Управа на стервятника

- Ты позвал меня сюда, чтобы я тупо смотрел на тебя, пока ты пьёшь свой кофе? – бросив глумливую фразочку, француз подозвал официантку, чтобы та приняла заказ. - Есть разговор, - серьёзно произнёс Беларусь, отставляя стаканчик. - Будьте добры, крабовый салат и пива посолиднее, - и, обращаясь уже к собеседнику. – Ну, так говори. Времени у меня немного, и тратить его на пустую болтовню я не намерен. Николай огляделся, бросил взгляд на стекло, через которое прекрасно виднелась улица. Его взгляд остекленел, он словно сканировал происходящее по ту сторону. Не сможет ли кто подслушать их разговор. Лениво проследил за какой-то женщиной, ведущей за руку плачущего мальчишку, и очнулся. Франция не успел даже дрогнуть, как пальцы Арловского ухватили его за ворот. Их лица оказались на одном уровне, разделяемые всего парой сантиметров: - Отстань от Ани. Не дури ей голову своими подкатами, наглая, грязная скотина. Не звони ей, не пиши, уйди из её жизни раз и навсегда. Чтобы больше я рядом с ней тебя даже не видел. Никогда, слышишь, никогда не смей на неё посягать. Не дам я тебе испортить свою сестричку. А станешь настаивать – сильно пожалеешь. Подошла официантка с подносом. Николай, как ни в чём не бывало, поднял упавший в пылу «разговора» стаканчик. Франциск неторопливо принялся поедать салат. И только когда их слова больше не могли достигнуть чужих ушей, Франциск позволил себе воткнуть вилку в блюдо и откинуться на спинку стула, накрывая лицо ладонью. Его душил смех. - Аха-ха-ха! Ха-ха!!! Коля не злился. Ему было плевать. - С чего вдруг, интересно, эти слова? – успокоившись. - По-твоему, я не достоин твоей сестры? Я люблю её, и бросать не собираюсь. Она меня тоже любит, так что… - Я знаю некоторые факты из твоего тёмного прошлого, - перебил Арловский. - А у кого оно было светлым? – невозмутимо выкрутился Франциск. - Ты не понял. Франция никогда не видел на лице этого человека улыбку. Сейчас он улыбался, если это можно было так назвать. Оскалился двумя рядами белых зубов, медленно разомкнув тонкие уста. А ему шла улыбка, даже такая. Придавала лицу какой-то особый шарм. - Скольких ты обдурил? Целый шлейф разбитых сердец оставил за собой, и думаешь, что тебе это сойдёт с рук? Хех. - Я просто не нашёл ту единственную, - спокойно отбил выпад Франция. - Россия тебе точно не пара. Я не дам ею воспользоваться, а потом бросить. - Да, у меня была парочка плохо закончившихся романов, - вспылил наконец Бонцуа. – И что?! Моя личная жизнь касается только меня! - Принадлежащие тебе после этих «романов» земли, и ещё некоторые приятные презенты, которые раньше были собственностью брошенных тобою девушек, как раз таки моё дело. Франция и глазом не моргнул. - Я не заставлял их дарить. Это пустяк, в знак к нашей любви, которая, увы, оказалась не так крепка… - Брачный аферист, - смешок. - Попридержи-ка язычок! С твоей сестрой ничего не случится, уверяю, - дико захотелось делать всё своему сопернику назло. – Кроме того, что… ах да! Я непременно сорву с этого очаровательного цветка бутон. Сузившиеся глаза. Франция с довольным видом встал из-за стола, давая понять, что их беседа подходит к концу. - Не сможешь. - О-ля-ля, попробуй меня остановить, - Франциска понесло. – Каждый наш поцелуй я посвящу тебе! Самоуверенный наглец. Мой тебе совет на будущее: не стоит лезть к старшим со своими глупыми требованиями. Не у всех может оказаться железная выдержка. Беларусь не смотрел ему вслед, он пялился в полупустую тарелку с салатом, откуда вызывающе торчала вилка. Представил, как медленно и со смаком втыкает её в глазницу своего соперника, и ему стало легче. «Сорвёт бутон, значит».