаю. Он хотел сделать, как лучше, а получилось не очень. - Успеешь еще дома посидеть. Живем один раз, - и эта жизнь может стать кошмаром. Ты даже не представляешь, каково это – стать изгоем. - Не волнуйся, мне и так нормально, - я пожал плечами и зашагал в сторону машины. Настроение резко пропало. - Я отвезу тебя домой. До дома мы ехали в тишине. А когда доехали до угла улицы, то он закрыл машину на замок и осмотрелся по сторонам, обозревая наличие на улице посторонних. И, не дав мне выбраться, притянул меня к себе, жадно и неистово целуя, будто видимся в последний раз. - Не хочу тебя отпускать, - честно признался Рик, тяжело дыша. - Я могу тебе позвонить вечером, если хочешь. - Может, не пойдешь домой? Ко мне поедем, - сказал он как-то жалобно. Странно было наблюдать. Как такой большой и сильный, начнет канючить, как ребенок. Мне стало настолько смешно от одного только его вида, что я запустил пальцы в его мягкие волосы и притянул к себе, создавая беспорядок на его голове. - И это я школьник, - поцеловав его, я отстранился и ткнул пальцем на дверцу. Мы могли бы и больше поговорить, но из-за угла вышла соседка с сынишкой лет пяти и пристально посмотрела на машину. И как бы мне не хотелось растягивать этот момент, но пришло время прощаться. Я больше суток не был дома, и если не буду там появляться хоть изредка, то у меня могут возникнуть проблемы похуже «самоидентификации» и «похода к психологу». Мне могут вовсе перекрыть кислород, заперев в четырех стенах моей маленькой комнатушки, окно из которой показывает лишь соседский забор. Я попытался отстраниться от Рика, но он сказал, что ему все равно, что подумают об этом окружающие. Несильно оттолкнув его, я, пользуясь его замешательством, выскользнул из машины, помахал на прощанье рукой и скрылся за углом серого забора. Родители оказались дома. Мать хлопотала на кухне, а отец читал газету, разместившись на диване в гостиной. Так проходили их обычные вечера и выходные. В квартире приятно пахло карри и овощным супом. Но ужинать в их компании мне в последнее время не хотелось. Я быстро снял обувь и прошел в свою комнату, не обращая внимания на эту бутафорную идиллию, которой мои предки пытаются себя успокоить. Когда мои шаги приблизились к комнате брата, то шумная возня в помещении стихла. Видимо, прислушивается к тому, что я собрался делать. Если он меня не боится, то почему так себя ведет? Или они думают, что, игнорируя меня, смогут залатать ту зияющую дыру в своей семье? От этой мысли у меня внутри все скрутилось тяжелым тугим черным узлом, но я уже начал привыкать не замечать их отношения ко мне, прокручивая в голове установку: мне до этого нет дела. Эта семья стала мне чужой. И единственное, о чем я мечтал, возвращаясь домой, чтобы меня вовсе не замечали, и забыли о моем существовании. О нем и так редко кто вспоминал, и для меня был удивительным тот факт, что родителям приходило в голову периодически тыкать меня носом в мое неизвестное будущее. Как так получалось, но спустя какое-то время приходила мама и капала на мозги, заливаясь слезами, а иногда меня наведывал отец, пытаясь воспитывать. Я уже даже начал немного огрызаться в ответ, ощутив, что перешел свой рубикон становления и изменив идеалы в душе. Я снял куртку на пороге. В моей комнате всегда царил порядок. Я с детства не мог жить в грязи. Потому что у человека всегда должно быть его собственное пространство, которое он может хранить и лелеять. И в этом углу нашего большого семейного дома я привык отдыхать ото всех. Тут я мог почувствовать свою пусть маленькую, но безопасность. Этот микроскопический мирок, огражденный четырьмя стенами и окном с видом на забор, стал моим необитаемым островом, где были только я, мои мысли и мои душевные страдания с переживаниями. Но боль, как показывает практика, пробуждает душу и делает нас сильнее. Можно понять основные ценности жизни, выставить приоритеты. Часы показывали начало восьмого. Я переоделся, попытался сделать домашнее задание, но мысли никак не могли улечься в моей голове и отвлекались на постороннее. Я накинул свою куртку, быстро сбежал по лестнице в прихожую, нацепил ботинки и выскочил на улицу, не забыв запереть дверь. Отец что-то крикнул, пожалуй, только сообразивший, что за смерч пронесся мимо гостиной, но я его не слушал. Я был рад, что не столкнулся с ним вчера. Застегнув куртку доверху, я бодро припустил вдоль улицы. Я привык всегда ходить довольно быстро. Не знаю, почему, но мои движения резкие и порывистые. Я не могу долго сидеть на месте, постоянно что-то делая и носясь, как угорелый. А главное, я стараюсь все делать качественно. Думаю, это мое преимущество. Но моя быстрая реакция на происходящее мало кого устраивает, учитывая тот факт, что чаще всего мне в жизни попадались люди, предпочитающие жить медленно и размеренно. Мне стоило огромного труда сидеть дома в четырех стенах. Зато на улице становилось спокойнее. Свежий воздух манил своей притягательной силой, перед которой было трудно устоять. Улицы кипели энергией и жизнью, тем, что я долгое время пытался найти внутри себя. Поэтому, растворяясь в жизни ночного города, я чувствовал себя живым и практически счастливым. Сейчас на улицах было довольно тепло, и стремительно приближающееся лето наполняло воздух приятным теплым запахом травы, а деревья зеленели и покрывались цветением. По вечерам на улице не было темно, хотя сумерки все еще не желали сдавать позиции перед летними долгими днями, и встречали прохожих зажженными фонарями, ярким свечением неоновых вывесок и светом, льющимся из окон домов. До дома Рика был час ходьбы, и я даже успел немного замерзнуть. Хоть лето и приближалось, но по вечерам было достаточно холодно. Ковыряя недавно полученным от Рика ключом в замке, чертыхаясь из-за непривычной конструкции, я попытался открыть замок. Но он никак не поддавался. Руку внезапно повело вслед за дверной ручкой, и я попросту ввалился в квартиру, падая на Рика. От неожиданности я даже растерялся. Я хотел прийти пораньше, чтобы приготовить ему ужин. - А я думал, что ты не придешь, - Рик прижался ко мне, поцеловав. Затем принялся расстегивать мою куртку, планируя повесить ее на крючок. - Я и сам могу раздеться! – запротестовал я, пытаясь получить хоть каплю самостоятельности. Мне очень не нравилось, что Рик воспринимает меня, как ребенка. Пусть он и старше меня на десять лет. Масаки-сану в голову никогда не приходило, что я могу быть безруким и ни на что не способным. Может, Рику просто нравилась гиперзабота? Но мог бы, на крайний случай, и у меня спросить, нравится это мне или нет. Рик подтолкнул меня в спину, запуская в комнату. – Я так соскучился по тебе, - он что-то бормотал, зарывшись лицом мне в плечо, но дальше я просто не понимал, что он там бубнит в мой реглан. Но смысл был мной понят – он скучал и очень рад меня видеть. - Мне сегодня нужно в школу. Иначе экзамен не сдам, - я зевнул, глядя на часы, и уютно устроился на широком плече. Рик потянулся, загребая меня в кольцо своих рук и притягивая ближе, чтобы чувствовать меня каждым сантиметром своей кожи. – Может, тебе и не нужно с утра на работу, а мне нужно. Конец года все-таки. – На этих словах мне позволили выползти из-под одеяла. Я активно собирался, пока Рик курил и пил кофе в кухне. – Если что, ключ у тебя есть. Заходи в любое время. – Донеслось до меня из-за спины. Я невольно вздрогнул, но потом успокоился, когда большая теплая ладонь естественно легла на мою спину и начала медленно перемещаться вниз. - Хорошо, - отозвался я, натягивая куртку. - Точно уверен, что завтракать не будешь? - Уверен. - Только вот что, я должен на днях поехать в командировку. Когда точно, пока еще не знаю. Может, и сегодня, - поправив выбившуюся прядь волос, Рик внимательно посмотрел на меня. – Дверь никому не открывай – у меня ключ есть, посторонних не впускай, на телефонные звонки не отвечай. Что я забыл? – нахмурившись, он почесал лоб. - Ключи, мобильный, кошелек… - начал перечислять я. - О, вспомнил, - Рик наклонился и поцеловал меня. Вне дома я не разрешал ему это делать, боясь новой волны осуждений. – Так не хочется с тобой расставаться, - он подхватил меня, и я почувствовал знакомый запах одеколона и сигарет. – Выходим, - я съехал вниз, а Рик открыл дверь. У каждого человека есть свои запах и отличительные черты. Масаки-сан ассоциировался для меня с чем-то солнечным и воздушным. Его любимыми цветами были светлые и пастельные. А вот запах Рика был горьким, немного раздражающим и дурманящим. Он ассоциировался у меня с темными, насыщенными цветами, такими, как красный, синий, желтый, хоть в одежде он выбирал серый и черный, неизменно нося свои официальные костюмы. А вот Масаки-сан предпочитал легкие мягкие ткани достаточно свободного кроя. Такими были для меня два самых запомнившихся человека в жизни. Такими разными и волнующими, внезапно вошедшими в мою жизнь и вызывающие бурю разных эмоций. Одного я любил, сильно, неистово, с придыханием ожидая новой встречи, желая заботиться о нем, беречь, как самое дорогое в жизни. А второго я просто желал, как цветы лето, как солнце утро, с появлением которых становится теплей и уютней. Не хочется куда-то спешить или что-то делать. Хочется жить одним днем, здесь и сейчас, ведь завтра может и не наступить.