Останемся вместе?

Как давно вы смотрели в глаза своей половины? А считали его выдохи в ночной тишине? Когда было ваше последнее свидание? Вы замужем? Женаты ли вы? Вам тоже кажется, что ваш брак превращает вас в тех, кем вы никогда не являлись? Вступить в брак — значит, что ты готов вынести со своей половиной и горе, и радости. Но что делать с серостью и безразличием? Обыденностью? Быть в браке — значит мириться с обыденностью: с носками месячной давности между диванными подушками, с выгулом собак вечером, в одно и то же время, на протяжении 10 лет, с заменой прокладки крана, который потек, когда вы оба были на работе, с «не сегодня, я так вымотан» и еще миллионом мелочей. Когда равнодушие становится нормой, которую не может нарушить даже мягкий поцелуй в плечо? Почему «Я люблю тебя» звучит теперь как «Я все еще помню, что ты живешь со мной под одной крышей»? — Что тебя теперь не устраивает?! Это всего лишь чертова чашка! — не выдерживает Уилл, собирая осколки и выбрасывая их в мусорное ведро. — Ты мог бы быть аккуратнее. Я просил тебя несколько раз не ставить ее в тот шкаф, этот сервиз находится в другой комнате, а теперь в нем не хватает чашки. И, пожалуйста, Уилл, сбавь громкость, у нас гости, — голос стальной, что говорит о неимоверном усилии, которое не позволяет сейчас сорваться Ганнибалу. — В твоей жизни существует хоть что-нибудь помимо общественного мнения?! Хотя не утруждайся отвечать, я и так знаю, что нет! — Уилл успокаивается, сдувшись. Его глаза, усталые и покрасневшие, следят за тем, как нож в руках Лектера измельчает зелень. Раз-раз-раз… — Господи, да мне даже чашки приходится теперь ставить по своим коробочкам… — Это называется порядок, Уилл, — с нажимом сообщает Ганнибал. — А знаешь, ты прав! У нас гости, а я ужасный хозяин, — губы Уилла кривятся, отнюдь не в улыбке, а в глазах блестит обида вперемешку со слезами. — Я отнесу это на стол. Лектер кивает отстраненно, не обращая внимания на привычные в последнее время истерики. И все, что остается Уиллу, — это покинуть кухню. Уилл входит в столовую, где их уже заждались гости. Стол сервирован тонкими ветками с мелкими алыми цветками, а скатерть такая белая (обязательно итальянская, из 100% хлопка), что ей снег бы позавидовал. Тонкий изящный фарфор с серой ветвистой полосой по краю (японский, на 6 персон) мерцает в свете свечей, вызывая зависть, ведь стоит целое состояние. Все пышет красотой и вниманием к деталям. Друзьям семьи Лектер нравится ужинать у них, здесь на несколько часов можно почувствовать себя почти что лордом. Уилл смущенно улыбается уголком губ, опуская глаза, и ставит на стол блюдо с закусками и хлебом пяти сортов. — Простите за задержку, — говорит он и садится слева от места Ганнибала, что во главе стола. — Не нужно, Уилл, вы наверняка обжимались там, как два подростка, — улыбается Джек Кроуфорд, переводя взгляд на свою горячо любимую жену. Та кивает в ответ, посмеиваясь. Уилл краснеет, он никогда не может сдержать свои реакции, когда разговоры касаются его интимной жизни. Все понимающе хмыкают. И в этот раз Уилл рад, что они придумали оправдание за него. Ганнибал вносит несколько тарелок со словами: — Утиная грудка магре с яблоками в брусничном соусе. Все в восхищении смотрят на произведение искусства, что оказывается у них перед носом, и начинают в очередной раз восхищаться талантом Лектера. Ганнибал признательно кивает и обращает свое внимание на мужа. Уилл смотрит в тарелку, намереваясь приняться за трапезу. Холодные пальцы касаются его сжатой ладони. Резкий удар внутри, под ребрами, заставляет Уилла вскинуть взгляд. Ганнибал не смотрит на него, он продолжает улыбаться окружающим. Уилл понимает его без слов, он раскрывает ладонь так, чтобы касание стало более явственным, и тоже улыбается. Гости поражены, насколько теплые отношения у пары спустя столько лет совместной жизни. Любой бы сказал, что они непременно влюблены друг в друга. Сложно поверить, что это не так, видя, как они заботятся друг о друге, поддерживают в неудачу, как нежны их прикосновения, как горят щеки Уилла при одном упоминании интимных моментов с Ганнибалом. Когда ваши переплетенные пальцы начинают означать не «Я скучал», а «Не забывай, мы здесь не одни»? Меньше всего хочется, чтобы в ваш, и без того сложный, брак вмешивались другие: друзья, родные, ваш почтальон. Всем им не стоит знать, на пороге чего вы стоите. Брак — это святое единение двух душ, так к чему вам посторонние? Уильям и Ганнибал Лектер были супружеской парой вот уже 15 лет. И история их отношений была стара, как мир. Омега Уилл Грэм, которому на тот момент было 18, столкнулся в книжном магазине с альфой Ганнибалом Лектером, что был на 10 лет старше его, в разделе психологии, и вот уже через месяц они спаривались, как кролики. Ничего удивительного, что после их первого раза на груди каждого проступила татуировка имени Истинного, ведь нельзя же испытывать настолько выбивающие из реальности эмоции, если вы не созданы друг для друга. А Ганнибал и Уилл были созданы, чтобы стать одним целым, и наслаждались этим чувством, врастая друг в друга. Так спустя 2 года Уилл благополучно сменил свою фамилию на Лектер, и они начали отстраивать свой новый общий дом по кирпичику. А еще спустя 15 лет… — Для этого существует стиральная машина, Уилл! — выговаривает Ганнибал на повышенных тонах, что позволяет себе нечасто, и только тогда, когда они с мужем совершенно одни. — Я не требую от тебя сверхъестественных вещей! Просто сделай это сразу, а не оставляй на «потом». — От того, что рубашка полежит на спинке кровати 15 минут, никто не умрет, доктор Лектер, — зло отвечает Уилл, прикручивая назад ручку двери в ванной комнате, которая в последнее время постоянно заедала. Он бы, может, и убрал бы свои вещи сразу, но мысль о ручке была такой внезапной, что Уилл отправился исправлять неполадку, пока это снова не вылетело у него из головы. Они мучаются с этой ручкой уже месяц. — Это может немного подождать. — Не может, — чеканит Ганнибал, направляясь к Уиллу, чтобы полноценно отчитать его. — Ты постоянно выставляешь все так, как будто я единственный тиран в этом доме! — Я рад, что мы наконец-то разобрались с этим вопросом, и ты признал этот факт, — закипает Уилл, убирая инструменты. — То есть во всем этом только моя вина? Да?! Моя вина в том, что ты забываешь про такт? Моя вина в том, что дом захламлен таким количеством деталей, что я удивляюсь, как еще ни один крючок для твоей излюбленной рыбалки не впился мне в ногу? Или, может, моя вина в том, что твои собаки изгрызли ножки стола и стульев? Стола из красного дерева! Да, в сравнении с этим, рубашка — сущий пустяк, — возмущается Лектер, находя Уилла рядом с ванной комнатой, где тот, не обращая внимания на мужа, проверяет замок. — Ты считаешь меня тираном, но ты сам сделал меня таким. Думаешь, я думал когда-нибудь, что вместо любимого омеги мне достанется какой-то ребенок? Ганнибал требовательно тянется за Уиллом, чтобы тот, наконец, посмотрел на него, но муж испуганно отстраняется. Пара шагов, и Уилл уже в ванной запирает дверь. Лектер не успевает остановить его. — Уилл. Уилл, открой. Уилл, я ничего тебе не сделаю, — просит спокойно Ганнибал, дергая дверь за ручку. Замок теперь работает исправно, к несчастью для Лектера, надежно скрывая его пару. По ту сторону двери Уилл закрывает глаза, прижимаясь спиной к деревянной поверхности. Он старается не слышать требовательных нот в голосе своего альфы, на которые все еще немного отзывается. Им нужно остыть. Вам тоже кажется, что кто-то серьезно так приврал, когда сказал, что после свадьбы они жили долго и счастливо? Приятно верить в романтические истории длиной во всю жизнь, но реальность быстро наставляет тебя на путь истинный. Как получилось, что все разговоры происходят теперь лишь в состоянии крика? Неужели было время, когда можно было говорить, не повышая голоса, и быть при этом услышанным? — Мы давно не смотрим друг другу в глаза, — вдруг говорит Уилл, когда они оба лежат в постели. Ганнибал читает книгу, а сам Уилл уже отложил чтиво и бездумно смотрит на чуть обгоревшие обои перед собой. — Да? Тебя это беспокоит? — не отрываясь от чтения, спрашивает Лектер. — Опять твой профессиональный тон… — устало пеняет ему Уилл. — Хорошо, не буду. И все же? — Не знаю, а тебя? — интересуется Уилл, переводя взгляд на своего соседа по постели. Ганнибал на секунду отрывает взгляд от букв, задумавшись: — Не особо. — Да, меня тоже… — отвечает Уилл, чувствуя смутную горечь от того, что это правда. Разговор глохнет, едва начавшись. Уилл вертится, чтобы улечься поудобнее. Он поворачивается к Ганнибалу спиной, выключает светильник со своей стороны. — Спокойной ночи. — Спокойной, Уилл, — отзывается Лектер, когда Уилл закрывает глаза в надежде, что что-то изменится. Когда вы понимаете, что надежды больше нет? То ощущение, когда у вас возникает осознание, что-то, что есть сейчас, — это ваша вечность. Вечные счета, вечная уборка, вечные споры из-за цвета дивана, вечные походы к друзьям с фальшивыми улыбками, вечное безразличие. Когда в вашей жизни в последний раз был секс? Вы долго его планировали? Вы получили удовольствие? — Как давно?! — Уилл, ты можешь успокоиться, это никак не касается НАС, — подчеркивает последнее слово Ганнибал, видя, как его пару чуть ли не трясет. — Что может еще больше касаться НАС, если не то, куда ты суешь свой член?! Господи… — Уилл дрожащей рукой прикрывает глаза. Глаза слезятся, но он не дает выхода эмоциям. Не перед ним. — Уилл, ты слишком все драматизируешь. Такое иногда случается, подобное поведение в порядке вещей, если ты прочтешь… — Заткнитесь, доктор Лектер! Мне не нужны Ваши консультации, их было достаточно за всю эту жизнь, — презрение сквозит в каждом слове Уилла. Он пытливо всматривается в лицо человека, который когда-то был для него целым миром. Ганнибал стыдливо отводит взгляд. Он не считает себя виноватым, нет, но видеть Уилла таким все еще больно. — Просто скажи, сколько? Мне не нужны подробности, только число. — Три месяца, — отвечает Лектер и видит, как застывает Уилл, надломленный этой информацией. Инстинкты требуют помочь омеге, но ничего не сделать, когда ты — причина такого состояния. — То есть все эти три месяца, что ты с ней спал, Алана являлась к нам на ужины и продолжала мне улыбаться? — скорее сам себе задает вопрос Уилл. Его голос тих. Он садится на кровать, придумывая про себя обстоятельства, которые к этому могли привести. — Пожалуйста, не мучай себя, Уилл. Скажи, о чем ты сейчас думаешь? — настоятельно советует Ганнибал, надеясь, что хоть это вернет Уиллу немного равновесия. — Я думаю, что ты больше не имеешь права на мои мысли, — усмехается Уилл, наклонив голову так, что в сумраке комнаты Ганнибал не может различить его выражение лица. Эти слова остро бьют по Лектеру, потому что у них всегда было все общим, Уилл принадлежал Ганнибалу, был тем, кто прикрывал его спину, а не всаживал в нее нож. — Что бы ты ни думал, мы все еще… — Уходи, — обрывает его Уилл, его силы уже на исходе. Хочется просто отключиться и не думать о том, что сейчас произошло. Ганнибалу не нравится, что его выгоняют. Уилл забывается, не учитывая, кто в этой семье главный. Ему хочется схватить нерадивого омегу и впечатать его в стену, чтобы больше не смел указывать, что делать альфе. — Просто уходи, — повторяет Уилл, воздух вылетает со свистом. Уилл не злится, он разбит. Он не приказывает, он отчаянно просит. Это останавливает Лектера на полпути. Он видит своего мужа, который старается держаться, и не может добить его окончательно, как бы любопытно ему не было, что из этого получится. Ганнибал направляется к выходу из спальни, когда Уилл подает голос: — Нет, ты не понял. Совсем уходи. Уилл упорно смотрит в пол, пока Лектер собирает свои вещи. Когда любовь перестала быть любовью?