Дважды в одну реку

Чай? О каком чае может идти речь в половину второго ночи? Черт, это ведь еще нужно умудриться попасть в такое дурацкое положение, когда вроде и хочешь отказаться, потому что прекрасно понимаешь, к чему приведет согласие, но в то же время и сказать простое «нет» ты тоже не в силах по одной простой причине – безумно хочется войти и остаться. Хотя бы на ночь. Только вот как после этого общаться и в глаза друг другу смотреть? – Я… эм… э… Женя смущенно улыбнулась. – Извини. Спокойной ночи. Так стыдно ей не было еще ни разу в жизни. Это же нужно было так лохануться. Да и Ионов тоже хорош, то глазки строить, комплиментами сыпать и на руках носить, то вдруг святая невинность. Это еще повезло, что на его лице не сверкает самодовольная лыба, хотя, кто знает… Вот спустится сейчас по лестнице, выйдет из парадной и раструбит на весь свет, что сама Евгения Валерьевна Мурашова его на ночной чай пригласила. Пригласила и получила отказ. – Жень, подожди! – он перехватил ее руку уже тогда, когда девушка занесла ногу, чтобы переступить порог своей квартиры. – Чай зеленый? – Неа, – честно призналась Мура, – только черный. Глаза все еще не привыкли к темноте, но ощущения от этого только усилились, чувства обострились до предела, а вся скованность, что они испытывали всего пару минут назад, канула в Лету. Мягкие, неторопливые поцелуи заставляли тянуться навстречу его губам. От нетерпения уже давно дрожали коленки, и Женя непременно сползла бы на пол, если бы Вася не придерживал ее одной рукой. Вторая в этот момент успешно «расправлялась» с незатейливой прической. На это ушло пару секунд, не больше, и мягкие локоны рассыпались по плечам. Девушка только еле заметно вздрогнула, когда Ионов оторвался от ее губ и вдруг зарылся носом в распущенные волосы. – Ты такая красивая. Надо же, а до этого момента Мура даже предположить не могла, что шепот может обжигать. Сейчас вот убедилась в этом лично. Кожа горела от невесомых прикосновений и таких же поцелуев, и казалось, что еще минута, от силы две, и все вокруг воспламенится. А еще… еще она не знала, что ей сейчас делать. Нет, в принципе представление имела, да и опыт тоже, вот только запоздало пришли и сомнения. Жене безумно, практически до одури нравилось то, что происходило сейчас, вот только где-то в самом дальнем уголке затуманенного страстью сознания вопило возмущенное второе «Я». Оно-то и требовало от девушки прекратить все это безумие, пока не поздно. А тело… тело давно жило своей собственной жизнь, отвечая на каждую новую ласку, и тянулось за очередной порцией прикосновений. С его пиджаком она справилась на удивление быстро, и это несмотря на то, что непослушные пальчики дрожали. Дорогая вещь полетела куда-то на пол, и скоро бы к ней непременно присоединилась бы и белоснежная рубашка, но… Одно неловкое, слишком торопливое движение, и одна из маленьких пуговичек отлетела. В любой другой ситуации они бы этого даже не заметили, но сейчас, в полнейшей темноте и тишине квартиры, глухой звук, с которым пуговица приземлилась на паркет, показался сродни раскату грома. Женька вздрогнула, и Вася моментально отстранился. – Я… прости… Оба тяжело дышали. Радовало только отсутствие света, потому как заглянуть в глаза друг другу не хватило бы смелости. – Ты мне нравишься, Жень, – наконец, произнес молодой человек, – очень нравишься. И я не хочу, чтобы ты сбежала от меня завтра утром. – Я не… – А ты сбежишь, – он, кажется, улыбнулся куда-то темноту. А спустя пару секунд девушка почувствовала его руки на своей талии. – Ты ведь все еще сомневаешься. Спорить было бесполезно, ибо врать Мура хоть и умела, но очень уж не любила. А врать тому, кто ей симпатичен, и вовсе противно. – Как насчет нормального свидания? – его шепот в который раз за сегодняшний вечер заставил ее дрожать. Кожа вмиг покрылась мурашками, а сердечко забилось чуть быстрее. – Без всех этих прикрытий, заданий и «жучков», а? Только ты и я. Мура. Отказать! Отказать как можно скорее. И вовсе не из-за обиды на то, что только что чуть было не произошло между нами. Как раз наоборот, чтобы больше никогда и повода не было подумать о таком. Никакого свидания тебе, Мурашова, ты и так сейчас больше напоминаешь китайского болванчика, изредка кивающего головой. – … Только ты и я. Черт, и звучит-то как многообещающе, и сказать «нет» все сложнее, тем более теплое дыхание так приятно щекочет кожу и лишают возможности мыслить разумно. – Я подумаю. Подумаю? Серьезно? И это сказала я? О чем тут думать? Почему нельзя было сразу отказаться и не играть в дурочку? Наверное, шампанское все же ударило в голову. Господи, банально-то все как. Прям как в дешевом третьесортном сериальчике. И поцелуи эти в темном коридоре, и размышления, да и вообще все-все-все. Хочется закрыть глаза и, открыв их утром, понять, что все мне это просто приснилось. Ну не могло же мне, на самом деле, сорвать крышу? Или могло? А самое противное – это то, что Вася сейчас весь такой правильный, а я с точностью, да наоборот. И в гости сама зазвала, и споткнулась на пороге, хорошо хоть целоваться первым полез именно он, иначе точно со стыда бы сгорела сейчас. – Глупости говоришь. – Чего? – Ты говоришь глупости! И не только говорю, но и делаю. Это же нужно умудриться произнести все вслух. Раздался тихий щелчок выключателя, и яркий свет больно резанул по глазам. На то, чтобы привыкнуть, ушло секунд пять, не больше, а Кот за это время уже успел привести себя в порядок. – Ладно, пошли. – Куда? А Багира была права, когда говорила, что у него очень обаятельная улыбка. Когда он вот так вот улыбается, ему не то, чтобы отказать трудно, в такие минуты и думать не получается. – Ты угостишь меня чаем, – в голубых глазах уже пляшут лукавые чертята, – а я докажу тебе, что ты, по сравнению со мной, ангел во плоти.