Уровень доверия

Мы сели в дорогущую машину Кристы, светлого лаконичного цвета, будто только что с авто-мойки. Смущение между нами, кажется, испарилось. Во всяком случае, я даже смогла позволить себе сесть на переднее сидение, а ведь я могла бы и спрятаться сзади, грязно шутить оттуда, раздражать Кристу, которая вела машину, сжимая руль тонкими пальцами с накрашенными коготками пантеры. Оттуда мы негласно решили поехать к ней домой. Точнее, решила как всегда Криста, а я просто позволила себя везти, балуясь с бардачком и разглядывая город в окно. Конечно, если бы я захотела, то могла бы воспротивиться и даже довести дорогушу до белого каления, но чем черт не шутит? Где угодно будет лучше, чем с этими снобами, не в обиду милашке Зое. Ханджи, к слову, вовсю развлекала гостей, попутно занимаясь рекламой моего тварьчества, а Сашка увлеклась закусками, но я все равно предупредила их обеих, что делаю ноги, и только после этого поехала вместе со снежной королевой на покатушки. Криста теперь жила в квартирке не хуже, чем у самой Ханджи — это я сразу вкурила, только мы подъехали к шикарной многоэтажке с новенькими окнами и кучей пластика по бокам. Будто домик для кукол, хотя у меня даже игрушечного не было. Куклы — если честно, немного не мое. У меня в жизни была одна кукла, и она меня кинула, так что ассоциации не из приятных. Несколько минут мы сидели в машине, будто бы этой фифе было стыдно, что она живет в сверхкрутом доме, а я живу... но откуда ей знать как и где я сейчас живу? Хотя вряд ли тут сложно догадаться. Я же Имир. Это все объясняет. Мы поднялись вверх на шикарном лифте, с такими зеркалами, что не долго и перепутать себя с отражением. Хотя я, если честно, и в жизни, и на зеркальной поверхности — не ахти. Что уж тут уклоняться? Но и особенно выпячивать это наружу смысла не имеет, а то будет плохо: люди вечно травят уродов, только повод им дайте. Вот вспомните Квазимодо. А ведь душевный был парень! Ну, да ладно. Нет времени думать об этом. Жизнь-то налаживается! Может, смогу держать себя в приличной форме. Деньги теперь будут литься рекой, уж я постараюсь. За своими думами я не заметила, как мы добрались до нужного этажа. Коридор тоже оказался невероятным. Красная ковровая дорожка, фонари... Криста открыла массивный замок и пропустила меня внутрь своего жилища. В квартире я увидела то, чего никак не ожидала, зная эту девушку уже довольно долгое время. Бардак. Жуткий-жуткий срач, так непохожий на Кристу, какую я помнила. Это ведь была блюстительница чистоты, королева красоты и все в таком духе. Да-а, если это настоящая Хистория, то мне что-то становится не по себе. Мы прорвались сквозь завал обуви на полу и вырулили на кухню. Криста скинула туфли на каблуках и босиком продралась к холодильнику. Я плюхнулась на высокий стул без спинки, чуть не слетев на пол. Нет, определенно теряю форму. Раньше я могла сидеть и на барной стойке, попутно жонглируя стаканами, а теперь моя задница не умещается на высокий табурет. Стыдно. Даже псы ловчее меня. Она, кстати, смешно выглядела — босиком, в этом платье с висючками, растрепанной прической — когда вот так высматривала что-то в холодильнике. Я даже залюбовалась ею. Все-таки красивой она была до одури с малолетства. Не удивительно, что такая горилла, как я, запала на нее. Все западали. Абсолютно все. – Я не хочу пива, – сказала она вдруг, захлопнув дверцу, и остановилась посреди кухни, подперев руки в бока. Меня накрыло подобие удивления, которое я не решилась высказать. Не то чтобы я стеснялась, просто у меня возникла мысль, что это неуместно. – Так не пей пива, – фыркнула я, почесав затылок, и сняла фотоаппарат, чтобы положить его рядом. Шея затекла от этой тяжелой махины. Криста замерла на мгновение, сверля взглядом мою зеркалку. У нее смешно дернулся нос — она приняла какое-то решение. Знакомый мне жест. Весьма и весьма. Раньше я могла часами смотреть, как она о чем-то думает, и как при этом меняется выражение её лица. Но тогда мы любили друг друга или только я любила ее — кто уж тут разберет? — а сейчас все по-другому, сейчас мы почти чужие люди. Просто знакомцы, так? Хистория распустила волосы, выдернув шпильку из основания своей прически. – Сфотографируешь меня? – спросила она, поправив волосы так, чтобы они спадали на плечи водопадом. Я напряженно замерла. Раньше я часто фотографировала её. Мне нравилось ловить её на свой фотоаппарат, она ведь всегда разная. В свободное время я часто пролистывала фотографии, сравнивала их, но всегда понимала — она совершенство, как её ни снимай. Хотя бы внешне. Но сейчас... это будто ворошить прошлое, ковыряться в душе ржавой вилкой. Будто трогать что-то запретное. Будто... прыгать носом на те же грабли, так? И это глупо даже для такой деревенщины остолбенелой, как я. Даже я понимаю, что это опасно. Будто тыкать палкой в глаз спящего дракона, понимаете? – Не волнуйся, – вдруг засмеялась Хистория, прикрыв рот ладошкой. Я подняла брови. – Я заплачу в твое агентство, сколько ты берешь? Это действительно глупо, Имир. До отвращения глупо. – Ладно, – отмахнулась я. – Тебя сфотографирую и за так. Мы переместились в гостиную. Криста скинула все вещи с дивана на кресло, смахнула пыль с близлежащих поверхностей, сама расположила светильники и плюхнулась на диван, подпирая рукой щеку. Я застыла посреди комнаты — она знает толк в хороших снимках, ведь не даром жила со мной. Еще она знала, как я люблю делать снимки. Она все обо мне знала, эта Криста. – Я послала отца к черту, – проговорила Криста внезапно, и голос совсем не дрогнул, как бывало раньше, когда речь заходила о её родителе. Её взгляд стал каким-то маньячным, незнакомым мне, потому что я помнила Кристу-девочку, но не знала Кристу-женщину, кроме тех моментов, когда мы оказывались в постели. Я так и стояла с фотоаппаратом в руке. А Хистория все больше воодушевлялась своей собственной речью. – Теперь он нам больше не помешает, Имир. Теперь это дело полностью мое, я независима, я могу сделать для тебя все, что угодно, могу исправить ошибки. Давай начнем все заново. В этот момент у меня чуть не выпал фотоаппарат из рук, но хватка фотографа — серьезное дело, ее не пропьешь, как ни старайся. Криста смотрела на меня, и, да, сейчас мог бы получиться хороший кадр. В этот момент я сказала сама себе: подумай, Имир. Ведь если что-то пойдет не так, если отец на нее снова надавит, а он ведь манипулятор, этот Род Райс, и Криста снова бросит меня. И я буду сломанной, не нужной, на самом дне ямы, со дна которой я только начала подниматься, благодаря твердой Энни, участливой Нанабе, воодушевленной Ханджи и даже этим «вумным» псам. Это всегда происходит тогда, когда ты становишься на шаткий плот. Ты думаешь, что держишься, и тут сигнал из прошлого снова тянет тебя вниз, в выгребную яму, словно камень, привязанный к шее. Это как быть на лечении и снова сесть на наркотики, просто кинуть свою жизнь в руки пагубной привычки, потому что ты безвольный слабак. Привычки ли? Ведь что для меня Криста — любовь или привязанность, прошлое или будущее, дом или что-то другое, свободное? Ответа у меня нет. Ведь по сути, говорить с ней сейчас, это общаться с чужим человеком, которого вроде и не знаешь, потому что тот, кого ты, правда, знаешь, тебя бы не бросил, не бросил бы так коварно. Но ты можешь с ним попробовать. Правда, зная свои ошибки, зная, что если тебя променяют — это снова убьет. И, главное, знать причину — почему это случится снова. А где-то там уютная Энни, которая говорит, что я ей не нужна, но, может, как всегда обманывает, терзаясь своими проблемами, такими же, как у меня в сущности, но более глубокими на фундаментальном уровне. И если мне нужно сделать выбор прямо сейчас, что я могу? Мне оставалось только сесть на корточки и настроить объектив, нацелиться на лицо Кристы, на её фигуру, сделать снимок, чтобы поместить в свое портфолио и подписать, как: «дочь Рода Райса, глава компании Райс». Может, дело не в том, что она прекрасная, может, я отличный фотограф? Да, возможно я как всегда преувеличиваю свои заслуги, и это хороший свет или приятные черты лица уже женщины, но все еще молодой... какая в сущности разница, когда решается глобальный вопрос? Но я — Имир, и это нельзя забывать, потому что только я могла подняться с самого низа, с работы в самой клоаке — ресторанчике быстрого питания «Трост» до хорошей, набирающей темпы фото-студии «Объектив Майка», и за одну жалкую выставку выбиться в люди, оправдать ожидания человека, который поверил в меня и дал мне работу. И пусть на мне до сих пор позаимствованный костюм, а не купленный за свои деньги, и тот же старый фотоаппарат, что и несколько лет назад, если мне нужно сделать выбор, что же, я его сделаю. Потому что я могу оправдать каждый уровень доверия, если, конечно, захочу.