Шкура моего героя. Тени Андрентайда

«И словно раненая птица Андрентайд упал в пески пустыни Анаврох, где и будет лежать уже навсегда…». - Говорят, грохот стоял такой, что пол-Фаэруна содрогнулось. - Даже в Хиллтопе слышно было. Так мы и узнали, что с Геродис покончено, - говорит Аяла. – И… Мы боялись, что и с вами тоже, - прибавляет она после небольшой паузы. – Мари, то, что ты и Дроган сделали для нас – для всего Фаэруна – это неоценимо. Мы, Арфисты, будем всегда признательны всем вам за этот подвиг. Киваю. Молчим. Затянувшуюся неловкую паузу нарушает Диикен. - Диикен хочет спеть вам «Эпический сказ о спасении Фаэруна от коварной медузы Геродис» - Диикен дописал его вчера. Миша и Дорна умиляются, тискают кобольда в объятиях – им всё ещё не верится, что это маленькое существо оказалось таким храбрым. Ксанос лишь усмехается, перехватывая мой взгляд. То, что мы испытали, скитаясь по плану Тени, тянуло на отдельную «Эпическую песнь». Достаточно сказать лишь, что оказались мы там почти выжатые досуха – какие уж тут заклинания! Я и меч-то держала с трудом. «Меньшее зло» оказалось на поверку не таким уж и меньшим – оттуда мы действительно спаслись чудом. Моей левой руке снова «повезло» - даже Аяла долго чертыхалась, осматривая её, и под конец призналась в своём абсолютном бессилии. На практике это означало лишь, что одеваться мне придётся исключительно одной рукой – ещё веселее, чем после Невервинтера. Должно быть, нас троих хранила какая-то шальная звезда удачи. Или фанатичная вера Диикена в «босс»? А вот «босс» сидит с крепким чаем в руке, огрёбшая не только левой рукой, но и ногой – моей левой половине вообще везёт на приключения. По поломанной, кажется, в сотне мест ноге весело ползает малыш Тинан, изредка мусоля одеяло. Я прихлёбываю чай. Или вера мастера Дрогана в нас? Или… Диикен бренчит и поёт, Миша, Дорна и Аяла ахают, Нора косится на нас с благоговейным ужасом. Все мы вернулись другими. Уверовавший в себя Диикен – я не знаю, правда не знаю, справились ли бы мы без него. Серьёзный Ксанос – теперь в нём ни тени прежнего бахвальства, и о приключениях он говорит совсем не так, как раньше, и уж вовсе молчит о славе и власти, которые так хотел стяжать. И пожульканная «босс». Снова левая рука. Снова смерть дорогого существа. Учителя. Вспоминаю их глаза. Поспешно прикрываю свои, но слеза всё равно капает в остывший чай.

***

- Адельстайн приедет. - Чтооо? Дудки, Ксанос, ноги моей тогда… Ад и все демоны! А я-то надеялась встретить весну здесь. - Да чего ты его так боишься-то? Опять прицепится. «Мари, расскажите мне всё…». А у нас даже нет противовеса в виде Диикена – чешуйчатый бард уехал две недели назад. Ксанос сверлит меня взглядом. - Поверить не могу, что героиня Фаэруна боится какого-то болтуна с лютней. И вообще, даже не отпирайся, ты мне тут нужна! - Вести курс «Выживания в невозможных условиях»? - А я давно заметил, что ты начинаешь язвить, когда дело серьёзное. - Ксанос. - Думаешь, полуорки все такие тупые, а? - Ксанос!!! Оказывается, он решил это уже давно. И переговорил с Дорной и Мишей, а те дали своё согласие. - Иначе получится, что Дроган погиб напрасно, - сказал он мне неделю назад. - Не напрасно. - О да. И мы все будем его помнить, конечно. Но, Мари, рано или поздно смолкают даже песни бардов. Мастер Дроган заслуживает памяти более надёжной, чем дают рифмованные стишки. Это я сейчас, конечно, банальность скажу, да и не мастак я говорить – но человек живёт, пока живёт его дело. Я хочу открыть школу для героев. Чтобы Дрогана Дрогансона помнили всегда. Он ушёл, а я так и осталась как молнией прибитая. - … мне пригодилась. - А? - Эй, героиня, хватит в облаках витать! Заклинания твои, говорю. Почему ты про них молчала? Ну и что, что энергии много тратится, в иных-то случаях? И вербальные! Сама ж подумай – даже если кто покалеченный, как ты, с одной рукой – да это находка просто! «Находка». Подарок. Память. В Андрентайде я воспользовалась ими впервые. Потому что… Мне было больно. Очень больно. Потому что я привыкла, что их произносишь ты – тот, кто создавал их. «Человек живёт, пока живёт его дело». Кристиан. Дроган. Ваше дело должно жить. Смутная, неоформившаяся пока мысль возникает в моей голове, пока я, стоя у сарая, слушаю рассуждения Ксаноса об организации учебного процесса. Я додумаю её, обязательно. Просто сейчас пока ещё рано. Только… Затуманен мой взор* И лишь ты — яркий луч, Помогающий жить И бороться, искать. Я прошу об одном — Продолжай меня ждать. И когда-нибудь… Больше нас не разлучит ** Ни один из Богов. Я верю в это всем сердцем.