Пять пилотных названий

Часть три. Рыжий бес. Глава . Маги. Э-эх! Если б все было логично и просто!... если б все было так, как кажется, так, как может рассудить ум... Лирик). Весеннее солнце прогревает землю. Дети на улице города гоняют мяч. Мальчик споткнулся, мяч покатился вниз по улице. Девчушка побежала следом. Мяч скачет и скачет, за угол, на соседние улицы... Наконец девочка догнала мячик и победоносно подняв его, побежала обратно. По улице несется карета. Девчонка, увидев несущуюся прямо на неё карету, стала оцепенела от страха. Кучер замечает девчушку, и изо всех сил старается остановить карету, но лошади не могут разом встать, тогда он пытается свернуть. Пронзительный крик. Карета остановилась. Возмущенный возглас вельможи, стукнувшегося носом о калено из-за резкого торможения и изменения направления. Девочка вылезает из-под кареты. Кучер, боясь злить своего господина, прикрикнул на лошадей. Вскоре карета, быстро набрав прежнюю скорость, скрылась из виду. Девчонка пытается встать, падает и скрючивается на земле, прижимая руки к животу. Из переулка идет высокий человек в чёрном тяжелом балахоне. Он склоняется над девочкой. Легкое прикосновение его руки и малышка засыпает. Он знает её, знает откуда она... Он берет её на руки и несет к ней домой. *** Осень. Кралась ночь. Лил дождь, и обещал пролить до утра, если не более. Девушка лет восемнадцати сидела у окна, ожидая мужа, пряла при свече, напевая себе что-то под нос и думая. Думала она о превратностях жизни и счастье материнства, и судя по выражению её лица мысли её были не очень радостны. Оттолкнула рыжего котенка, начавшего рвать нитки. Котенок обижено мяукнул. Девушка шикнула на него и вернулась к прежнему занятию. Опять же судя по её лицу, мысли видимо перетекли в зону фантазий. Котенок прыгнул на окно, замяукал, перескочил к двери. Где-то вдалеке залаяли, завыли собаки. Прогремел гром и все стихло, и только свист ветра, шум дождя и шелест листвы... Стук в дверь, но девушка не прореагировала. Стук повторился настойчивее. Девушка выпрямилась, медленно выползая из мира грез. К тому времени, когда она окончательно вернулась в реальность, в дверь тарабанили так, будто хотели спастись от смерти. - Милый, это ты? Дверь не заперта. Все разом стихло. Дверь медленно отворилась. На пороге стоял чрезвычайно высокий человек, закутанный в плащ. Котенок высунул морду на улицу, но испугавшись воды попятился, тряся головой. - Кккккто Вы?! - оторопела девушка. - Ты позволишь войти? - тихий, ласковый голос прозвучал необычайно громко среди шума дождя. - Я спрашиваю: кто Вы?! И что Вам нужно?! - прейдя в себя крикнула девушка. - Это не важно, важно то чего хочешь ты. Так ты позволишь войти? - Не раньше, чем узнаю, кто Вы, откуда, и что Вы здесь забыли!!! - крикнула она, отгоняя страх. - И это тоже не важно, Марья - незнакомец перешагнул через порог. Дверь захлопнулась. Котенок принялся тереться о его ноги, громко урча. - Откуда Вы меня знаете?! И что Вы здесь забыли?! - она придала голосу максимум возмущенности и твердости, беря веретено на манер дубинки, но внутри она вся дрожала. - Мы с тобой давно видались - плащ, оказавшийся абсолютно сухим, распахнулся. Тонкая рука откинула капюшон - фигура разом уменьшилась в размерах. Девушка выронила веретено и недоуменно уставилась на незваного гостя, или вернее гостью. Вошедший оказался молодой, обворожительной девушкой с длинными черными волосами. - Помнишь, с дюжину лет назад ты бежала за мячом по улице, а тебя сбила карета? - она подошла к ней. - карета уехала, и ты бы умерла, если б тебя вовремя не отнести домой...и немного помочь в лечении... - Так...так это были Вы?!! - Да - она улыбнулась, беря урчащего котенка на руки. - И что...что теперь Вам нужно? Вы хотите денег за вашу услугу?...или - девушка медленно села, глаза её расширились от ужаса. - Или Вам нужно нечто большее??? - Хах! Какие же Вы все...Надо поговорить. К сожалению ни что не проходит бесследно... - О чем Вы говорите??? - девушка машинально перекрестилась. - Тебе предложена помощь...еще одна услуга... - О чем Вы говорите?!!! - Твой муж любит тебя? Конечно да...ведь ты так свежа, так хороша... Женщина смотрела с недоумением и испугом. - У тебя все есть? - ДА!!!!!!!!! - А почему в этом доме так тихо? Неээээт...у тебя далеко не все есть...и из-за этого идут слухи и насмешки... В глазах сначала промелькнул вопрос, но потом сменился ужасом. - Вы... Вы говорите о... - О ДЕТЯХ, мон шерри, о ТВОИХ детях...О маленьких существах, приносящих много проблем, забот и шума, но так же и много радости и являющихся продолжателями рода...О чудных созданиях, зародившихся в ТВОЕМ чреве... - села рядом с ней, глядя ей в глаза. - Откуда Вы знаете???! - притихнув спросила крестьянка. - Это не важно. Тебе предложена помощь. Ты её принимаешь? - Во что мне это выльется? - В рождение сына... И еще многих детей. Посмотрела недоуменно и ошарашено. - Тебе и твоим близким это не будет ни чего стоить...Клятва. Так что? Ты согласна принять помощь? - Так не бывает. - Значит ты спишь и видишь сон... - Вы все больше пугаете меня. - И в мыслях не было...- гостья улыбнулась. - Ну так что? - За все и всегда нужно платить. Ни что не происходит просто так. Чего Вы хотите?! - Ох уж мне эти люди...- пробормотала она себе под нос. - Значит ты хочешь... - она слегка призадумалась. - Если тебе будет от этого спокойнее...то пусть имя твоего первенца будет... Тенарим - она еще шире улыбнулась. - И имя первенца того, чей отец носит это имя - тоже, пока будет жив род людской... - И?...И всё? - с подозрением посмотрела на неё Марья. Та медленно кивнула. - Хорошо - после получасового раздумья согласилась Марья. - Что нужно сделать? - Лечь на спину, закрыть глаза и расслабиться. Медленно легла, зажмурилась. Тяжелый вздох. Котенок прыгнул ей на грудь, не переставая урчать. Тело онемело, отяжелело. Мышцы расслабились, душу накрыло спокойствие. Марье показалось, что её подняло в воздух и закружило. В животе родилось тепло и оно становилось все сильнее. - Очнись. Услышала она, и медленно начала приходить в себя. Она сидела на лавочке, котенок гонял клубок, а гостья держала её за руку. И только в животе было неестественно тепло. - Выпей! - ей протянули склянку с мутной, резко пахнущей жидкость. Марья послушно взяла, зажала нос, зажмурилась и выпила махом. Голова слегка закружилась. Дверь распахнулась, вошел вдрабадан пьяный и до нитки мокрый муж её. Гостья куда-то исчезла, и видимо раньше, чем супруг распахнул дверь, поскольку тот о её былом присутствии здесь явно не знал. *** Из дома доносился грохот, звон посуды и крики. Между окном и дверью подперев стену спиной стоял очень высокий человек, закутанный в черный плащ. Вода мощным потоком бежала по ткани, но видимо его это совсем не беспокоило. Человек покрутил в руках трубку, медленно взял её в зубы, видимо намереваясь закурить... - Обзаводимся новой вредной привычкой? - делано высоким, ехидным голосом спросил взявшийся неизвестно откуда юноша. - Увы...еще не удалось избавиться от предыдущих крайне вредных привычек... - человек с явным сожалением убрал трубку. - А их и без этого многовато... - Дааааааааааа...- протянул парень. - Уж лучше б были такие привычки, чем те, что старше людского рода уже... - Но все же оно того стоит... - Насколько мне помниться, того, что есть, не было бы, если б не один уговор... - Который выполнен. Ты можешь идти. И передай, что слово сдержано. - Еще не обязательно... - СЛОВО СДЕРЖАНО!!!!!!!!!! - голос из тихого, спокойного, крайне похожего на женский, моментально стал крайне громким, низким и более всего похожим на звук трубы. Жалобно и озлобленно завыли и залаяли собаки. - Как будет угодно... - ядовито прошипел парень, в буквальном смысле исчезая. Через пару минут истаял и человек в плаще. *** Ночь. Гроза. Девушка лет восемнадцати сидела у окна, качая люльку пела колыбельную. С печки доносился мужской храп. Рыжий кот с урчанием терся о ее ноги. С печки доносился громкий мужской храп. Стук в дверь. - Кто там? - спросила мать, подойдя к двери. Вместо ответа дверь распахнулась. В дом вошла черноволосая девушка в плаще. - Вы?! - вскрикнула девушка. - Что вам надо? - И тебе привет. - В ответ ей улыбнулись. - Хороший малыш... - внимательно посмотрела на спящего ребенка. - Чего ты хочешь? Зачем ты пришла? - преградила ей дорогу. - Чего ты так испугалась? - ухмыльнулась. - Отбрось свой страх. - Не тронь его! - в глазах матери четко читался страх. - Он останется здесь, успокойся - отстранила ее, подошла к люльке. Лицо ее будто засветилось. - Чего ты хочешь тогда?! - Не слишком нервничай - это повредит твоему будущему ребенку, и это не угроза, а факт. Не удивляйся. У тебя будет много детей. - Провела рукой над младенцем. Тот что-то заагукал во сне. - Прости... - взглянула на нее. - Так надо. Мать хотела ей еще что-то возразить, хотела разбудить мужа, но оцепенела. Тело налилось свинцовой тяжестью, онемело, ноги будто приросли к полу. Брюнетка бережно взяла ребенка на руки. Тот открыл глаза, засмеялся, замахал ручками. - Чтож, Тенарим, надеюсь мы с тобой не встретимся. Плоть, Кровь и Сила, надеюсь мы больше не увидимся никогда... - поцеловала его, аккуратно положила в люльку, стремительно вышла и исчезла. К матери медленно возвращалась подвижность. *** Беловолосый и голубоглазый мальчик стоял возле дома с огромным деревянным мечом в руке. К нему подошел другой мальчик чуть постарше. В руке того тоже был меч. Он стал в боевую позу. Беловолосый неуклюже взмахнул мечом. Его удар был отбит. Снова атаковал - опять атака отбита. При третей атаке его противник сделал выпад и чувствительно ударил его по руке. Блондин потер руку, приготовился защищаться. Атаки не было. Он махнул мечом - атака отбита. Еще раз. Резко дернулся в бок и вместо живота меч противника ткнулся в распахнувшуюся куртку. Выпрямился. Другой мальчик снова атаковал. С трудом отбил атаку, тут же атаковал сам, но мечи не скрестились, однако от удара меч противника сломался пополам. Оба мальчика отпрыгнули от упавшего обломка, потом несколько секунд разглядывали рукоять с куском «лезвия» в руке мальчика. Тот его отшвырнул. Зло и испугано уставился на беловолосого, потом все дети на улице уставились на блондина. Он огляделся и убежал в дом. *** Дети играли на улице в салки. Среди русых и серо-русых голов большинства детей ярким пламенем выделялись рыжие всклокоченные волосы одной девочки. Проезжий всадник приостановил коня. Он долго наблюдал за детьми, сердито дергая себя пальцы. Заметив его дети прекратили игру и разбежались. Из окон домов они долго рассматривали его. Он явно о чем-то думал. Затем он медленно подъехал к одному дому, спешился, постучал в дверь. На порог вышла беременная женщина. - Чего вам? - спросила она сердитым голосом, изучающе разглядывая его. Мужчина был высок, худощав. Ему было лет восемнадцать. Черты идеально чистого лица были очень правильными, тонкими. - Можно зайти? - Входи, коль зла не мыслишь. Они зашли внутрь. - А кто вы такой? - Я - Лирик, а вы? - Юлана. Чего вам надо? - Это ваша дочь? - Какая? У меня много детей. А чего вам надо? - Рыжая девочка шести лет. - Есть такая, а чего надо? - Я бы хотел бы поговорить о ее будущем... Вы знаете, что ее здесь ждет : рожать и рожать, сгибаясь в три погибели на поле и скотном дворе. - Ну и что? - Я могу предложить ей другую судьбу... - Какую же это? Раздвигать ноги перед каждым встречным-поперечным?! - возмутилась мать. - Ну что вы!!!!!! - открестился парень - Я предлагаю ей богатую и сытую жизнь. - У меня двенадцать детей! Мне их кормить нечем! А вы хотите отобрать у меня мою кровиночку!!! - Тише! - вздохнул. - Сколько вы хотите? - Вы хотите отобрать мое дитя, да еще мне деньги предлагаете! - возмутилась Юлана, но не смотря на это крикнула - Янка, иди сюда. Прибежала босоногая рыжая девчушка, та самая, что играла в салки. Тоненькое ее тело прикрывала только длинная рубашка, и вся кожа была усеяна веснушками. - Это дядя Лирик - сказала мать а потом по одной ей понятной причине обратилась к Лирику. - Хорошая девушка будет, красивая. - Вся в мать - улыбнулся Лирик - Эти тоненькие пальчики созданы для вышивки - продолжала мать. - Так сколько вам надо? тридцати золотых хватит? - Вы отбираете у меня дитя и суете мне деньги! Как вам не стыдно!? - Шестьдесят. - Сейчас мужа позову!!! Он вас мотыгой поучит. - Сто! И не толью больше! - Бедная я несчастнаяаааааааааааааа!!!!!!!!!! Дитятко моеоооооооооооооооо!!!! - Как хотите! - развернулся, направился к выходу. - Стойте! Давайте ваши деньги. - Вот так бы сразу. Бухнул на стол увесистый кошель. - Яночка, - обратилась мать к недоуменно моргающей дочери - у дяди есть лошадка. Хочешь на лошадке покататься? - Ага - кивнула с выражением идиотской радости Яна. - Так иди - подтолкнула она ее. - Не бойся - Лирик протянул девочке руку. Девочка взялась за его длинные пальцы. Они вышли из дома. Он посадил ее на лошадь, потом взобрался сам. Всадник, кутаясь в плащ, покинул деревню. *** Всадник мчался сквозь поля. Он вез драгоценный груз - продолжателя дела. Ему надо было спешить и привезти его до новолуния. Путь его был долог. Но вот в дали показались башни и крепостная стена. Они неумолимо приближались. Он подъехал к воротам. Надпись «что жэлайэш - то и получы’ш» на воротах, а чуть ниже «войд’ы’, йэсл’ы’ сможэш». Конь остановился, прижав уши, затопал на месте. Всадник что-то запел. Махая руками. Бесшумно и легко ворота распахнулись. Конь медленно вошел в ворота. Те с грохотом захлопнулись чуть не защемив ему хвост. Всадник спешился, взял что-то, лежавшее на сиденье в руки, а вернее на руки ибо это был ребенок. Ребенок спал. К нему подошел человек. - Ну как? - Осведомился он. - Нашел - ответил тот, передавая ему спящего ребенка. - Сто золота за нее выложил. - Для хорошего мага и тысячи не жаль. - Если за каждого такого ребенка по сто золотых, то магу как раз тысяча цена будет - вздохнул он, рассматривая лицо спящего. - Слушай. Так это ведь не маг будет, если повезет, а колдунья. - Какая разница? - Да мне все равно. Пошли ее сдавать, что ль. - А что еще остается? Они пошли к маленькой двери входа в пристройку справа к главному зданию. - Это какой по счету у тебя? - Кажись что последний. - Это пятнадцатый то есть? - Ну да. Или ты забыл? - А мне еще шестерых найти надо. - Ну удачи. Они замолчали, войдя внутрь пристройки. У стен стояли лавки и столы с чернильницами. За одним из столовсидел человек. - Вечного Света, Уртув - хором поздоровались с ним вошедшие. - Опять вы вместе? Ну что на этот раз натворили? - Да ничего. Вот - несший ребенка поставил ее на ноги. Та мотнула головой и пришла в себя. - Новая кровь. - Чьих рук дело? - Мое. - Возьми бумагу - протянул ему лист. - Что делать - знаешь. Взял бумагу. Сел. Принялся строчить. - Ну как тебя зовут? - спросил Уртув девочку. - Яня - сказала она, вертя головой. - И все? - Дя, а чо, дядя? - А фамилия как? - А чо тякое фямилия? - Мама есть? - Дя. - А папа? - И пяпя. - И братья с сестрами? - И они. - Откуда ты? - Из деревни. - А как деревня зовется - Жилики - картавя произнесла Яна. - Жуки - хмыкнул парень, стоявший рядом с девочкой. - Ух, какой ты «остроумный» - прикрикнул на него Уртув. - Иди и найди себе занятие! Тот вышел. - Жилики... - произнес он задумчиво - жуки... - видимо ему в голову идея не шла - Будешь Жук! Яна Жук, вот! - он что-то чиркнул на бумаге. - Яна, ты любишь сладкое? Все дети любят сладкое! Конфетку хочешь? - Дя. Встал. Дал девочке кусочек жженого сахара. Та тут же отправила его в рот. Конфета была очень сладкой и чуть горьковатой. Но вскоре сладость пропала и леденец стал очень горьким. Подождав, пока мужчина отвернется, она выплюнула угощение на пол. Принесший девочку встал, протянул Уртуву исписанный лист. - Все? - он внимательно посмотрел на бумагу. Где-то пол часа он ее читал, потом сказал - по-моему девочке пора познакомиться с новыми друзьями. Но прежде - он дал парню другой исписанный лист. Тот принялся читать. Выдавил улыбку, кивнул. Привезший Яну взял ее за ручку. *** Он привел ее в полную горячего влажного воздуха комнату. Вышел, оставив там Яну. В ней стояли бочки с водой и какие-то женщины. В печи в углу полыхало пламя. Несколько женщин стянули с Яны рубашку и брезгливо бросили ее в огонь. Последующие три часа Яну мыли, расчесывали, стригли и одевали. Одна из женщин выглянула наружу. - Можно - сказала она стоявшему возле парню. Тот зашел. Внимательно посмотрел на Яну. По ее раскрасневшейся, растертой коже было ясно, что женщины пытались стереть веснушки. Волосы были сбриты напрочь, по указанной в листе причине: блохи и вши. Одели Яну как положено в брюки, рубашку и куртку. На ногах ее были короткие сапоги. - Пошли? Там много детей. Ты же хочешь с ними познакомиться? Девочка кивнула. Они пошли. Шли они довольно долго, через кучу дверей и коридоров. Наконец за одной из дверей оказалась огромная комната, заставленная несчетным числом пятиярусных кроватей. Столь же несчетное число в ней было детей. Ни кто не плакал, но и не смеялся и не играл. Это показалось Яне странно. - Ну иди к новым друзьям - он подтолкнул ее. *** По пустой комнате бегала крыса, что-то ища. Схватила что-то и юркнула в дыру. В норе крыса отчаянно грызла леденец. Спустя пол часа после того, как она его съела, она издохла. *** По коридору шла девочка, держа в руке сумку с книгами. Пробегающий мимо мальчик схватил за сумку и потянул на себя. Девочка схватилась мертвой хваткой вцепилась в сумку, начала тянуть ее к себе. Они минуту перетягивали сумку, после чего ремень лопнул и девочка отпустила сумку. Мальчик по инерции полетел на зад, взметнувшаяся сумка огрела его по голове, он ударился затылком о дверную ручку, сполз. По полу растеклась красная густая лужа. Поднялся шум. Прибежали учителя. Истекающего кровью мальчика взяли на руки и унесли в больничную палатку, голова его безвольно моталась. Девочка непонимающе хлопала глазами. - Ты хоть понимаешь, что ты натворила? - рыкнул кто-то из оставшихся взрослых. - Ты же убила его! Покалечила! Тебя не просто выгнать, тебя убить мало! От криков и упреков девочка заплакала. *** Шел дождь. Девочка лет десяти смотрела из окна. Должен был быть урок теории мании, но учительниц еще не пришла в класс. Пользуясь этим ученики делали что хотели. Мимо прошла женщина с зонтом. Прекрасные черты ее классического лица не портил даже четно видный косой шрам на щеке. Девочка хорошо ее знала - это была учительница теории колдовства. Звали ее Трилин, и характер у нее был суровый. Помимо этого она, как и большинство Белых магов, не умела обращаться с детьми. Девочке очень не нравилась эта учительница, но очень понравился ее зонтик, похожий на птицу. Женщина обернулась и неласково на нее посмотрела. Янина, а именно так звали девочку, тут же юркнула вниз с окна и побежала обратно к своему месту в классе. Открылась дверь. Вошла Леди Трилин. - Здравствуйте, Леди Трилин! - хором в сто двадцать с лишком голосов грянул класс. - Будьте благословенны, дети... - произнесла она нараспев, становясь в центр класса. - Сегодня мы будем знакомиться с телекинезом. Откройте тетрадки и запишите: телекинез - это способность двигать что-либо на расстоянии. В более совершенной форме - управлять живыми телами силой мысли... *** Уроки давно кончились. Настало время сна, но Яне не спалось. Из головы не шел зонт. Собрав всю волю в кулак, она смогла заставить себя уснуть. Снилось ей, как всегда, пламя во мраке и золото-красно-черные фигуры танцевали в нем. Об этих снах она ни кому не говорила, говоря что не помнит, что ей снилось или придумывая красивые картинки про деревья, солнце, цветы. Но вот сон сменился. Она стоит на крепостной стене. Юркнула в приоткрытую дверь сторожевого поста - никого. Толкнула другую дверь - та отворилась. Шагая по-кошачьи мягко, пошла по коридорам внутрь, вглубь, чтобы попасть в здание и в спальню. Вот уже и высокие своды замковых коридоров. «Кажется здесь...». Осторожно приоткрыв дверь и юркнув внутрь Яна огляделась. Было понятно, что попала она не туда. Это была не детская, а учительская спальня. Попятилась, но уперлась в дверь и не смогла выйти. Вздохнула, успокаиваясь, огляделась. Огромный шкаф, смотрел каким-то великаном, с кровати из-под одеяла слышалось мерное посапыванье. На столе стояла чашка с недопитым чаем. А на стене, на гвозде висел огромный черный зонт. Во мраке ночи он был похож уже не на птицу, а на летучую мышь. Стало ясно, что это спальня леди Трилин. Девочка протянула к зонту руку, зонт вздрогнул, раздался треск, купол его отделился от рукояти и упал на пол. Яна отшатнулась. Учительница заворочалась в постели, что-то бормоча себе под нос. Зонт раскрылся, встал на спицы. Плотная ткань съехала по большинству спиц к самому их основанию, две же оставшиеся спицы сложились на манер крыльев. Остальные бамбуковые спицы согнулись в нескольких местах, где раньше не гнулись на манер паучьих ног. Зонтик потоптался и цокая медленно пошел к ней. Яна в испуге побежала прочь. Зонтик - за ней. Вслед Яне полетела боевая сфера - учительница проснулась и ничего не понимая атаковала нарушителя спокойствия. Яна проснулась среди ночи в холодном поту, вскочила с кровати. Сдержала крик. Огляделась и рухнула на постель опять. *** Утро. Яна проснулась. - Все это только сон... - убеждала она себя. - Все это мне приснилось... Ей и раньше снилось, что она бродит по школе или по каким-то совершено не известным, но почему-то странно знакомым ей краям. Встала. Почему-то оказалось, что она спала одетой. Яна заправила кровать и вместе со всеми пошла во двор делать утреннюю разминку. Но вместо разминки к ним вышли учителя и зачитали все правила школы, ученики остались так же и без завтрака, так как им пол часа читали нотации: как плохо бродить по ночам, как плохо колдовать без разрешения и как плохо лазить по чужим вещам, портить и воровать их. - Что это с ними? - спросил кто-то. - А, крыша поехала - отмахнулся его сосед. - Да нет. Я слышал, что кто-то залез к Трилин ночью и учинил там беспорядок... - сообщил третий. - Врешь! - разом сказали несколько. - Да чтоб мне темной ночью орчью орду встретить, если вру! - И кто это? - Кто бы это ни был - он здесь не задержится... - Да...Алую печать и сапогом под зад... Яна похолодела. «Я то точно знаю, что не колдовала и ничего не портила, но ведь я была там, а как объяснишь взрослым, что ты ничего не делала? У меня и так отнюдь не идеальная репутация, а точнее крайне не хорошая. Кто мне поверит, если никогда не верил и вечно во всем подозревают?». - . Глава . Храм Забытых. То, что было, со временем искажается, перевирается, забывается. Но даже забытым оно остается и, рано или поздно, вернется в будущем. Лэастэав. Она брела вперед по обочине разбитой пыльной дороги. За ее спиной подпрыгивал полупустой рюкзак из мешковины, при этом в нем тарахтел оловянный котелок, ступка, ложка, мешочек сухарей. Тонкие пальчики бледной худенькой руки лежали на рукояти кинжала, висевшего на поясе. О его ножны шлепала фляжка воды. Деревянные подошвы коротких ботинок стучали по камням, как конские копыта. Длинные пламенно-рыжие волосы свисали с опущенной головы, как конская грива и закрывали лицо. Она остановилась и огляделась. Вокруг была высушенная степь, уводившая вдаль вплоть до гор. Дорога же, вдоль которой она шла, вела в город и к горам. Она уже не одну неделю шла вдоль этой дороги от огромного замка, который столь неудачно, но все же сумела покинуть. Вдохнула пыльный жар воздуха, подставляя палящему солнцу свое бледное, покрытое веснушками лицо и слегка щурясь, глядя на него. Яркие лучи солнца были здесь необычайно жарки даже в конце весны и еще за пару чесов до полудня. Они высветили ярко-алую татуировку на ее правой щеке, вызвав в ней легкое покалывание. Девочка подбросила рюкзак выше, чем обычно, поправляя его для удобства, усмехнулась и пошла той же походкой вперед. Шла она долго, наконец жара начала ее одолевать. Она огляделась, ища, где можно спрятаться от солнца. Но все укрытия оставались позади и она продолжала идти. От жары голова начала кружиться. Девушка поднесла флягу ко рту, но не сделала глоток, а просто взяла немного возы в рот. Разогретая теплым воздухом вода для пересохшего рта показалась ледяным живительным потоком. Перегоняя ее по рту и растирая в ней слизистые рта шершавым языком, она свернула с обочины в степь и утонула в траве. Просто погрузиться в жесткую и хрупкую траву, местами возвышающуюся над головой даже если стоять, было очень приятно. Она, хоть и слабо, но закрывала от жара, а главное - от пыли. Но, как следует, она не могла спасти ни кого. «Все могла бы облегчить шляпа» - подумала девушка и усмехнулась. Шляпы у нее не было, да и сделать ее было не из чего, ведь у нее ни чего не было подходящего. Была только трава вокруг, но плести из нее она не умела. «На занятие плетением нужно очень много времени, и долго оставаться на одном месте, но позволить себе я этого не могу. Мне нужно все время двигаться вперед, чтобы жить» - и она прибавила шагу. В желтой траве что-то показалось. Она попыталась оглядеться, но высокая трава закрывала ее по макушку. Начала подпрыгивать - заметила что-то серое, но разобрать было нельзя, так как слишком короток был миг зависания в прыжке. Села. Она знала, что ушла уже далеко от дороги, и решила все-таки отдохнуть. Жара уже замучила ее, а прыжки ускорили полное осознание этого. Наконец проглотила воду, вдохнула шумно, вытерла пот со лба. Сняв рюкзак, положила его рядом и откинулась на спину в траву, подложив под голову руки. Еще раз в вдохнула и закрыла глаза. «Свобода... Я так долго хотела получить свободы. Чтобы ни кто не командовал, ни кто ни чего не запрещал и ни чего не заставлял делать. Жаль, только, что я себе все представляла слишком оптимистично...» - криво усмехнулась. - «Я думала, что если я буду свободна от всего этого, если я оттуда уйду - смогу спокойно ходить где хочу, говорить, что хочу, делать, что хочу и вести себя так, как хочу и ни кто ни чего мне не сделает и ни чего мне за это не будет. Жаль, что я ошиблась. Теперь, когда я наконец свободна от них, я поняла, что не они одни держат, правят. ЧТО Хочу?!» - снова усмехнулась. - «Увы, но оказывается слишком многим не нравится то, что я говорю. Не нравится то, кто я, и то, кем меня считают. Да еще эти нехорошие люди оставили подарочек. Да, очень забавно... Выгнать ничего не умеющего ребенка, который несколько лет вообще не общался с людьми, предварительно заклеймив его. Да еще и пустить по следам карателей. Уж проще сразу убить. Я не понимаю: это им делать нечего и они так развлекаются, или они выделываются перед начальством своим лживым гуманизмом» - усмехнулась в третий раз и задремала. И снова этот сон. Оплетенный темно-зеленым растением храм серого гранита. Двери его заперты. Она приближается к нему. Но у нее нет тела, она невесома и летит вперед к нему. Она призрак, нет, даже меньше, просто дух. Но почему-то не может пройти сквозь стену. Она касается ворот и ощущает, как живое, тепло нагретого солнцем камня. На нем вырезаны письмена. Она ни где более их не видела, но они так знакомы. Она не может их прочесть, но, кажется, понимает их смысл. только не может сформулировать. Странный сон. И, если она дух, то почему чувствует биение своего сердца. Вдруг, что-то теплое касается ее груди у сердца. Яркая вспышка. Она проснулась и с трудом удержалась от того, чтобы не встать резко и с шумным вдохом. Эти сны мучили ее уже долго. Почти с самого поступления в школу. Их причини не была ей известна, но одно она понимала. Если тебе снятся сны - это плохо, особенно цветные и реальные, особенно мелодии, стихи, письмена, и уж совсем плохо, когда кто-то узнает об этом. По этому она тряхнула головой, отгоняя мысли. Потерла рукой все еде болящую татуировку. - . *** И снова храм, и она - призрак. И снова к воротам. Она проводит по письменам пальцами, чувствуя, как они меняют температуру либо раскаляясь, либо остывая. По ним бежит что-то ощутимое, но не воспринимаемое ни одним общепринятым органом чувств. Она слышит шепот, и биение ее сердца вторит ему, его ритму. Руны вспыхивают и створки ворот пропускают ее. Огромный зал, залитый странной игрой света, тени и тьмы. Все из камня - серого гранита, но в отличие от наружных стен он не матов - в нем идут серые, черные, белые и серебристые жилки других пород камней и металлов, сплетаясь в причудливые образы, символы. Купол столь высоко, что построить это могли только великаны, ведь стены вделаны из огромных цельных плит высотой до купола и шириной от и до углов на стыках стен. При этом стен не четыре, а пятнадцать. Купол тоже не круглый, а пирамидальный. Но у него не пятнадцать сторон, а шестнадцать. Однако, если сопоставлять их со стенами, то каждая грань точно совпадает с одной стеной, не касаясь других. Она несколько раз облетела зал, пересчитывая стены и стороны - все верно. Она не обсчиталась. Но не сходится, увы. Пол тоже каменный и тоже из шестнадцати плит в соответствие с куполом. В его центре равносторонний треугольник, выложенный другим камнем, но не гранитом, а мрамором. В этом треугольнике еще один треугольник с углами по шестьдесят градусов. Но он расположен так, что углы вписанного треугольника совпадают со сторонами наружного в точках соприкосновения этих сторон с медианами к ним. На углах треугольников стоят на трех коротких кривых ножках, из соединения которых вверх поднимается длинная ось, чаши. Это толи светильники, толи еще что. Все они сделаны из серебра и очень стары, так как толстый слой патины делает объемные рисунки на них практически не читаемыми. Но, даже будь они новы, она бы не смогла их прочесть - это все тот же не ведомый ей, но очень знакомый язык. Во внутренний треугольник вписана окружность, но, в отличие от треугольников, она не плоская, а выступает вверх абсолютно правильным конусом, только срезанным сверху для получения плоской площадки и образуя тем самым пьедестал. И по всем этим трем фигурам тоже идут жилки, сплетая их между собой и с остальным камнем храма. На пьедестале что-то стоит. Она пытается это осмотреть, но она слишком близко и низко и видит только три пары ног и чаши у них. Медленно она начинает отдаляться и подниматься, чтобы посмотреть, кто это. На пьедестале стоят спина к спине три длинноволосые стройные женщины одного размера и роста. Стоят вытянувшись, строго и гордо. Глаза без зрачков смотрят всюду и в никуда. С первого взгляда они совершенно различные, хоть они все сделаны из агата и с глазами из опалов. Но одна из них - статуя эльфии из белого оникса с голубыми глазами. Одета она в длинные свободные одежды, которые кажется называются «туника». В правой руке у нее свиток, пальцы левой лежат на груди. Тоненькие, изящные черты лица холодны и скромны. Вторая - закованная в сплошной доспех статуя из серого агата. Фактура доспехов такова, что очень похожа на шерсть кошки. Кованые сапоги - кошачьи лапы задние. На латных перчатках длинные серповидные когти. Левая рука сжимает эфес искусного меча. Правя держит шлем в виде кошачьей головы. Глаза ее зеленые, в глазных прорезях шлема - тоже зеленые камни. Чуть сухое скуластое лицо с хорошо видными мышцами говорило о том, что она не просто напялила на себя доспехи - она воин. Третья же статуя из черного оникса с желтыми глазами. Ни какого другого определения, кроме «Демон» она не могла. Пальцы, заканчивающиеся когтями. Огромные кожистые крылья за спиной. Длинный голый хвост с шипом на конце, обвивающий ей ногу. Длинные клыки, выступающие из-под пухлых губ. И к тому же необычайно нежное, мягкое, страстное во всех очертаниях тело и лицо. Из одежды на ней - набедренная и нагрудная повязки. Левая рука сжимает скипетр, правая лежит на впалом животе. Но что-то общее было между ними. И не только то, что они были идеально красивы и совершенны для данных образов, не только совершенные пропорции и идеальная симметрия делали их схожими. Что-то неуловимое было между ними, объединяя их, и это что-то было странно знакомо. Чем больше она кружила вокруг них, чем внимательнее всматривалась - тем меньше различий видела между ними и тем больше сходств. Вскоре ей начало казаться, что это одно и то же. Мир закружился и потонул в яркой вспышке - . *** Тот же сон. Тот же храм, тот же зал, те же статуи. Она облетает их, рассматривая, потом отдаляется, касается светильников, и символы на них вспыхивают, и вспыхивает в них пламя и туман разных цветов. Зал наполняют дымки и ароматы. Она приближается к постаменту и касается чаш. Они наполняются жидкостями разными. Но определить их она не может. Зал начинает кружится и появляется еще одна стена. В ней проявляются ворота. Она плывет к ним. Они заперты и вновь ее не пропускают. У каждой створки петля с кольцом под руку. Но у нее нет рук. Она касается их, но не может удержаться за них. Она чувствует, что за ними что-то важное, значимое и ей нужно туда попасть. Но не может. Она бестелесная с реальной болью ударяется о двери не в силах пройти их. - . *** Залитая смесью света и тени долина заросшая различными растениями. В ее центре высится холм, на котором какая-то темная масса. В душе начало копошиться чувство де-жа-вю. «Чую магию, точнее энергию, силу. Очень мощную, но вроде бы не злую, не враждебную жизни...А стоит ли дуда идти? Обычно такие места запретны. Туда ни кого не пускают, особенно молодых. А если и пускают, то только рвущихся это уничтожить фанатиков...НО я чую, что там что-то есть. Что-то важное, нужное...Я должна это увидеть, должна до этого добраться. Хорошее, или плохое, и что это я не знаю, но меня что-то будто зовет, манит...А что там может быть? Может какой-то артефакт. Или кого-то там заперли. А может древнее кладбище или школа, или замок. Но только из тех, древних...Вот бы хоть раз увидеть хоть что-то из этого. А то я столько слышала, но не разу не видела...Правда они опасны. Но по сути все в мире смертельно опасно. А если ты жив еще - ты очень умен или очень везуч, или и то, и другое...НО вот я очень невезуча. У меня ни когда ни чего не получается так, как должно, так, как надо...Хотя...А откуда я знаю, что именно так надо??? Может именно это и есть лучшее... Может быть я от чего-то спаслась и получила что-то кроме уродливого клейма позора. И вдруг меня там действительно ждет что-то очень важное???». Ее действительно что-то энергетически звало. Не разумом, не словами, а именно энергией. Думая, она не заметила, как ее ноги сами пошли вниз в то время, как она размышляла стоит ли идти. Она медленно спускается в долину. Ноги ступают тихо и мягко, как кошачьи лапы на охоте. Все движения ее тела медленные, плавные, легкие, осторожные но все же чем-то очень уверенные и непреклонные. Дыхание медленное, неслышное. Лицо спокойное, нежное, гладкое. Почти без эмоций. Разве что чуть удивленные. Глаза широко открыты. Взор заворожено устремлен в одну точку далеко пред собой. Со стороны это выглядело так, будто она в трансе плывет к этому зеленому морю. Пришла в себя она чуть позже. «Что? Я уже и так иду? Почему это?! Какая высокая трава. Даже здесь она мне по пояс. Если буду идти дальше - она скроет меня вместе с головой. И трава-то не простая. Выглядит, будто ее специально долго и бережно выводили и столь же бережно и любовно выращивали. Такие толстые, нежные и сочные стебли. Но она явно очень живуча. Что-то в этом месте ее питает - от того она так и вымахала...Стоит ли идти к такому странному месту? Там есть что-то важное. Я это чую...». Утопая в травах, она идет к холму. Поднявшись на него, понимает, что зеленая громада - каменный монолит, плотно обвитый темно-зелеными стеблями вьющихся растений. Ощущение, что это уже видела где-то, усилилось. Она обходит вокруг, внимательно рассматривая его и приближаясь. Наконец, упершись в плотную в камень, она касается его руками. Он теплый от солнечного света, и тепло его, как живое. Она раздвигает стебли растений и замечает какие-то надписи, вырезанные в сером граните. Она проводит по ним пальцами и ощущает, как они меняют температуру. Каике-то странные слова начинают шелестеть в траве и листве. Она наклоняет голову, вслушиваясь в них, и медленно закрывает глаза. Медленный вдох, и слова совпадают с биением сердца. Что-то не воспринимающееся обычными органами чувств начинает течь по символам на камне, пульсировать в такт ее сердцу. И в сознании вспыхивает цветная картинка, в которой полу стертые символы с камня ярки, ясны и четки. И она понимает, что эта фраза означает: «Смертный в жизнь не познает полета. Его плоть держит на земле». И понимает, что ветер шепчет слова «полет», «долг», «пароль». И она выборочно проводит по ним, набирая слова и фразу: «Но душа жаждет полета. И нет смертным оков на душе». И этот ответ ей кажется столь простым и логичным, хотя она понятья не имеет, откуда его знает. Строчки вспыхнули, задвигались, изменяясь. В стене обрисовались стыки ворот с остальным камнем и стыки между створками. Совершенно бесшумно тяжелые каменные створки распахнулись. «И почему все так любят дешевые трюкачества...» - скептически подумала она, хмыкая. - «Ну замаскировали иллюзиями стыки... Ну знаки, реагирующие на шифр...». Но что-то внутри у нее говорило, что все не так просто. И что-то глубоко в сердце пело, что ждет ее что-то важное. И де-жа-вю было невыносимо. Она всматривалась в серый сумрак. Что-то звало ее туда и будто засасывало в глубину. «Интересно, что там? Полная тень внутри, а снаружи такой яркий свет, что я ни чего не вижу...Может там куча мертвецов, или иной нечестии??? Может не стоит туда соваться? Нет, мертвецами и нечестью не пахнет. Пахнет чем-то могучим, древним, но спящим...И тут тень, именно тень, а не тьма. Сумрак, а не мрак». Медленно прошла в образовавшийся проём, растворяясь в пыльном сумраке глубокого помещения, но не в тьме. Створки ворот за ее спиной медленно и беззвучно закрылись и исчезли, зарастая темными стеблями. *** Серый сумрак начал сгущался, смыкаясь вокруг, но ее глаза стали все четче различать в нем размытые очертания. Ноги ступали по пыли на полу мягко, тихо и рыхло, как по свежему снегу. Когда сумрак полностью закрыл ей спину, и свет солнца с улицы растаял, ее глаза на удивление четко видели огромный зал. Но рассмотреть его убранство не получалось - все было покрыто толстым слоем пыли. «Это не тьма, хотя и не свет. Это только тень, сумрак. А во мраке, темноте ни кто не видит...» - удивительно, но ее мысли почему-то отозвались шепотом вокруг, закрутившимся и взмывшем под купол. Она ходила по спирали, все приближаясь к центру зала, в котором стояло что-то типа обелиска или статуи. Подойдя к постаменту, она коснулась руками пыли на нем. Под ее пальцами пыль невероятно легко осыпалась, явив полированный камень с блестящими жилками. Сердце ее екнуло. Как сумасшедшая, она начала сметать пыль со всех участков, од которых дотягивалась. Но она смогла обнажить только три пары ступней на подставке в виде усеченного конуса и три чаши у этих ног. «Как же побыстрее...» - закусила губу. - «Магия?» - это вызывало серьезные сомнения. - «Какая может быть магия?! Я совершенно не умею колдовать. А что умею - получается не так и не тогда, когда нужно. К тому эе это древнее место пропитано манией. Я это чувствую. И боюсь даже представить, что может случиться, если моя энергия будет в несогласии с энергетикой этого места. Такие древние и мощные места, такие великие храмы - а я чувствую, что это храм - бывают очень ревнивы в энергетическом плане. Они принимают только магию своих жрецов, в крайнем случае своих поклонников. Были случаи, когда нерадивые маги начинали колдовать самонадеянно рядом с подобными древними местами. В лучшем случае их просто разносило в клочья...НО пыль стереть нужно...Я почему-то в этом уверенна...Я это чувствую.». Колдовство ее было далеко о т совершенства, да и колдовать было опасно, но в голове свербело, что нужно стереть всю пыль. В рассеянности взмахнула руками, бормоча плохо запомненные заклятия, и прижалась ладонями к обнаженному камню. Внутри у нее все замерло в ожидании, что же будет. Странно, но страха не было. Опасности она не чувствовала. Была лишь неизвестность, а это ее мало когда пугало. Сначала ни чего не произошло, особенно ожидаемого. Потом снова шепот пронесся по залу, уже с потолка и к ней, и на камне вспыхнули символы, сотканные из сплетения жилок. «В чем проклятый дар? В чем благословенное проклятье? Что отбирая он дал? Ответ на сие должна знать ты» - гласили они. Она на миг задумалась, затем вдохнула, закрывая глаза. Она не знала, но что-то чувствовала, пусть и не понимая. И это что-то ее подталкивало. Не смотря, она медленно пошла вокруг постамента. Пальцы скользнули по первой чаше, и разум произнес: «Бессмертие» - мысль отозвалась под сводами храма громко. По чаше пробежали искорки, а она, странно ободренная такой реакцией, но чувствующая, что это еще далеко не все, двинулась дальше. Следующей чаше она произнесла: «Любовь». Та же реакция. «Знание» - ответила она последней чаше. И снова ответы били такими простыми. Несколько секунд ни чего. Странный звук, слабое сияние и яркая вспышка, свист, завывание, мощные порывы разных ветров. Она прикрыла лицо от взметнувшейся пыли рукой. Но, не смотря на буйный ветер, ей не пришлось пригибаться. Только пыль летала очень близко к ней, а ветер даже не пытался ее согнуть, сдвинуть. Внезапно все стихло. Медленно отняла руку от лица, открывая глаза. Сверкающий лучик ударил в глаза. От этого она моргнула, отворачиваясь от него. Но глаза ее тут же широко раскрылись в удивлении и восхищении. «Какая красота, какое величие....ЭТО...ЭТО...» - разум ее немел на миг от восторга, не в силах выразить словами. - «НО что сто в этом знакомое...что-то...». Это было как во сне, только еще прекрасней. Те же каменные стены, пол и свод, покрытые сетью из сияющего сплетения жилок. Те же фигуры на полу и те же чаши. Те же статуи. Она долго ходила кругами, рассматривая убранство. Сияющие жилки сплетались в письмена и изображения, наложенные друг на друга. И в них было очень много сказано. Она ходила, пытаясь вчитаться в них, но она очень многого не понимала. А сердце вдохновенно колотилось в груди, и память, как сумасшедшая, фотографировала каждый миг. Зачем-то она считала стены и плиты купола и пола. «Во сне их было шестнадцать...» - мелькнуло в ее голове. Но их всех было по пятнадцать. «Не бывает стопроцентных совпадений...Это не то, что мне снилось. Это просто совпадение. Просто что-то похожее...». Снова подошла к статуям. Медленно обошла, рассматривая их, потом всматриваясь в жилки на их пьедестале. На нем, у подножия статуи латницы, была четко отпечатана уже прочитанная ей загадка, и почему-то у чаш отпечатались ее ответы. Присела у подножия другой статуи, положила на камень руки, прикрыла глаза. От ладоней ее по камню прошло тепло. Она разомкнула веки, смотря на камень. Между ее ладонями зажглась надпись, с усилием она смогла ее понять. «Чего желаешь? О чем мечтаешь? Чему ты хочешь научиться? Чего не имеешь и иметь не можешь? Зачем живешь? К чему стремишься?» - говорилось в них. Встала, пошла по кругу, как прежде, касаясь чаш рукой. И, как и прежде, полыхнули ответы к чашам, но теперь не от разума, а от сердца. «Знать». «Уметь». «Мочь». Сначала ни чего не было, только новые ответы, возникнув словами на чашах, пылали. Потом странный звук, и от них по всему залу разлилась волна сияния. Жилки засветились и задвигались, меняя очертания символов и образов и снова поток ветра, сильнее прежнего. И после сияние стихло, став немного ярче, чем было до ответа. Огляделась еще раз, пытаясь понять слова, но безрезультатно. Обошла снова зал и постамент. На нем теперь были отпечатаны две загадки под воительницей и демонессой и два ряда ответов под каждой чашей. «Что ж, для пропорциональности должна быть еде одна загадка...» - подумала, глядя на статую эльфии. Провела рукой у ее ног, там, где возле двух других статуй остались загадки. И из жилок медленно начали зажигаться слова. «Что стоит жизни и судьбы? За что ты жертвовать готова? Мечту свою в чем видишь ты? И почему пустяк - оковы?» - гласили они. Поднялась, чуть прищурилась и пошла по кругу опять. И вновь полыхнули ответы: «Чувствовать». «Понимать». «Осознавать». Но теперь уже откуда-то из глубины тела, казалось, что из самого живота. Несколько долгих секунд и снова странный звук, сильнее прежнего. И вспышка и ветер, сильнее прежних. Но вскоре стих. Свет был еще ярче, чем раньше. Снова обошла, внимательно все осматривая. Она уже могла прочесть надписи на стенах, полу, потолке, но смысл их ускользал от нее, да и сама информация была слишком запутанной и все время вылетала из головы. Мотнула головой, борясь со стоном измученного мозга. Вдохнула, прикрыла глаза, расслабляясь. Опять долго бродила кругами, всматриваясь в линии и водя по ним пальцами. Снова подошла к постаменту. По одной загадке у каждой из них и по три ответа на каждую из них. У подножия статуи эльфии ее загадка и: «Знание», «Уметь», «Чувствовать», у ног демонессы вторая загадка и ответы: «Любовь», «Знать», «Понимать», и у воительницы первая и ответы: «Бессмертие», «Мочь», «Осознавать». Она подметила, что в чашах поблескивает какая-то влага, но предположений у нее не было. А пальцы ее все скользили по сияющим жилкам, и еле различимые, потоки пульсирующие в них, вливались в ее тело. И в ответ на это ее сердце билось им в такт и дыхание следовало сердцу, и из ее тела текла сила, искорками вспыхивая на жилках. Но она это, кажется, совсем не замечала. Она ждала, и, наконец, вспыхнули слова вопроса. «Кто воздействует на все? Кто господин всему?». Не останавливаясь, прочла она. И не останавливаясь и даже идя еще быстрее, ответила, проводя рукой по чаше. Это ей было уже привычно, будто она делала это всю жизнь. «Мысль». «Создатель». «Я». Ей казалось, что ей чудится, что ее ответы отдаются шепотом под сводами. И вспышки за ее спиной, и покалывание в кисти руки, в капиллярах, при каждом движении. Слегка запахло благовониями. Она не останавливалась и даже набирала ход и второй вопрос последовал через несколько секунд. «Что орудие всему? Что причина всему?». Она не остановилась и даже не вздрогнула, хотя покалывать начало сильнее и уже во всей руке, а не только в кисти, она даже пошла еще быстрей. И ее ответы последовали с большей силой, они говорили в полный голос. «Слово». «Фантазия». «Мечта». Запах благовоний стал сильнее. Третий вопрос последовал через несколько мгновений. «Из чего возникло все? Что начало всего?». Но она уже почти бежала, хотя все тело ее кололи иголки и не только снаружи. Ей не было больно, но кололо до судорог, стремясь вывернуть суставы, но все же она произнесла. «Тьма». «Ничто». «Смерть». Она почти кричала, хотя и не размыкала уст. И мысли ее отзывались грохотом под сводом. И снова ветер и гул, и удушающая вонь благовоний, и вспышка и тело почти вывернуло, когда сила энергии прокатилась по нему, а все, что кололо, истаяло вмиг. Она остановилась, но не вздрогнула даже. Все воспринималось, как во сне, будто со стороны, будто не она. Вспыхнули светильники: пламя с гулом разлилось, захлестнув все. Но пламя было каким-то странным. От него веяло и испепеляющим жаром, и леденящим холодом, и живящим теплом и целительной прохладой, и пахло разом дымом, серой и благовониями. И оно ее лизало, но не ранило, не причиняло боли. Но вскоре все стихло, и только в светильниках осталось уже успокоившееся пламя. Пламя было трехслойным, из трех цветов: синий, желтый и зеленый, но в каждом светильнике их комбинация была разной. «Уф, как странно...». Медленно, чуть покачиваясь, так как тело отчего-то онемело и слабо повиновалось, и голова кружилась от благовоний, пошла, оглядывая все и разгоняя кровь. Странно, но от пламени стало больше не только света, но и тьмы и теней. Они плясали, двигались, как живые создания, принимая очертание то одного, то другого существа и сюжета. На постаменте возникло еще по три ответа и по одному вопросу для каждой статуи. У ног латницы третий вопрос и «Создатель», «Слово», «Смерть». Под чашей у ног эльфии второй и «Мысль», «Мечта», «Ничто». И на подножии демоницы первый вопрос и «Я», «Фантазия», «Тьма». И в чашах у их ног собралось немного жидкости. У ног воительницы - красной, у ног демоницы - белой и у ног эльфии - прозрачной. Ее порывало проверить, что это за жидкости, сунув в них пальцы и попробовав на язык, но она с усилием отдернула руку от чаши, понимая, что вряд ли это предназначалось ей. Перевела взгляд на постамент. На нем, непонятно отчего, начали сплетаться слова. Что доступно глазам - не всегда есть истина, И что знаем - не полный знаний набор. Всем по осколку - так было издревле, По губам ее скользнула усмешка. Продолжение она знала, хоть и не понимала, откуда. «И жизни многих цель - их сбор». Она даже не касалась, она даже не подумала толком это. Просто она это поняла, будто вспомнила, и слова тут же зажглись у подножия статуи эльфии. При этом голова у нее закружилась и мир чуть колыхнулся, будто был изображен на дымке. Она чуть отошла в сторону, оказавшись пред статуей латницы. Спустя миг, у этой статуи вспыхнули строки: Коль хочешь свет увлечь во тьму Разбей хрустальную мечту. Коль хочешь союзника получить И опять она не успела даже сформулировать мысль, как вспыхнул ее ответ. Голова и мир колыхнулись сильнее. Ей показалось, что каменные плиты дрожат. Она чуть шатнулась. «Ей лучше выброшенной быть...». Перешла к статуе демонессы. У ног той зажглись строки: Под рясами монахов скрываться бесы могут, И под плащами изуверов ангелы сокрыты быть. Но истину узнать, нам чувства не помогут, «Которые обычно используем мы, чтоб жить ». Ее ответ вспыхнул, а она почти упала. Пол под ней прыгал и мир вокруг нее. «ОЙ!!! Что же ты так прыгаешь...Такое ощущение, что этот храм просыпается от тысячелетнего сна, потягивается. Или что что-то в нем просыпается. Как-то все это очень странно. Как-то нелогично. Все эти загадки, эти стены. Ни кто такого не делал. И если узнают, что такое сделано - ни за что не поверят. А если поверят - тут же объявят запретным или кинутся разрушать. Потому что негоже такому существовать. Но это существует. И это должно существовать, иначе бы оно не существовало...НЕТ. Это просто обычный храм. Ни чего тут нет. Просто от усталости меня качает. И это все мне кажется». Она считала, что ей это кажется, по крайней мере пыталась себя в этом убедить. Огляделась. Логике все было очень странно. И хоть в душе что-то говорило, что ждет ее что-то хорошее, и нечему здесь удивляться, но разум кричал, что что-то не так и все неспроста, сам опровергая свои же попытки убедить себя, что этого не существует. Пытаясь расслабиться и успокоиться, совладать с собой и все оценить, она начала считать плиты пола и потолка. Странно, но их было по шестнадцать. «Нет, я явно обсчиталась» - решила она, пытаясь вразумить себя. Она пересчитывала их с сотню раз, но результат был один и тот же. «Шестнадцать! Но по стенам их пятнадцать. Как же так? Прямо как во сне...Что же делать теперь? Вспомни!!!». Долго ходила, пытаясь вымучить из памяти свои сны, столь плохую службу ей ранее игравшие. Но теперь у нее было чувство, что они не только важны, как казалось ей и ранее, но и что они ведут к чему-то желанному, важному. «Чаши! Надо их наполнить до краев!». Подошла к постаменту и долго рассматривала жидкости в наполовину полных чашах и принюхивалась к ним. В разуме копошилось что-то не хорошее от этого. «Кровь, молоко и слезы» - было не понятно, толи это само пришло ей в голову, толи кто-то очень аккуратно и незаметно подсказал ей. Стало жутко от этого. И совсем не понятно, где она возьмет все три, чтобы долить в полупустые чаши. «В любом случае у меня есть только одна жидкость - кровь, да и она вряд ли подойдет. Кому нужна кровь крестьянской дочки, которая даже учиться не смогла не смотря на шансы многократные. А если и подойдет? Чаши столь огромны, что придется выпустить если не ее всю, то весомую ее часть. Стоит ли, если учесть, что кровь используется только в запрещенной, а значит темной магии. Не известно еще, что из этого выйдет. Может кто-то душу из моего тела вынет, сожрет, а сам в него залезет...» - сообщил сердитый голос в голове. Всегда, когда он появлялся ранее, он был прав и предвещал что-то плохое. Откуда он брался, она не знала, но решила, что это ее собственная логика так звучит в ее воображении. «Стоп, а слезы? Разве я не могу заплакать? Я могу заплакать...Правда только по чужой воле и от злобы. Но слезы используются только в светлой магии, и отнюдь не слезы злобы, а слезы жалости. И значить это тоже не поможет» - мотнула головой, пытаясь успокоить разбушевавшийся в возмущении разум. Надо было действовать, что-то придумать, а не злиться на ситуацию. «Но ведь откуда-то же взялись эти жидкости разом? И я их не лила» - начала перебирать произошедшее ранее. - «Загадки! Они возникли от ответов на вопросы! Может быть, есть еще загадки? И если они есть, то, может, я добьюсь наполнения чаш? Стоит попробовать, ведь попытка - не пытка». Подошла к постаменту, хотя до этого не заметила, как отошла. Попыталась расслабиться и оставить в себе только одно желание - цель, и изгнать все лишнее. А цель у нее была одна - дойти до конца - значит разобраться во всем, в своих снах. Стало как-то спокойнее, легче и даже прилив сил появился. Провела рукой по отпечатавшимся вопросам и ответам, соединяя их воедино между собой и с чашей. Тоненькая струйка задвигалась к чаше, слова тоже начали двигаться, но ни чего существенного не случилось, все осталось почти так же, как прежде. Тогда она пошла к следующей чаше и все повторила - чуть быстрее двигающаяся струйка и чуть сильнее сместившиеся слова. У третей чаши сначала случилось лишь то же самое. На душу нахлынуло разочарование, но потом поверх всех прежних знаков зажглись на миг строки: Согласна - оставь, иначе - исправь. Но она едва успела их прочесть, даже не до конца поняла, как вспыхнули совсем иные слова. Храброе сердце избегнет преград! Вольные души к славе стремятся! Король своего народа раб. Пока небо хладно душа исцелится. С рожденья свободу не даст просто так Тебе Серость, Свет или Тьма. Не чти, что проблемы это пустяк И жизнь не покинет тебя. Смешало время истины колоду - Сожги все карты мнений непонятных. Все разумеем - обращаем в воду - Не надо слушать разъяснений внятных. Три выражения сразу одно под другим, причем написаны они были не под одной статуей, а шли по кругу, по спирали, по всему подножию под всеми тремя статуями, не обращая внимание на прежние границы. Но вот все они были внимательно прочитаны, с ударной попыткой понять. Какой-то несуразной чушью ей это казалось. «Ладно. Значить согласиться с этим надо?» - перечитала еще раз. Но, увы, хоть это и соответствовало тому, чему ее учили в школе, у нее, как всегда, не выходило с этим согласится. Огляделась в надежде, что чаши хоть чуть наполнились, но в них было даже меньше, чем ранее. Надо было решать. «Значит не пытаться согласиться, а исправить так, чтоб согласиться... попробуем. Храбрый избегнет?» - усмехнулась. - «Храбрый ни чего не избегает, он все преодолеет. Он не знает препятствий, которые его остановят и заставят повернуть в сторону. Свободный стремится к славе? Но ведь слава - оковы. Свободный стремится сохранить свободу, стремится к тому, что свободно, к природе. А она дает сил. Король служить народу?!» - смеяться захотелось еще сильнее. - «Король под властью своего положения, ведь власть - оковы. Властитель раб власти, но не тех, кто у него под властью. Холод исцеляет душу. Холод глушит, избавляет от боли, но он омертвляет, а не лечит. Лечит жар, хоть это и больно. Холод же просто усыпляет, скрывает. При нем все таится. С рожденья каждый свободен. И свободу ни кто не дает. Ее отстаивают, а потеряв - вырывают, но дать ее нельзя. А дать могут только то, что у них есть в их власти. К примеру знание, силу. И, увы, тот, кто зацикливается на проблемах, не живут, а значит жизнь их быстро покидает. Но счастлив тот, кто смеется над своими бедами. Его горе уходит. Не надо уничтожать то, что не понятно, ведь каждому сдана своя уникальная карта, даже если ее не понимают. Ни кто ни что не разумеет, и ругает то, что не понимает почти каждый. Но слушать объяснения, чужие мнения необходимо, просто не надо слепо им следовать...». Странно, но что-то радостное появилось в сиянии строчек после ее анализа. И значит надо было править. Несколько раз она правила те или иные слова, но одни рассыпались, другие оно сама разбивала и опять составляла. Но все же некоторые оставались. В конце концов у нее вышло следующее: Храброе сердце не знает преград! Вольные души к Силе стремятся! Король всемогущий Короны раб. Пока небо хладно, чувства таятся. Ни знанье, ни силу не даст просто так Ни Серость, ни Свет и ни Тьма Смотри на проблемы, как на пустяк И горе покинет тебя. Тасует время истины колоду. Сданы нам карты мнений непонятных. Не разумеем - льем на это воду, И слушать не желаем разъяснений внятных. Строки вспыхнули, задвигались, сливаясь, смешиваясь, обращаясь в жилки камня, сияние же втянулось в чаши. Она посмотрела в чаши, те были полны, но не совсем до краев. Где-то на толщину ногтя жидкости не доставали до верхней кромки. От досады девочка закусила губу. Ей казалось, что необходимо, чтобы они наполнились именно до кромки. «Ладно, это тоже результат, причем довольно не плохой. Стоит надеяться, что и этого достаточно. Интересно, а что-то еще изменилось?» - внимательно огляделась. Посчитала плиты пола и потолка: их было по шестнадцать, сосчитала плиты стен по стыкам с потолком и полу - тоже шестнадцать. Обошла несколько раз кругом постамент, рассматривая и считая стены. «Шестнадцать!» - она чуть не подпрыгнула от странной необоснованной радости. - «Но где же дверь? Ведь во сне была дверь в шестнадцатой стене...». Стала пристально всматриваться в рисунок жилок, ходя по кругу и все ближе подходя к стенам. Потом начала прощупывать и простукивать стены - ничего. Снова отошла к постаменту, села на пол, облокотившись о камень спиной. От нечего делать, начала читать надписи из жилок на стенах. К ее удивлению, это были стихи, песни и рассказы отнюдь не религиозного характера, и они ей даже понравились. Она медленно сдвигалась, продолжая читать, и пред ее глазами, как реальные, вставали дивные картины всего описанного. Она, так сказать на попе, описала несколько кругов вокруг постамента. Но вот взгляд ее коснулся надписи, выделяющейся и по стилю, и по цвету. От нее уходили витые линии, сплетаясь в арку, в центре которой она была. Под ней было два черных, чуть выпуклых круга. Девушка хмыкнула. «А раньше ее здесь по-моему на было. И кругов этих, кажется, не было, и линий арки. Кажется это и есть шестнадцатая стена. Нет, не кажется! Так и есть!...». Подошла к арке, чтобы точнее прочесть надпись. Она гласила. Узнай, что сокрыто, прел тем, как войти. Открывший, подчас, не в силах закрыть. Войдешь коль, обратно не будет пути. По этому нужно все точно решить. - Решить? Но ведь я и так уже сколько времени решаю всякие загадки, да отвечаю на вопросы - сердито пробормотала она. По воздуху скользнула странная сердитая усмешка. Ей начало казаться, что она совершила тот же грех, за который вечно злилась на окружающих: поняла все со своей точки, но отнюдь не с тем смыслом, который был вложен автором. «Чего же от меня хотят? Что я должна решить? Решить, стоит ли мне туда идти? Но ведь я вроде бы уже решила...Хотя...ДА, есть некоторые сомнения... Наверное, это - помеха». Мотнула головой, передернула плечами, потянулась, снимая напряжение. Вдохнула, расслабляясь. «Там что-то есть, за этой стеной. Я это чувствую. Там что-то важное, что-то очень древнее. Это оно меня сюда заманило. Не доброе, но и не злое. Но опасности или агрессии я не чувствую, хотя это ОЧЕНЬ мощное что-то и очень опасное...И это что-то в этом таком странном месте...Этот странный храм. Такие странные и древние всегда под запретом. Всегда их окружают убийственными заклятиями те, кто их создал, а если не создатели, то те, кто это потом нашел. Ни когда сейчас подобное не оставляют существовать, или, по крайней мере, не оставляют без присмотра. Почему же меня ни кто не остановил??? Старый храм... Три равных божества в лице война, демона и эльфа. Обычно божества не терпят соседей. Значит, не смотря на мощь, они как-то ужились в мире...Может и меня не сотрут...И вообще очень странный храм. Все эти стыки более похожи просто на углы...Такое ощущение, что он даже не построен из громадных плит, а вырезан в цельном куске камня. Причем очень странного камня. Серый камень имеет такие странные жилки, будто кто-то специально пустил их по нему. Ведь они столь обильно выдают тексты и довольно четкие образы...Или это какой-то совершенно особенный камень. Если камень изображает хоть в малой степени нечто подобное, он считается магическим. От этого тоже место пропитано столь сильной магией...это понятно теперь. Но загадки, вопросы... Кто мог поставить такую странную мирную охрану. Обычно охранные заклятия распознают по какому-то предмету, или одному единственному слову, или по крови. НО КТО мог поставить в охрану столь энергоемкую и трудоемкую вещь, как куча этих загадок, да еще самих появляющихся, да еще имеющих столько вариантов ответа? Может они требуют одного единственно верного ответа хоть? Если кто-то не хотел сюда кого-то пускать, не проще ли было поставить энергетический щит, который бы не пропускал сюда, или же просто что-то, что разнесло бы нахальных смельчаков в клочья? Х! А может быть меня и разнесет в клочья, если я не верно отвечу на какой-то вопрос? Это значит, что до сих пор мне ОЧЕНЬ везло...И мне вряд ли и дальше будет так везти...Как всегда. Тогда может быть стоит уйти отсюда? НО как я уйду?! Двери на улицу исчезли. Я тут заперта» - странно, но по воздуху вновь скользнула усмешка. - «НО может быть я смогу выбраться отсюда. И что тогда? Куда я пойду? Что я буду делать? Смогу ли жить спокойно, не узнав, что здесь таится? Ведь я чувствую, что именно это тревожило и звало меня всю мою жизнь...ДА, я должна это узнать, иначе это не даст мне покоя. А неизвестно, будет ли второй шанс...ДА, я хочу это увидеть, хочу это узнать! Я это твердо решила, и будь что будет! А сейчас тише, спокойнее. Мне нужна чистая и свежая голова. А я так устала...НО это меня не остановит». Снова мотнула головой и глубоко и медленно вдохнула, очищая разум от гомона мыслей. В голове, очистившейся от мыслей, возник вопрос и жажда узнать. По воздуху вновь скользнула усмешка, но на этот раз уже довольная. Девочка чуть улыбнулась, шумно вдохнула, огляделась, ища, что же изменилось. «Что-то произошло. Я это чувствую, но вот что? Надо это найти...». Встала, пошла опять вокруг постамента, рассматривая стены, свод, и постамент со статуями. Но ни чего не было заметно. Письмена и картины ни чуть не изменились. Снова подошла к стене с аркой. Все те же строки, только черные круги стали чуть сильнее выпирать, и линия арки стала чуть резче видна. Она долго вслушивалась, всматривалась, но ни чего не находила. Разочаровано вздохнула, снова села, облокотившись спиной о дверь. Взор ее опустился вниз, и она чуть не подпрыгнула. На полу были письмена. «Вот так всегда. Мы чего-то ищем, чего-то ждем, но не оттуда, откуда надо ждать и где надо искать...» - она рассмеялась. - «Сколь часто мы ждем чего-то свыше, когда нужно просто посмотреть под ноги». Она принялась читать надписи на полу. Это тоже были какие-то легенды, но она чувствовала, что они связаны, и что-то знакомое было в них. Первое что она прочла, гласило: Дорогой жизни и дорогой боли Ступаешь на поклон ты морю, В ладони ляжет то, что жаждет воли, Тебя изменит, в гроб сведет собою. Не каждому дано чем-либо овладеть, И даж сумей ты массу бед перетерпеть, Чужое в век не станет твоим Всему в века один лишь господин. Не выбирай себе не выбравших тебя - Источится в ничто мерящий все на себя! Где сталь и серебро смешали с сутью мира? Меняющий других изменчив сам на диво. Дорогой жизни и дорогой боли. В ладони ляжет то, что жаждет воли, Что с роком связано судьбою Тебя изменит, в гроб уйдет с тобою. Не предначертано простым сиим владеет! И даж сумей ты массу бед перетерпеть Чужое ввек не станет твоим - Всему в века один лишь господин. Блестит клинок в отчаянных руках. Нет правды в слове похвалы. Способен хоть ты изменить все-все в мирах - Не угадать, кому же чьи обличия даны. Самонадеянный глупец Погибнет сей же час. Его нахальствам здесь конец. Король - один из нас. Но стоит пробудиться ото сна Тому, что суть всего переменило Предстанет наяву во свете тьма и темных белизна... Меняющий других изменчив сам на диво. Одно проклятие, чтоб снять все остальные, И гибель одного за жизни остальных У светлых, но во тьме обычаи иные: Достоин лишь сильнейший жить из сиих! «Это говорится о каком-то артефакте древнем...О каком-то мощном артефакте, о мощной вещи агрессивного действия. Может быть действительно о мече. Хотя кто знает. Такими вещами пользоваться опасно, и очень опасно даже просто сталкиваться ч ними. Она легко могут погубить...» - она встала, пошла читать напольные надписи дальше. Меч•смерти•взбаламутил•воду Времён.•везде•царили•страх•и•боль. В•бою•за•право•на•свободу В•вечность•ушел•древний•король. Но•один•умный•первородный Против•рока•этого•восстал. В•огонь•вошел•спокойный,•холодный. Он•только•словом•тьму•изгнал. «Еще бы. Лучшее оружие против кого-то с оружием обратить на него его же оружие. А это легко сделать словами, если язык хорошо подвешен...». В•душе•нет•злобы•инородной. Красы•подобной•эльф•не•знал. Была•горячей,•но•холодной, Подобных•черт•свет•не•видал. Род•луналиких•себе•нового•владыку•избрал•- Фольклора,•что•ныне•победу•одержал. Но•оружия•в•жизни•не•держал Владыка•этот•новый•и•власти•не•желал! «Как всегда. Мы получаем только то, чего не хотим, или минимум не жжем от судьбы». А•время•всё•в•даль•мчится Проходят•благие•года. Но•в•будущем•что•случится•- Не•скажешь•точно•никогда. Да,•всюду•мир•и•блажь•царит, Да,•мудрый•держит•власть. Но•по•ночам•увы•не•спит Он.•в•даль•манит•огненная•страсть. «Ну конечно» - саркастически подумала она. - «Влюбился и ни чего ему сталь не нужно... Что-то мне в это не верится..». И•песенный•клинок•летит•в•окно. Упав•к•ногам•солдата•простого. Да,•жесткий•разум•оказался•у•того, Но,•всё•ж,•ни•кто•не•ждал•такого. Настало•время•новой•власти. Король•иной•взошел•на•трон. Считает•грешными•все•страсти. И•льдом•покрыл•он•свой•престол. Король•тот•странный•и•чудной Не•смог•не•врать,•не•помирился. Он•сделал•перелад•такой... И•светом•свет•не•сможет•сотвориться... Стремленье•свет•над•миром•вознести•- Как•оказалось,•глупый•ход. Мира•не•в•силах•перемен•снести•- Знать,•будет•предрешен•исход. «Конечно...Когда кто-то освобождает место правителя, его занимает самый пронырливый, а не самый достойный. Ведь «свято место пусто не бывает»...». Ведь•лёд•без•жара•-•это•смерть. Апатия•-•камней•могильных•холод. Противовесы•держат•твердь. Вложили•это•в•мир,•покуда•он•был•молод. Но•шанс•вернуть•назад•всё•еще•остался. Что•рождено•от•смеси•с•тьмою•света? Века•кто•ни•с•кем•не•знался? Кто•может•отвечать•не•дав•ответа? Оплот•любви,•дитя•огней•первейших. Злу•не•учили,•но•призвала•кровь. Повергнет•ниц•правителей•сильнейших. И•обратится•ненависть•в•любовь. Рассудок•чувство•превозможет, Когда•желаннейшая•из•принцесс На•чело•королю•возложит Бесславной•гибели•венец. «Ну конечно. Это стих про крах основ эльфийского народа...Вообще-то все вполне логично и закономерно...» - пошла к следующему стиху. Я знаю больше остальных, Но точно понимаю, Что в купе знаний мировых И толики не знаю. Не знаю я, кто создал мир, Зачем - в двойне не знаю. Желаю я лишь быть любим, А власти не желаю. Ошибки я всю жизнь творю По глупости своей. Всего же хуже, что ценю Тот краткий век людей, Что судьбы даровали им. Зачем, хотелось б знать. И сам хотел б я стать смертным, Чтоб разум их понять. Я созиданию - дитя Но хлад мне не отец. Я жить хочу, Душа Моя! Кто храбро дерзк - глупец? Огонь в душе и в голове, И Ты меня поймёшь, Ведь ты сама же по земле Тропой Огня идёшь! Что меня держит здесь - как знать Возможно просто стыд За то, что немому сказать Что мир мне сей претит. Они понять ведь не хотят, Что я совсем другой, Что много проще выпить яд, Чем слышать: "Ты - Герой", Что похвалы мне их - плевок На душу и на честь. Жаль, не могу я дать пинок, Чтоб знали, кто я есть! Мне не нужна та власть, но нет, Избрали ведь меня... Поверье! тот, в ком власти нет, Не гож для короля! Корона душу точит, рвёт, Всё то, что я ценил. Когда б характер твёрже был - Порядки я б сменил. Но я не в силах навязать Свою мысль ни кому. И в руки неспособен взять Чью б ни было судьбу! Я знаю точно, что судьба Мне скоро подмигнёт. Рука ль врага, рука ль моя, Венец с чела сорвёт. Я чую: близится конец Мученья моего. Владельца сменит Сей венец... Пусть ж сам найдёт его! Венец, и мантию, и меч Рука смела в окно. И власти груз свалился с плеч - Свободно и легко! Покровом ночи мир сокрыт. Покинул я дворец. Сквозь мрак почти беззвучно мчит Каурый жеребец. Его оставил у границ И дальше сам иду. Тропой Непознанных Зарниц Искать Свою судьбу. «А это уже продолжение, пояснение той же оперы, вернее некоторых ее аспектов, только от лица, или якобы от лица этого самого не желавшего власти» - перешла к следующему стиху Я приду, Дива Тёмных Огней. Не устами, а делом скажу, То, что ведомо массам людей. Что могу, что готов, докажу. Я приду, если примешь меня, Если нет - я уйду в никуда. Чую: ты понимаешь меня И в руках твоих судьба моя. «Только что он ей скажет? Что он ей докажет? Многое, если не сгорит...» - пошла дальше. В союзе странном тьмы и света, От чувства родится дитя. С приходом первого рассвета, Незримый дар в себе неся. «Ну конечно, то, что родилось в слиянии СВЕТА и ТЬМЫ будет обладать всеми преимуществами обоих...». Что много скорби, много зла Ей в жизни принесет. Но такова ее судьба. Великий, все снесет. «Огромные силы огромное требуют и к огромному обязуют...». Не человек, но человек. Живой, но неживой. Не сточит время плоти в век, И смерть не даст покой. Увы, не свет, да и не тьма, Не благо и не грязь. Навек своя лишь для себя, Над всем имея власть. Меняя мир, меняйся сам, Найди, что не потерял, Но не поможет благо там, Где за любовь отдал Принц света блага и добра, Меч, титул, и престол Глупцу. Сбылась того мечта, И перелад пришел! Дитя наивно... как всегда... В душе засела месть. Зрел очень долгие года Вопрос: "а кто я есть?". Огонь и лед, покой и страсть Таит в себе душа. Тайком чужую силу красть, Гордынею дыша. И жизнь, и смерть. Любовь и гнев. Карать и награждать. Творить, подумать не успев, Что стоит ожидать. Желанье власть, и сила власть, И мысли, слово, лик. На стол легла иная масть... Все сразу в один миг. «Серая богиня...Что-то знакомое...». И, как никто, желанна всем Власть - лик принцессы той. От всех она отлична тем, Что жаждет лишь покой. Покой на век... себя в ничто. Мечта владыки сей. Но только то, лишь это то, Что неподвластно ей. Уснуть и в гроб, чтобы отдохнуть... В забвенье сей же час. Но обречен ее вернуть Свет ясных родных глаз. «Конечно, ни кто не каменный. Жизнь - изнурительная штука, хоть и удивительная, и, вдоволь пожив все более всего хотят Истинного рая - покоя, только редко это осознают. Да. Здесь действительно говориться о ком-то древнем и мощном. Достаточно древнем и мощном, чтобы сейчас зваться богом. О чем-то уснувшем. Может быть уснувшем здесь? Ну нет, такое маловероятно...». То не солнце засияет, Не река то забурлит - Сталь в руках то заблистает, Кровью землю оросит. То не ветер в поле воет, И не птица то летит - Мгла собою землю кроет, В воздухе стрела свистит. Не с врагом извечным биться То людской народ пойдет Мир рассудком помутился, Ведь на брата брат идет! То не камни омывает Дождь - сквозь пелену времен Кости голые ласкает, Плачет о погибших он. То не сокол в поднебесье Свои крылья распахнул - Шум от перебранки песьей Воронье с могил спугнул. То не зверь ревет над полем, И не кошка то бредет Скрылся свет давно за морем, Сын погиб - родня не ждет. «Это уже апокалипсис...Но в какой-то ранней стадии... Стадии голод, жестокость, война, раздор...Или просто о них?». Раньше песни - нынче стоны, Крики там предсмертных мук. Короля лишив короны, Натянул железный лук Тот, что сдуру переделал, Правду предков под себя. «Вот еще одни король-недоделок на голову. Или то же самый?». Но войдет в храм рыжий демон - Дрогнет хрусталя зоря. Сила древняя очнется. Сон с трудом достигнут был. Мать безумия вернется. Время, память смирят пыл. То, в чем свет перемешала С тьмою в крови их судьба... Время шло - душа устала, Но смерть плоти не дана. «Да уж, ужасы, что ни наесть...Если тут кроется эта самая древняя сила, то мне пожалуй стоит отсюда убраться. А то еще выпущу ненароком ее. А эти строки говорят о чем-то нехорошем по крайней мере так кажется» - пошла далее. Три судьбы - как три надела: Полдень, сумерки и ночь. Все, чего бы ни хотела, Получает эта дочь. Не одна ее душа. Она обречена на страданья. Ликом трижды хороша! А муки прекратить Бессмысленны старанья. «Печально но бессмертие - это проклятый дар. Ведь смерть только дарует возрождение и успокоение» - посмотрела дальше. Ты может был бы друг мне, А может, даже брат... Трусливы, правда, люди... У нас был общий враг. Так иронична жизнь людей... В могиле ты почил моей. «Нда. Всякое бывает...» - усмехнулась и шагнула дальше. Мы, трое, клятву даем, Руку положа на грудь, чело и чрево Мы мечены одним клеймом И не дадим сгубить друг друга приступам гнева. Нам в вечности дано одно лишь тело На троих, три лика, обликов - ни счесть. Мы вместе будем, без раздела. Навек едина сила, ловкость, мудрость, честь. Клянемся в век не врать, не убивать и власти не желать. Для Цели жить, вовек не предавать. По средствам желаний всех низших... «...не поступать» - закончила она оборванную строчку. - «Интересная клятва. Кстати, а она как-то связана с этими тремя статуями???» - направилась далее. Где я был - там меня нет, Где я буду - нет пока. Что исть Тьма, а что исть Свет - Не узнать наверняка. Что цвело - завянет вскоре, Было что - в ничто уйдет. Обратится благо в горе «Грязный раб» на трон взойдет. И придет туда, где не был, Тот, кому дана жизнь тьмой.... Станет Ангелом вновь демон, Мертвый вновь станет живой. Солнце рухнет с небосвода, Твердь взметнётся до небес. На века заснет природа, И былой черёд исчез. Брат с сестрою вновь сольются, Как в былые времена, Магмы реки разольются, Под тенью солнца-Орал. Вновь бушует пламя тверди, Вновь сияет пламя-высь. Мир без жизни и бес смерти - Дом теней и Демониц. «Опять что-то апокалипсичное...Какой-то конец света прямо...Это значит, что тут говорится о чем-то очень древнем и мощном. Я не уверена, что действительно о чем-то, что приведет к концу света, но изменит все, это точно. Да и что считать концом света? Крах какой-то цивилизации? Перекрой старых порядков? Возврат все в более старое русло? Такое везде сплошь и рядом, и ничего, мир не рухнул...Хотя все же сто-то печальное во всем этом стихе есть...» - пошла далее, но взор ее натолкнулся на уже читанные строки. Долго ходила, рассматривая и перечитывая эти надписи, но ни чего нового не нашла. Снова села у двери. «Ну и что мне все это дает? Даже если эти все стихи связаны между собой и даже если предположить, что они говорят о том, что сокрыто за этой дверью, мое мнение они не меняют. Я все равно знаю ни чуть не более, чем до этого. За этими стенами что-то древнее, могущественное, опасное, но спящее и не злобное. И, как это не глупо и самоубийственно, но я хочу на это посмотреть...Так что, чего от меня добиваются здесь, непонятно. Это что? Испытание еще одно? Ну да, наверное. Тут написано такое, что многие испугаются и с криками «МАМА!!!» унесутся прочь, или наоборот с вытаращенными глазами начнут все крушить...Поскольку все воспринимают слишком буквально. Но, жалко, я не из таких...Ну не могу я так. Раз решила узнать - то узнаю, что же за этой дверью». Камень за ее спиной потеплел. Что-то. Будто кровь в артериях, начало горячее и сильно пульсировать в каменных жилках. Затем ей показалось, что что-то под ее спиной ползет. Она вскочила, резко обернулась. Действительно каменные жилы вздулись, как вены, и пульсировали. От них чел влажный жар. И они двигались, вползая, обратно в строгую линию арки ворот и в два черных круга, торчащих из камня уже наполовину. «Вползают, словно корни какого-то волшебного дерева. Я слышала, есть такие деревья, которые могут не только пускать, но и втягивать корни. А еще они ходить могут, аки звери или люди...Правда нам их не показывали, только рассказывали о них, а еще говорили, что они людей прохожих невинных жрут» - подумала она. - «Может и меня тут сожрут?» - усмехнулась. - «Хотя храм меня и так уже сожрал - я внутри него, значит в его чреве». Жилки почти полностью втянулись в линию арки и почти полностью выдвинутых широких обручей из черного металла, оставив вокруг на двери только легкую паутинку. Так же еле различимо проступила линия стыка створок двери. Девочка пошла, огляделась. Увы, но ни чего не изменилось более ни в рисунке стен, ни в рисунке пола или потолка, или постамента. Но она обратила внимание на то, что раньше не замечала в этих статуях - то, к чему они стоят спиной. Огромный странного вида трезубец, или вернее четырехзубец. На длинном стержне, более всего похожем на огромную иглу без ушка, стоящую острием вверх, толи был одет, толи прикован, толи оно изначально так было вырезано. Но все дело в том, что от основного штыря шла розетка из трех одинаковых, прямых зубцов, каждый из которых касался головы статуи той или иной и выглядывал из-за нее чуть-чуть. Само же основное центральное острые возвышалось над ними и почти касалось стыков треугольных плит или просто вырезанных треугольников - она еще не решила - потолка. Она походила, посмотрела еще. Ни чего более не заметив, вернулась к обозначенной двери. Провела рукой по линиям арки, где доставала, по обручам. «Эти обручи наверное станут дверными ручками...». Жалкие остатки каменного богатого рисунка двери задвигались. С трудом, но все же вспыхнули новые строки: По миру ступая - стоит смотреть Судьба ведь, можно и лететь Душа - ты доверяй Но каждый из нас знает: для Тьмы Ад И власти желая, владеть суждено Коль мудрость, дано Под маской яркого Света, таится только Тьма К душе без ответа, и всё - лишь для себя Под маской ж тьмы жестокой, скрываться может Цвето в мире краше нет «Строчки не просто не дописаны - из них явно вырваны куски, даже не отдельные слова, а куски слов. И это предлагается доже мне дописать и доправить? Судя по всему, да...Ну что ж...Поехали. Куда стоит смотреть? Под ноги, а так же вокруг, чтобы все заметить с разу. Да, судьба может легко отправить преждевременно не только на тот свет и не только в рай. Душа обманывает только того, кто разучился ее слушать и понимать, то есть бездушных. Увы, но что одному плохо - другому хорошо. Увы, но власть нам дается помимо нашего желания. И дается она из-за нашего ума или по наследству. Увы, но подлинная тьма не слушает душу и не щадит ее. Под личиной одного не редко таится его противоположность. И нет прекраснее диких полевых цветов...». Она еще немного подумала и скоре в ответ на ее мысли вспыхнули новые слова, превратив предыдущие строки в эти: По мру ступая, вокруг все стоит смотреть. Судьба ведь такая, что можно не в Рай отлететь. Бездушного обманет душа, ты ж доверяй. Ведь каждый из нас знает: для тьмы наш АД - эт Рай. Пусть власти не желаешь, владеть уж суждено, Коль знаньем обладаешь, наследие ль дано. Под маской яркого света таится только тьма. К душе ввек без ответа, и все лишь для себя. Под маской ж тьмы жестокой скрываться может свет. Цветок простейший в поле, а в мире краше нет. Стоило ей это прочесть, как стрики стихов и остатки паутины рисунка стянулись в намечающиеся щели и в вылезающие обручи. С странным хрустящим скрипом полосы линии арки и раздела двери на две створки превратились в узкие, но настоящие щели. И с тем же звуком, но с прибавленным звоном обручи дверных ручек вывалились из стены и повисли, держась на чем-то невидимом. Она внимательно на них посмотрела. Щели были как обычные цели, вот только столь узкие, что ни волос, ни лист пергамента меж ними не просунешь. А вот обручи широкие но столь тонкие, что было непонятно, не сломаются ли они от усилий при открывании дверей, обручи из черного металла и с внешней, и с внутренней стороны были покрыты причудливыми рисунками. «Осталось только открыть двери, вернее раздвинуть створки...» - подумала она. - «По крайней мере так мне кажется. Но вот только как я их сдвину? У меня же слип ости нет. Или тут опять магия в помощь? Что ж, стоит попробовать.». Она схватилась руками за один из висящих обручей с обеих его сторон. Уперлась ногами, со всей силы потянула, загребая пятками. Но дверь почти не поддалась. «Застряла. Ладно, попробуем другую». Девочка отпустила предыдущий обруч и, шагнув пару раз в сторону, ухватилась за другой. Снова потянула. На этот раз одна ее рука целиком скользнула в обруч в то время, как она тянула. Она от неожиданности почти бросила тянуть, точно осознавая, что так издерет, отдавит или сломает себе что-нибудь в кисти. Но дверь в этот миг поддалась удивительно легко. Створка двигалась как на прекрасно смазанных петлях, а не стоявшая веками неподвижно, и будто парящая в пустоте, а не в притык к каменному полу - столь же легко и беззвучно. Потянула еще, еще. Образовался просвет в другой зал. Потянула еще просвет стал шире. И тут с звоном лопнувшей струны лопнуло то, что соединяло обруч с дверью. Девочка отшатнулась, даже отпрыгала по инерции назад, с трудом не упав. Огляделась в поисках обруча, но он ни где не валялся. Подошла к двери. Внимательно осмотрела створки. «Странно. Места, из которых выпали эти обручи, заросли, будто их и не было. Хотя чего тут странного? Видимо это зарастание и вытолкнуло их, как тело выталкивает занозу образуя гной, а потом и заживляя плоть. Х какие толстенные створки! Мне точно магия помогла. Видимо я что-то на этот раз правильно сделала. Иначе бы я ни за что их не сдвинула. Интересно, а что там?...». Она вплотную притиснулась к щели между створками. Заглянула внутрь. «Зал. Уже чистый, но какой-то пустынный. И все тот же камень, испещренный письменами из жилок. А что дальше? Я вижу там проход, ведущий дальше». Попробовала пройти в щель. Но, увы, не смотря на худобу, она не то, что не проходила, она ни каким образом, ни боком, ни как иначе, не пролезала в эту щель. «Что за!... Почему я не пролезаю, хотя могу прекрасно все осмотреть?! Ладно. Не стоит туда щемиться, а то у меня такое ощущение, что я застряну». Вернулась к предыдущей створке. Внимательно и сосредоточено посмотрела на обруч-ручку. «Почему же та сдвинулась так легко, а это отказалась наотрез. Может все дело в том, как я держалась за него? Это глупо, если не расценивать с точки зрения магии. Давай еще раз пробовать...» Схватилась опять за обруч, теперь уже специально сунув руку, но другую руку в него - так было удобнее. И, как она и предполагала, дверь поддалась столь же легко. Она тянула. Сначала, из-за толстого нутра двери, ее угол закрыл проход. Затем щель начала все разрастаться, стала шире, чем была и тут с тем же звоном опять лопнуло что-то, соединяющее дверь и обруч. На этот раз удержаться было легче. Снова поискала обруч - не нашла. Пошла к щели. Осторожно заглянула в нее. Створки были не распахнуты, но открыты достаточно, чтобы пройти. Она шагнула внутрь. Огромный зал с гладким куполом предстал пред ней в сиянии непонятно откуда берущегося света. Она долго рассматривала картинки и читала строки из жилок на стенах. Там было написано почти то же, что на полу в предыдущем зале, только чуть более распространенно, подробно. А смутные картинки говорили о чем-то совершенно немыслимом. Затем она медленно пошла в следующий зал. Он был поменьше. Пусть жизнь моя течет по чужим жилам, И им пускай удачу принесет. Я ж ухожу, ведь жить уже не в силах. Я не велик - великий все снесет. Пусть, быть ли мне, решать уже потомки, Пусть взгляд окинет все, что было тут. Коль захотят - найдут мои останки, И кровь ее ушедшей пусть вернут.