One way ticket

Приехав в Нагою, я первым делом заселился в общежитие. Ну как общежитие, небольшая комната с кухней и санузлом. А большего мне и не надо. Вещей у меня немного, поэтому, из-за своей страсти к порядку, начав раскладывать их, я решил подумать над тем, зачем я здесь и что собираюсь делать дальше. Я столько раз думал о своей жизни и моей роли в ней, что сбился со счета. Я часто совершал поступки, не думая о последствиях, поддаваясь минутному порыву, душевному импульсу. А потом, задумавшись об этом, понимал, что снова и снова совершаю одну и ту же ошибку. Надеюсь, что став старше, я перестану так сильно ошибаться и начну сперва задаваться вопросом: «Зачем мне это нужно?». Хотя… насколько осмысленно я задаюсь этим вопросом? Кажется, что спрашивая самого себя, я загоняю себя в клетку некого комфорта и спокойствия. И с каждым разом, останавливаясь «подумать» прежде, чем что-то сделать, я чувствую себя ленивым ничтожеством, душа которого не способна полыхать от переизбытка чувств и эмоций. И закрываясь от внешнего мира под иллюзией спокойствия, я понемногу начинаю обретать самого себя. Взросление и осознание это, безусловно, хорошо. Но могу ли я сказать, что счастлив? Замкнувшись в себе, я превратил свою жизнь в бесформенное серое обыденное месиво, ограниченное механическим существованием без права обрести свои цвета. Я думал, что таким образом стану взрослым и ответственным. Но с другой стороны поездка в Нагою немного изменила меня. Ведь только сейчас я понял, что могу улыбаться. Улыбаться, без страха быть осужденным. Здесь все иначе. Новая жизнь; новые люди; новые друзья, которых в действительности можно назвать друзьями – все это складывается в причудливый калейдоскоп неизведанных до этого момента ощущений. Впервые за долгое время я могу вдохнуть полной грудью и с уверенностью сказать – я счастлив. Не до конца, конечно, но я уверен, что смелый шаг вперед способен изменить мою жизнь к лучшему. А сейчас мне остается только плыть по течению и ждать подходящего момента. Чтобы перешагнуть прошлое и начать строить иное, свое будущее. - Следующая пара будет в корпусе через дорогу, - сообщил мой одногруппник. - Спасибо за подсказку. Я сейчас только кофе возьму и присоединюсь к вам. Не ждите меня, - я подошел к киоску с большим кофейным аппаратом и встал в очередь. А пока очередь медленно, но уверенно продвигалась, я принялся рассматривать импровизированное, наспех написанное мелом на гладкой темной доске меню. Несколько раз перечитав шесть строчек и не найдя ничего сверхъестественного, я прислушался к голосам, стоявших передо мной кофеманов. Судя по обилию неизвестных мне слов и повышенным тонам, они обсуждали что-то интересное и высокоинтеллектуальное. Но больше всего меня заинтересовал голос одного из говорящих, которых блестяще отбивал словесные атаки своего оппонента. Непроизвольно улыбнувшись, я испытал забытое чувство битвы умов, когда твой мозг работает на полную силу, выискивая оптимальный и наиболее точный ответ. Я люблю беседовать на интеллектуальные темы. Похоже, и эти двое неплохо ориентируются в этой негласной игре. Я так заслушался, что едва ли не пропустил свою очередь. Спасло лишь то, что эти двое стояли передо мной. - Двойной эспрессо. Без молока. – До чего же мне нравится этот голос. А его обладатель… Как потом оказалось, это был Тацуми Соичи, учащийся в магистратуре. Думаю, он был самым прекрасным созданием из всех, которых мне довелось повидать за всю мою жизнь. Красивый, умный, интеллигентный. А фигура просто потрясающая. Совершенное существо, сошедшее на землю с небес. Поверить сложно, что один человек может быть настолько красив и притягателен. И хоть его мышцы не рельефны, рост не выше среднего, и эти нелепые круглые очки, но он, безусловно, мне нравится. Я пребывал в таком замешательстве, что готов был предложить все, что у меня есть. И даже то, чего у меня нет. Но есть единственный минус. Он – натурал. И это не тот натурал, который похож на Рика. Это нечто другое. И вскоре я узнал об этом не понаслышке. Сперва студенты рассказали мне, что он – исчадие ада. Потом я убедился в этом лично. Это великолепное создание состоит из сплошных недостатков: тяжелый характер, необщительность, полное игнорирование окружающего мира и людей вместе с ним, женатый на науке, и последнее, но самое важное… он – гомофоб. И это не может не угнетать. А что самое ужасное – этот человек не может запомнить моего имени. Я сбился со счета, сколько раз пытался с ним заговорить и познакомиться. Но каждый раз мои попытки терпели неудачу. Раз за разом, изо дня в день, я пытался нащупать нить, которая сможет связать меня с ним. Я даже дошел до той мысли, чтобы просто дружить с ним. Как бы печально это не звучало. Я впервые после разрыва с Масаки-саном задумался о том, как тяжело быть отвергнутым. Я слишком быстро со всеми расходился. И хотя меня обвиняли во всем, я лишь продолжал извиняться, так и не сказав: «Ты мне никогда не нравился». Так было все время. Затем, решив, что попыток было слишком много, я вообще перестал заводить постоянные отношения. Любой, кто был со мной, в конечном счете, узнавал эту часть меня. Я не хотел западать кому-то в душу. Как только я оставлял их, я исчезал из их памяти. Именно таких кратковременных отношений я и хотел от людей. Не ожидал и не рассчитывал на что-то большее. Так было долгое время. До недавнего момента. Как только я увидел Тацуми-семпая, я возжелал, во что бы то ни стало, завладеть им. Его телом, его сердцем, душой, вниманием… Когда я засыпал, я думал о нем. Пытался представить его. И хотя я понимал, что в реальной жизни все окажется совсем иначе, но, тем не менее, я не желал отказываться от такого удовольствия. А спустя некоторое время, даже не заметил, как просто не мог существовать без него. Каждое утро я летел на учебу с единственной мыслью поскорее добраться до университета, чтобы снова увидеть его. А если повезет, то и поговорить. Обо всем. Об интересах, о науке, о будущем и перспективах, которые предоставляет наш университет. Но он упорно игнорировал меня, практически не предоставляя мне хоть малую часть информации. Как неприступный ниндзя на допросе. Он даже не представился, хоть я и так знал его имя. А вот мое… неужели так трудно запомнить одно единственное имя?! Однажды мне повезло, и я застал очередную его беседу с профессором. Они так хорошо общались. А семпай так свободно себя вел с этим мужчиной. Будто психолог. Невероятно, удивительный слушатель и человек, который способен задать грамотный вопрос. И что бы ни говорил профессор, я предугадывал очередной вопрос или фразу. Я понимал семпая с полуслова. И мучился сомнениями. Я осознавал, что это бред, но мне хотелось стать ближе к нему. И ничего не мог с собой поделать. Оторваться от него я был не в состоянии. Я влюбился в этот образ, созданный собственным воображением, и абсолютно не желал от него отказываться. Но мои старания ни к чему не приводили. Я отчаялся. Напился с горя. Потом еще раз. В Нагое тоже были бары для таких, как я. Там я познакомился с очень интересным и харизматичным барменом по имени Хирото. Именно он и стал моим другом и жилеткой, в которую я периодически плакался из-за своей односторонней неразделенной любви. И сколько бы я ему ни жаловался, на душе было паршиво и тоскливо. Занесла меня нелегкая. Из огня в пламя. Я только свыкся с мыслью, что с Масаки-саном мы больше никогда не сможем быть вместе, как появилась другая проблема – есть человек, которого я полюбил, но он слишком недосягаем. Как запретный плод, который висит высоко на верхушке дерева. Как автобус, который только отошел от остановки, а ты бежишь за ним, пытаясь догнать. И молишься, чтобы водитель заметил тебя, бегущего по дороге, остановился и открыл двери. А он не останавливается. И даже не потому, что не видит тебя, просто не хочет тебя видеть. И ты понимаешь, что в этой гонке тебе не выиграть. Но больше всего меня удивляет другое. Не понимаю, почему, но мне хватает просто видеть его каждый день в университете. И с каждой новой попыткой заговорить мне становилось все тяжелее. Порой мне казалось, что мой скелет состоит из залитого внутрь свинца. На переменах я садился на лавку в сквере и смотрел на него издалека. И тосковал. Будто лишал себя чего-то важного, необходимого и уютного. А спросить напрямую я боялся. Но однажды наступил момент, которого я, кажется, ждал всю свою жизнь. Мне удалось подобраться к нему поближе, когда семпай был совсем один. Он просто сидел и читал книгу. Кажется, я готов отдать все, чтобы быть рядом и смотреть, как он читает. Это зрелище, правда, завораживает. - Хорошая книга. Недавно по телевизору передачу показывали, - неужели мне больше нечего было сказать? Да кому интересно, что там по телевизору показывали?! – Простите, я не хотел быть навязчивым. – Не то, чтобы не хотел, просто поддался моменту. Мне терять нечего. - Когда? - Простите, что?.. – это он мне? Впервые! И чего я так радуюсь?! - Передача… когда была? Я должно быть пропустил. – Он такой милый, когда огорчается. Интересно, когда он плачет, он так же мило выглядит?! - Эм… я записал ее. Могу дать кассету. – Я дам ему материал, и обо мне снова забудут. Обидно. - Я не могу посмотреть дома. - Можно посмотреть у меня. Я один живу. – Что я несу? Он же сейчас откажется. - Было бы здорово. Спасибо. Ты меня выручил. – Что?! Неужели… этот день наступил. Я и он… в одном доме… вдвоем. - Можно сегодня, - только не откажи. Я так на это рассчитываю. - Я поздно заканчиваю подработку на кафедре. Сразу после можем встретиться тут. - Я буду ждать, семпай! – И чего я радуюсь, как маленький ребенок конфете?! Это же просто просмотр записи. Или не просто? Я бросил беглый взгляд на семпая и обомлел. Все же высокий, довольно изящный, в принципе в моем вкусе. Даже больше. Не сильно худой, скорее жилистый. А его лицо – просто картина, благородный профиль. Стоило ему внимательно посмотреть на меня, я просто расплылся от чувств. До сегодняшнего дня я и представить не мог, что такой тип мужчин может быть настолько сексуальным. Убийственно сексуальным. И, разглядывая его, я понял, что прозвище – «Монстр» - ему не подходит. Возможно внешне, лишь резкостью и агрессивным поведением семпай выглядел опасным и жестоким, но внутренне… В его глазах можно было разглядеть неподдельную доброту, которая поражала своей чистотой. Невероятное спокойствие и гармония уюта, мягкое тепло и безграничная ласка. Да, с другой стороны он казался абсолютно безобидным. *** Жаль, что в итоге с профессором так нехорошо получилось. А я так надеялся сблизиться с семпаем. Возможно, это просто очередное испытание для меня. Мне нужно совсем немного подождать, и ожидание с лихвой окупится. Просто мне стоит больше внимания обращать на чувства других, научиться ждать и стать терпимее. Чтобы стать «взрослым», мне стоит лишиться своего детства. И говорить о любви не научишься, пока не потеряешь ее. Красоту не заметишь, пока не будешь окружен безобразием. И тонкий аромат пряностей лучше оценивать в сравнении с отбросами. Никогда не стать первооткрывателем чего-то невероятного, прежде чем не окунешься в серость. Нельзя мечтать, когда есть все. Все в нашей жизни закономерно. И любой конец дает нам новое начало. А если ты что-то теряешь, то учишься на ошибках, становишься лучше. Совершенству нет предела. С каждым новым шагом вперед мы становимся прекраснее. А еще мы готовы к новым целям и свершениям, к новой любви. Когда ты начинаешь новую жизнь, ты начинаешь верить в новую любовь. В ту, которая продлится вечность. Не тронутая серыми буднями и обыденностью. И эта любовь неподвластна ничему, кроме тебя… и его.