Управа на стервятника

- Николай. Коля. Николас. Ник. Николя, - Франция смакует слова на вкус, проговаривая с различными вариациями, и думая, какое из этих имён больше подходит хмурому славянину. – Может, тебе больше нравится «Николя»? - Заткнись. - Ммм, точно. Николя. - Закрой свою пасть. Совершенно спокойный тон. Тем интереснее его доводить. Ждать, когда этот невозмутимый хорек, наконец, покажет свои зубки. Его выдают пальцы. Сплетённые в замок, они едва заметно подрагивают. Бесится. - С чего вдруг? – Францию ему улыбнулся. Уж он-то не сдерживается в проявлении своих чувств. Беларусь склоняет голову набок. Интересно, что он сделает? Посмеет ударить гостя своей сестры прямо в её доме? - Мальчики, а вот и я, - в гостиную впархивает Россия. «Мальчики» смотрят на неё с одинаковой нежностью. Вот она поставила чайник на стол, села на своё место, быстренько поправляя сбившуюся из причёски светлую прядь. - Не устану говорить тебе это, Анечка, но ты очень красивая, - коварно пошёл в атаку Франциск. – Сегодня прямо королева. Будь у меня с собой брильянты, я бы осыпал тебя ими с ног до головы. - Хватит цветов, что ты принёс! - бросила взгляд сияющих глаз на вазу, откуда выглядывали алые розы. - Давайте пить чай с тортиком! Николай хмуро подставил свою чашку первым. Кинул кусочек сахара в чай и стал пить маленькими глотками, чтобы не обжечься. Сестра нарезала торт. - Сегодня, думала, так целый день в кровати и проведу. Ленивая стала-а… А ещё ж в парикмахерскую надо было сходить… Франции, казалось, ничего не было нужно, кроме её речей. Высшая степень заинтересованности не сходила с его лица - это очень льстило одной молодой особе. И чем счастливее выглядела Россия, тем мрачнее становился её брат. - Колька, а ты чего молчишь? – Россия заметила, что с ним что-то не так. – Расскажи, как у тебя дела. - Нормально, - смотрит в сторону. - Да? А… - Передай пожалуйста во-о-он того печенья, - Франция решил переключить внимание на себя. «Сам дотянешься» - читалось во взгляде Николая. Однако, пока сестра была рядом, он не смел показать своё недружелюбие. Взял тарелочку и «легонько» пододвинул её французу. - Не за что, - уголки губ Беларуси приподнялись вверх. Пока Франция незаметно тряс прищемленную руку, строя планы грандиозной мести, Россия продолжила рассказ о своём распорядке дня: - Ну, вот ничего не успеваю! Пока разберёшься с документами, выслушаешь от главного, какая ты непутёвая, да, наконец, освободишься от всяких там проверок, так сто лет пройдёт! Никакого личного времени… Ой! Николай был бледен, как снег. На его лице читалась высшая степень удивления. Бросил взгляд на правую руку, от которой буквально шёл пар, и поморщился. - Я хотел подлить себе ещё чая… - оправдывался Франциск. – Не видел, что он… - Нужно срочно обработать! – Аня вскочила со своего места. - Всё нормально, - отнекивался братик. – Не болит уже. Садись. - Ага, не болит! Красная какая! Сейчас, сейчас, где у меня тут аптечка… Эти двое остались наедине. Снова сверление друг друга взглядами, только теперь, Беларусь смотрел озлобленно, а Франция – чуть виновато. Он ведь и, правда, не хотел шпарить Колю кипятком. Хотя, какое там «кипятком», всего-то чуть горячее обычного чая. - Извини. Простой враг превратился в кровного. Он-то не поверил, что это всего лишь случайность. Фыркнул, показывая неприличный жест. У Франциска сразу же пропало чувство вины. «И перед этой заразой я ещё извинялся?..»

***

- Не сердись на него, он ведь не со зла, - оставшись наедине со своим братом, Россия подошла к нему со спины и крепко обняла. - Хорошо, - тихо согласился Коля. - Правда? – Аня знала, что таким способом сможет уговорить Арловского на что угодно. – Не обманываешь? - Да. Не обманываю я тебя… Она верила своему братику. Была слишком наивна, однако тот никогда не говорил ей этого. Много чего скрыл он от своей сестры, не потому что не доверял, а потому что не хотел рушить её устоявшийся мирок, где добрые рыцари за так дарят цветочки, проходимцы получают по заслугам, а добрый, и нисколько не повзрослевший братик, который нуждается в её опеке, примет любое её решение, как своё. И любит её исключительно как сестру.