Глава 24
17 апреля 2015 г., 11:17
— Ты точно уверен?
— Да, да, всё зажило, — тритон продемонстрировал подживший шрам и собирался уже самостоятельно доползти до палубы, но Доминго не позволил, подхватив его на руки.
— Ты ведь вернёшься? — вопрос прозвучал отчего-то по-детски наивно.
— Да куда я денусь? — раздражённо произнёс Нави, скрывая за грубоватым тоном свой страх. Страх, что его не отпустят обратно на «Марианну» или что он станет совсем другим. Страх, что когда он вернётся, то тут уже не будет Доминго, что на того могут напасть контрабандисты. Неизвестность настолько пугала его, что он хотел либо вообще не покидать корабль, либо скорее уйти, чтобы так же скоро вернуться.
Из дурных мыслей его вернул Доминго, нежно поцеловав тритона в самый уголок губ. В груди защемило и, будь он русалкой, на глаза непременно навернулись бы слёзы. Нави обхватил шею мужчины и крепко-крепко обнял, едва слышно прошептав:
— Я вернусь, обещаю.
***
Тритон не оглядывался, уплывая от корабля. На душе было тяжко и не покидало чувство, что должно произойти что-то нехорошее. В отличие от мыслей, день не был таким уж пасмурным: по-весеннему светило солнышко, а на небе не было ни облачка. Как только Нави проплыл по туннелю под Драконьим хребтом, все его переживания и страхи тут же улетучились. Он был дома. Небольшой остров в виде серпа луны с мягкими песчаными пляжами, деревьями с изумрудной зеленью, искрящимися на солнце водопадами и множеством птиц с дивными голосами — таков был Русалочий остров. Лоно, в котором зарождалась новая жизнь. Место, где не ступала нога смертного человека. У самого берега резвились русалки и тритоны, выбирая себе пару, а выбрав — сплетаясь в единое целое. К Нави подплыла зеленоглазая русалка с чёрными волосами и, взяв его лицо в свои ладони, поцеловала в лоб. — Ты выглядишь таким взрослым, малыш. — Но при этом ты всё равно смотришь на меня, как на ребёнка, — Нави потёрся щекой о ладонь своей наставницы. — Я так рад тебя видеть, Майри. Но я здесь по другой причине: кажется, я заболел. В груди невыносимо жжёт. Неужели я умираю? — Глупенький, — мягко засмеялась русалка. — Ты просто повзрослел и, как я погляжу, раньше времени. — О, это долгая история, — попытался увильнуть Нави, но наставница, схватив его за руку, настаивала на своём. — Ты обязательно должен рассказать её мне! — она потянула тритона в сторону острова. — Ты ведь никуда не торопишься? Нави только и оставалось, что отрицательно покачать головой и позволить наставнице увести себя.***
— Его нет уже четыре дня, — Доминго с беспокойством мерил шагами свою каюту. — Нужно отправиться за ним — вдруг что-то произошло, а мы и не знаем. — Не забывай, что у него там родня, с которой он не виделся лет восемь. Думаешь, его так просто отпустят? — Оливер поудобней устроился на кровати и стянул через голову рубаху. — Прекращай уже мельтешить и иди к нам. Вейн, в следующий раз колоду тасовать будет Сантьяго — ты определённо жульничаешь. — С чего ты взял? — невинно поинтересовался Фиц, глядя поверх карт на сидящего в одних штанах Оливера. — Наверное, потому, что ты единственный одет полностью, — протянула Проклятие и ехидно добавила: — А ещё у тебя два туза из рукава торчат. Вейн тут же стал осматривать рукава на наличие карт, тем самым выдав себя с головой. — Всё, я пас. Больше никакого покера на раздевание, — Оливер отложил карты и потянулся за своей одеждой. Его примеру последовали и остальные. — Эй, эй, постойте, я больше не буду жульничать, честно. И карты пусть Сантьяго раздает — я не против. Ну, правда, мы ж тут от скуки с ума сойдём, надо же как-то развлекаться. Где-то вдалеке послышался слабый раскат грома, а Доминго охватило странное волнение. Он выбежал из каюты и стал вглядываться в Драконий хребет, вскоре он наткнулся взглядом на чёрный дымок вдали. — Что это? — спросил выбежавший следом Фиц. — Не знаю, но что-то подсказывает, что это не сулит ничего хорошего. Снимаемся с якоря. Курс на тот дымок. Когда они добрались до того места, то обнаружили искусственно созданный проход в скале. Направив «Марианну» сквозь него, Доминго вскоре увидел остров. — Что-то здесь не так, — капитан не мог объяснить всё нарастающего волнения и учащённого сердцебиения. — Нужно высадиться на остров. Сантьяго, Оливер, вы со мной. Вейн — ты за главного. — Я с вами, — Проклятие, не дожидаясь разрешения Доминго, направилась к шлюпкам. — Серьёзно? — Доминго взглянул на Оливера, ища поддержки. — Она стала ещё самовольнее, чем тогда, когда была в твоём теле. — Она была такой и раньше, но мне удавалось… ммм… «смягчать» её характер. — Вы там еще долго? Я и без вас могу уплыть. — Стерва, — шепотом проворчал Доминго и направился к шлюпке. Подплывая к берегу, Доминго понял, что именно его настораживало: запах. Тошнотворный запах крови становился всё сильнее, а источник его был на острове. Ком подкатил к горлу, когда капитан увидел русалку с развороченной грудной клеткой. Она была всё ещё жива и билась в агонии от невыносимой боли. — Что вы стоите?! Ей нужно помочь! — Оливер оказался к русалке ближе всех, падая на колени рядом и лихорадочно соображая, чем бы остановить кровь. Он в отчаянии посмотрел на Проклятие, но та лишь покачала головой. — Прости, Оливер, я не смогу излечить её раны. — Но ты ведь вылечила меня?! — Лишь потому, что на тебя распространялось проклятие. Русалка внезапно дёрнулась, толкнув Оливера на песок, и нависла над ним, упёршись в его грудь ладонями. Его бросило в жар, а разум резануло болью. Он услышал глухой надрывный крик, перед глазами всё потемнело, а затем замелькали страшные картины того, как контрабандисты отлавливали тритонов и русалок и тащили их на свои корабли, а тех, кто уж слишком сопротивлялся, они убивали, вырезая у них из груди жемчужины. Видение исчезло так же резко, как и появилось, хотя окружающий мир всё ещё расплывался. Оливер провёл ладонью по глазам, стирая, мешавшие видеть, слёзы. Он огляделся: неподалёку стояли Сантьяго и Доминго, Проклятие сидела чуть в стороне, обхватив себя рукам, а рядом… Рядом лежала русалка. Мёртвая. — Они их отлавливали… — хриплым голосом произнес Оливер. — Я это видел… «Я тоже, — прозвучал в голове глухой голос Проклятия, — через тебя. Они поплатятся за это. Они сдохнут!»***
— Капитан! Три судна на горизонте! — прокричал юнга, сидящий на марсе. — Сантьяго, предупреди своих людей, чтоб были готовы. Как только подойдем достаточно близко, надо будет сбить им паруса. Затем возьмём их на абордаж. И не стоит забывать, что у них на борту пленные русалки, — Доминго старался говорить спокойно и уверенно, но с каждой минутой в его душе всё больше разрасталось беспокойство. — Проклятье, натравишь на них Кракена. Итого: два корабля мы обезвредим, но вот что с третьим делать… Есть предложения? — Можем догнать их позже, — предложил один из матросов. — Они перебьют русалок, — возразил Оливер и медленно произнёс: — Можно попытаться «заарканить» два корабля вместо одного, но тогда «Марианна» обречена — они изрешетят её. Повисло тяжелое молчание в ожидании, что на это скажет капитан, ведь все знали, как он дорожит своим кораблём, насколько он его любит. — Хорошо… пусть будет так… — Но, капитан!.. — попытался возразить кто-то, но был остановлен ледяным взглядом Доминго. — Корабль ничто по сравнению с чьей-то жизнью. И если кто-то решит покинуть корабль сейчас, то я противиться не буду и трусом не посчитаю. Мы больше не бессмертны, и этот бой может стать последним… Ни один из матросов, стоящих на палубе, даже не шелохнулся. — Не говори ерунды, сынок. Мы столько всего прошли вместе, что и у края Бездны будем стоять плечом к плечу. Я прав? — сказал старик Олди. Со всех сторон стали доноситься одобрительные возгласы. Доминго обвёл взглядом присутствующих. В глазах каждого он видел уверенность, решимость быть рядом со своим капитаном до конца. Многих из них он спас когда-то: одних от виселицы, других от смерти в нищете в какой-нибудь канаве. Он дал им цель, смысл жизни, позволяя будто заново родиться, не оглядываясь на прошлое. Все эти люди были его семьёй, братьями по оружию — разве можно найти компанию лучше для последней битвы «Марианны»? На плечо Доминго опустилась ладонь Фица, прошептавшего едва слышно: — Мы победим. — А потом он добавил, но уже громче: — По местам, салаги! Покажем, как дерутся настоящие морские волки! Ветер усилился, небо заволокло тучами, и заморосил мелкий дождь — начиналась гроза. Доминго отдавал приказания матросам, стараясь обернуть непогоду себе на пользу, что, к слову сказать, у него выходило весьма виртуозно. Поймав в паруса штормовой ветер, «Марианна» стрелой летела по волнам в сторону неприятеля. Корабли контрабандистов они нагнали достаточно быстро. Те, конечно же, принялись отстреливаться, но Доминго направил «Марианну» на таран тяжелого линкора, не заботясь о целостности корпуса своего корабля. Кошки и абордажные крюки окончательно приковали корабли друг к дружке. Из воды появился Кракен и толкнул ко второму борту «Марианны» корвет. От мощного удара тот накренился и сцепился снастями с бригом. Доминго отдал короткий приказ, и матросы с «Марианны» хлынули на корабли контрабандистов. Начался бой. Усилившийся дождь застилал глаза, мешая видеть, и Доминго оставалось только надеяться, что с его друзьями всё в порядке, и что Нави всё ещё жив. Отовсюду слышался лязг стали и крики, полные гнева и боли. Краем глаза капитан заметил Вейна, который отбивался от троих и кричал, пытался перекрыть звуки битвы и дождя. Доминго напряг слух, но всё, что ему удалось расслышать это: «Крюйт». «Крюйт-камера! — с ужасом понял Доминго. — Они хотят поджечь порох и уничтожить свой корабль вместе с „Марианной“». Он кинулся к пороховому складу и успел вовремя остановить контрабандиста, пытающегося поджечь порох. Следом ввалился Вейн. — Как обстановка? — Преимущество на нашей стороне, капитан. Я отправил пару матросов в трюм за русалками, думаю, тебе тоже стоит пойти, вдруг там… Вейн не успел договорить, а Доминго уже бежал к нижним палубам. В трюме обнаружилось около дюжины контрабандистов, опутанных рыбацкими сетями, и двое матросов. Доминго присвистнул: — Лихо вы их. — Эт не мы… — замялись матросы. — А кто? — удивлённо спросил Доминго, и ему тут же ответил такой знакомый голос. — И всё-таки я неплохо умею расставлять ловушки, неправда ли? — Нави!.. — капитан упал на колени рядом с тритоном и крепко обнял его, шепча: — Хвала Всевышнему, ты жив… Я так за тебя боялся… Доминго чуть отстранился, глядя в глаза тритона, а затем отчаянно поцеловал в губы, будто это мог быть их последний поцелуй. Он настолько увлёкся поцелуем, что не сразу заметил движение рядом. Горла капитана коснулось холодное лезвие. — Если ты немедленно не отцепишься от моего воспитанника, я перережу тебе глотку, — прошипела зеленоглазая русалка с чёрными волосами. — Не так я себе представлял знакомство с твоими родителями… — медленно произнёс Доминго, косясь на лезвие. — Май, это Доминго, я рассказывал тебе о нём, — Нави укоризненно смотрел на наставницу. — Он моя пара. Русалка убрала лезвие, но во взгляде всё ещё была враждебность. — Капитан! — к Доминго подбежал мальчишка-юнга. — Оба корабля наши! Третий потоплен, но все пленные спасены. В «Марианне» сильная течь, она тонет, но пока ещё держится за линкор. Какие будут приказания? — Перенесите всё ценное с «Марианны» на линкор. Затем отцепите её от остальных кораблей — чтобы за собой не утянула. — Доминго… — ошарашено начал Нави, — ты пожертвовал «Марианной»? — Ради тебя я готов отдать не только свой корабль, но и жизнь. — Доминго ласково провёл ладонью по лицу тритона. — Редко когда человек ставил жизнь морского жителя выше своей… — губы русалки дрогнули, медленно превращаясь в улыбку, а на щеках сверкнули две слезинки, падая, превращаясь в маленькие жемчужины, отливающие бледно-зелёным. Одну она протянула Доминго, другую — Нави. — Это моё вам благословение.***
— …Их тела мы отдаём в дар Нептуну, а души кинем на весы Истины. На чёрной чаше грехи их, на белой — благие деяния… — голос Колли Франца был тих, но его слышал каждый. И каждый молился за души погибших, дабы благодаря их молитвам белая чаша перевесила и их братья по оружию попали в Священные Сады, а не в Пламенную Бездну. — Покойся с миром, старик, — едва шевеля губами, произнёс Доминго, глядя на тело Кристофера Олдмена. Его взгляд мазнул по стоящим рядом: по обезображенному огнём телу Сантьяго, потерявшему глаз и половину лица, по бледному Оливеру Керроу, взирающему на погибших товарищей, по Вейну Фицу, заработавшему пару новых шрамов, по Мэни Рану, который едва на ногах держался из-за сильного переутомления, по Проклятию, находившемуся в теле Джефри и пострадавшему не меньше остальных, и, наконец, по Колли Францу, чьи глаза были закрыты окровавленными бинтами. Горло сдавливало от осознания, что всё могло быть хуже, что могло погибнуть гораздо больше людей. Доминго почувствовал чьё-то прикосновение к своим ладоням. С одной стороны его держал за руку Нави, с другой, как бы странно это не было, — Проклятие. — Не думай о дурном. И постарайся отдохнуть — своей команде ты нужен сильным, капитан. — Капитан? — горько усмехнулся Доминго. — Капитаны идут на дно вместе со своими кораблями… — Но не те, кому есть ради чего жить. Как только море поглотило тела погибших матросов, живые стали разбредаться по кораблю в поисках места для сна. Линкор казался враждебным и неуютным, не то, что их такая родная «Марианна», которая была им и домом и ласковой матерью. Стоит ли говорить, что эту ночь никто не провёл в одиночестве?***
Нави потёрся щекой о плечо Доминго — последние недели выдались тяжёлыми не только для тритона, но и для капитана. И вот, наконец, всё закончилось. Хотя Доминго в этом сомневался. — О чём ты думаешь? — спросил тритон, выводя пальцами затейливые узоры на обнажённой груди капитана. — О том, что опасность всё ещё не миновала. Что если контрабандисты вернутся? — он поймал ладонь Нави и прижал к груди на уровне сердца. — Русалки беззащитны против людей, а местоположение острова уже не тайна. — Есть ещё несколько островов подобных этому, можно переселиться туда. — Но это же ваш дом! — А разве есть другой выход? Ты сам сказал, что морской народ не ровня двуногим. — Знаешь… Я поговорил с остальными, и они посчитали это весьма разумным… В общем, мы останемся здесь. Будем защищать этот остров. Как думаешь, как на это отреагируют твои сородичи? Нави издал какой-то полузадушенный писк и впился поцелуем в губы Доминго. — Это значит — ответ положительный? — Старейшие сами собирались просить вас об этом! — Нави на мгновение задумался, а потом спросил: — А ты не будешь скучать по плаваньям к дальним берегам, по приключениям? — Шутишь? — Доминго тихо засмеялся, зарываясь носом в волосы тритона. — Мне наших приключений на всю оставшуюся жизнь хватит. Можешь считать, что я повзрослел и решил осесть на суше. Нави улыбнулся и повернул голову так, что их губы разделяли каких-то пара миллиметров. — А знаешь, что за лихорадка у меня была? Май сказала, что это естественный процесс взросления, переход от холодной крови к тёплой. А завершается этот процесс при единении с парой… — последние слова он буквально выдохнул в губы капитана. Поцелуй был нежным, неспешным. Да и куда им спешить, ведь впереди у них вся жизнь. Одна жизнь на двоих…
