Останемся вместе?

Глава содержит сцены сексуального характера Ганнибал знает эту игру, теперь его ход. Прошло уже две недели, и ему хочется ударить посильнее. Уилл так и не объявился, и даже несмотря на то, что они пересеклись несколько раз, Лектеру так и не удается понять, в каком сейчас состоянии Уилл. Он был обычным, таким, как всегда. Ганнибал видел множество омег, брак которых развалился, а мужья ушли. Все они приходили к нему на сеансы, чтобы почувствовать, что их жизнь не закончилась. Лектер знает все основные реакции после ухода пары, но Уилл не проявляет ни единой из них. Хочет ли Ганнибал вывести его из равновесия лишь потому, что им движет пресловутое любопытство, или причина в том, что он просто не может выдержать безразличия Уилла к своей персоне. Лектер принимает решение это не анализировать, в нем растет желание, а он всегда был склонен слушать свои внутренние порывы, какими бы темными они ни казались в глазах общества.

***

Уилл открывает глаза, начиная свой очередной день. Вторая неделя странной пустоты. Сложно представить, чего же он ожидал, но точно не того онемения, которое испытывает сейчас. Ничего не изменилось. Может быть, ему даже стало легче дышать без привычных упреков. Единственное, что сейчас беспокоит Уилла, — это неприятное жжение в области груди, татуировка вздулась и покраснела. За две недели Уилл расчесал ее в кровь и постоянно беспокоил вновь, пока она не начала гноиться. Есть в этом какое-то мазохистское наслаждение — разрушать именные оковы, причиняя себе боль. Уилл старается отогнать от себя темные мысли, которые заполняют его разум в последнее время, чтобы вернуть себе контроль. Теперь его жизнь только в его руках, поэтому путь к излечению приходится искать самому. Уилл в очередной раз смотрит на то, что сотворил: на пальцах кровь, забившаяся глубоко под ногти и подсыхающая там, татуировка будто бы вскрыта, демонстрируя красную полосу с гнойником по краю. Нужно взять себя в руки, поэтому Уилл быстро промывает рану и лепит на нее лечебный компресс. Пора остановиться, но не означает ли это, что он совсем перестанет чувствовать? К полудню от материалов дела Уилла отрывает стук в дверь. Собаки начинают активно вилять хвостами и потявкивать. На пороге ожидает Ганнибал, и Уилл теперь готов к любому удару. — Здравствуй, Уилл, — произносит Лектер, проходя в помещение. — Здравствуй, Ганнибал, — отвечает Уилл, будто между ними ничего не изменилось. Лектер чуть улыбается, и в этой почти ухмылке Уилл видит чувство превосходства, словно его муж уже выиграл партию их отношений. Уилл делает вид, что не заметил этого, хотя они оба знают, что это не так. — Я кое-что тебе принес, хочу, чтобы ты взглянул, — просит Ганнибал, усаживаясь на софу в гостиной. Уилл не предлагает ему чаю или чего-то еще, из него никудышный хозяин. Уилл кивает и забирает из его рук пачку бумаг. Никаких прикосновений, в них отныне нет смысла. Они бесчувственны и сухи. — Бумаги на развод? — уточняет Уилл, хотя прекрасно видит заголовок документа. Внутри что-то затихает, и у него не остается ничего, кроме бессилия. Ганнибал внимательно следит за его реакцией, но Уилл гордо отклоняется назад, вчитываясь в стандартные строки. Лектер недовольно кривит губы, потому что ожидал более эмоциональной реакции. — Да, я решил, что нам ни к чему с этим затягивать, мы все равно были на грани, — сообщает Ганнибал, стараясь скрыть свое недовольство, но какая разница, если Уилл не смотрит в его сторону, он внимательно просматривает документы. Уилл же совершенно не понимает, что написано, будто у него развилась алексия. Он вновь и вновь скользит по одним и тем же строкам. Ганнибал делает этот ход неслучайно, он прекрасно осознает, что омега сейчас уязвим, поэтому нет ничего удивительного в том, что сейчас происходит. Но Уиллу пора начать думать о себе, время игр прошло. Он смотрит на бумаги, и вдруг понимает, насколько безразлично к их браку относится Ганнибал, просто следующий выпад. Что же сделает эта крыса, если ей перекрыть эту часть лабиринта? Вот, что движет Лектером на самом деле. Уилл сам любит посоревноваться в этой игре с Ганнибалом, но теперь это заходит слишком далеко, чтобы делать вид, что завтра станет прежним. Бумаги заканчиваются в его руках, а решение у Уилла лишь одно — не останавливать мужа. Возможно, Ганнибалу и нравится играть чужими чувствами, но у омеги еще остался последний ход, который он в кой-то веке сделает для себя, а не ради поддержания губительной связи. Уилл кладет документы на стол перед Лектером, смотрит Ганнибалу в глаза решительно, что тому не терпится узнать, чего же придумал его муж. — Я подпишу их, — отвечает Уилл на чужое нетерпение, — но при одном условии… Ганнибал усмехается, он и не ждал иного, ведь это была самая привлекательная часть их отношений. Уилл сейчас выглядит таким напряженным и воинственным, что Лектер не может насмотреться на него. Уилл думает еще немного, как начать, но решает, что лучше всего сказать это прямо: — Я знаю, что мы никогда не говорили об этом. И, наверное, я даже не думал об этом до недавних пор. Но время пришло, а ты решил уйти, поэтому я не буду больше с этим тянуть. Я подпишу бумаги в обмен на ребенка, — сообщает Уилл. Ему немного совестно выпрашивать подобное, но Ганнибал сейчас не склонен анализировать, решив, что это все игра, поэтому более удачного случая и найти трудно. — Ты хочешь, чтобы я украл тебе ребенка? — требование мужа кажется немного абсурдным, и непонятно, чем же это поможет их браку. — Тебе повезло, что сейчас ты вернешься в дом Аланы и будешь счастливо сожительствовать с ней, но я тоже должен думать о себе, поэтому я хочу ребенка. В этом нет ничего сложного, то же самое, что и всегда, но без таблеток с моей стороны, — поясняет Уилл, следя за Ганнибалом. Альфа осознает, о чем просит супруг, и задумчиво отводит глаза. Это не такая уж сверхъестественная задача, но странно, что Уилл решил заговорить именно об этом. Существовала тысяча других вариантов, способных заставить Лектера отступиться от затеи с разводом, и дети явно не входили в планы их обоих. Они даже не говорили об этом никогда, чтобы теперь Ганнибал услышал такую просьбу. Уилл снова делает шаг вслепую, запутывая тем самым самого Лектера, от чего тот начинает испытывать предвкушающий мандраж. — Хорошо, у меня никогда не было проблем с желанием к тебе, — колет Уилла Ганнибал, осматривая чуть исхудавшую фигуру. Даже эта ужасная клетчатая рубашка не может скрыть изменений. Уиллу не комфортно под этим взглядом, но он не подает вида. — Тогда я позвоню тебе, когда все начнется, — сухо произносит Уилл и резко встает, словно у него что-то пригорает на плите. Он быстро собирает бумаги со стола, становясь самим собой, немного нервным и отстраненным. Ганнибал больше не может поймать его взгляд, потому что Уилл снова смотрит себе под ноги. - Я… да, думаю, мы со всем разобрались. Омега чуть замирает, выдыхает и направляется прочь из гостиной со словами: — Ты знаешь, как закрывается дверь. Ганнибал еще какое-то время сидит на полосатой софе, гадая, вернется ли Уилл, но слышит, как тот принялся что-то готовить на кухне. Дом заполняется ароматами, которых давно не было, потому что Лектер редко подпускал Уилла к плите. «Наверное, снова рыба», — решает Ганнибал, пытаясь различить пучок запахов. Кажется, Уилл знал чуть ли не столько же разнообразных блюд из рыбы, сколько знал сам Лектер. Собаки тихо подвывают в кухне, выпрашивая угощение, что Ганнибалу вдруг кажется, что он переместился на 10 лет назад. Тогда у них был совсем другой дом, гораздо меньше, чем этот. Уилл только устроился в ФБР и часто готовил на ужин. Рыбный год, таким запомнил его Лектер: постоянно уставший Уилл, запись «Сентиментального вальса» Чайковского, запах морепродуктов и много планов на будущее. Стряхнув с себя наваждение, Ганнибал поднимается и направляется к выходу, оставляя позади воспоминания. К чему память, если она так горчит? Уилл слышит хлопок двери, и ноги подгибаются. Он и не знал, что переживал все в таком напряжении. Ненавистные бумаги лежат на краю стола как напоминание их последнего дуэта. Уиллу не хочется кричать или рвать на себе волосы, немое равнодушие — его новый друг. А жжение в груди… Оно ведь пройдет.

***

Звонок выводит Ганнибала из задумчивости вечером, 29 сентября, спустя неделю, как он пришел к Уиллу с документами. Лектер как раз дочитывал главу и намеревался пойти спать. — Да? — спрашивает Ганнибал, не обращая внимания на определитель. — Пора, — звучит хриплый голос Уилла, и сеть срывается на частые гудки. Лектера пробирает дрожь, он задумчиво касается пальцами губ. Время пришло. Ганнибал не любит спешить, но сейчас замечает за собой, как торопится. На часах 11 вечера, а он все еще не вышел из дома. Никогда еще Уилл не приглашал его подобным образом, от того вся эта ситуация кажется такой грязной и запретной. Лектер в очередной раз смотрит на часы и смеется над самим собой. Уилл представляется ему не законным привычным мужем, а тайным любовником, которого он скрывает под покровом ночи. Ганнибалу видится в этом поэзия и издевка судьбы одновременно. Ситуация настолько нелепа и ухудшается появлением Аланы: — Ганнибал, ты куда? — удивленно спрашивает она, переодевшись уже в ночнушку. — Срочно вызвал Джек, — без запинки отвечает Лектер таким серьезным тоном, что ошибки просто быть не может. — Хорошо, я надеюсь, ты скоро освободишься, — кивает Алана. — Я постараюсь, — поцелуй в щеку женщины, и вот Ганнибал закрывает дверь дома, который никак не может стать его домом. Дорога до Уилла затруднена осенним дождем, от которого развезло часть пути. Машина буксует временами на глиняных участках, но Ганнибал лишь больше нажимает на газ. Лектер не испытывает волнения или каких-то иных неприемлемых чувств, весь он сосредоточен на потребностях другого человека так, что его собственные желания отходят чуть назад. В эту ночь именно Ганнибал будет играть роль эмпата, и это заставляет его внутренне подстраиваться уже сейчас. Когда Лектер добирается до двери, никто не встречает его лаем. Псы сидят в специальной комнате, собравшись в одну мохнатую кучу. Им тяжело от напряжения, которое испытывает их хозяин, поэтому в такие периоды они предпочитают прятаться в комнатушке, которую всегда накануне оборудует Уилл. Лектер открывает дверь своим ключом, зная, что Уилл не может спуститься от слабости и жара, но и оставлять дом открытым — риск для его безопасности. Воздух внутри душный, спертый. Ганнибал чуть морщится, не мешало бы проветрить, но и это сейчас может быть опасно. Тяжесть накапливается в альфе капля за каплей, что вскоре обратится в изматывающее желание обладать. Ганнибал медленно поднимается по лестнице, впитывая в себя сумасшествие своего партнера, что витает в воздухе. Лектер останавливается на пороге спальни, где лежит Уилл. Футболка мужа потемнела от пота, волосы всклочены, и пряди липнут ко лбу, лицо покрыто испариной. Уилл мечется на кровати, не находя выхода жгучей энергии внутри. Ганнибал начинает дышать чуть поверхностно и часто, зрачки его возбужденно расширяются, а кончики пальцев чуть подрагивают. Он делает шаг в спальню, запах которой кружит голову, лишая контроля. В этой комнате два безумца. — Скорее… — просит Уилл и тянется рукой к поясу своих ночных штанов. Лектер издает злой не то вопль, не то рык, и омега отдергивает ладонь. Ганнибал предпочитает раздевать сам, поэтому Уилл вынужден ждать. Пиджак аккуратно ложится на спинку кресла, за ним следуют жилет, брюки и рубашка, но в полном беспорядке — пальцы не слушаются. Возбуждение накаляет кровь. Уилл стонет едва ли не болезненно, вертясь на месте в агонии. Он позвонил Ганнибалу слишком поздно, будто хотел передумать. От этой мысли альфа закипает, но сейчас не время наказывать Уилла, может, чуть позже. Руки срывают не нужные теперь штаны с омеги, резинка которых грубо проходит по возбужденному члену, от чего Уилл вскрикивает, стараясь увернуться от боли. Красный отпечаток ладони Ганнибала появляется на бедре Уилла как предупреждение слушаться альфу и не делать лишних движений. Омега себя не контролирует, слишком затянули. Лектер недовольно кривится, резко переворачивает Уилла на живот, снимает собственное белье и входит в мужа без какой-либо подготовки. Уилл захлебывается в крике, мотает головой, и непонятно: пытается ли он уйти от неприятного вторжения или наоборот почувствовать член Ганнибала еще глубже. Лектер не дает мужу решить, он все равно не в состоянии сейчас думать, поэтому альфа выбирает за двоих. Он начинает резко вбиваться в тело под аккомпанемент вздохов Уилла, который прячет лицо в согнутых локтях. Футболка задирается на омеге до самых подмышек, поэтому Ганнибалу удается провести языком по его позвоночнику, собирая соль кожи. Уилл вскрикивает от неожиданности, но лишь больше прогибается под лаской. Толчки становятся рваными и беспорядочными, и Уилла серьезно начинает трясти, его глаза чуть закатываются, и Лектер понимает, что это добром не закончится. Он проводит ладонью по члену омеги, который стал чуть ли не бордовым от подступившей крови и напряжения, пальцы покрываются немного липким предэякулятом, но это не то время, когда Ганнибал начнет брезговать. Уилл дышит чаще, и Лектер слышит бег его сердца. Рука Ганнибала сильнее сжимает член мужа, дразня большим пальцем головку. Уилл хрипит и спустя несколько резких толчков Ганнибала кончает, всхлипывая. На краю сознания у Лектера возникает предчувствие собственного оргазма, поэтому, несмотря на невероятное желание остаться в Уилле, он вытаскивает свой член, доводя себя до разрядки ладонью. Сперма течет на влажные простыни, впитываясь в ткань. Муж протестующе стонет, но Ганнибал не хочет, чтобы Уилла закоротило окончательно, и он бы сошел с ума. Лектер ложится рядом с омегой, вводит в его анус три пальца, которые сразу же смачиваются естественной смазкой, и медленно надавливает на внутренние стенки прохода, чтобы Уилл окончательно успокоился, не чувствуя абсолютной потери. Десятью минутами позже Уилл окончательно приходит в себя, если это возможно сказать в его состоянии. — Спасибо, — выдает он, ладонью находя руку Ганнибала, но тут же отдергивает ее, словно обжигаясь. — Тебе следовало позвонить раньше. Ты чуть совсем не потерял себя, — спокойно поясняет Лектер. — Опять? Надо все-таки обратиться с этим к врачу… «Не надо, с тобой все в порядке. Меня устраивает, что ты такой», — хочется сказать Ганнибалу, но он молчит, потому что теперь это его уже не должно касаться. Уилл поправляет футболку и переворачивается на спину, осматривая Лектера. Волосы альфы растрепаны, теперь нет никакой укладки, а расслабленная поза делает его таким домашним, что Уилл чувствует растущий ком в груди, который подступает к самому горлу, и в нем начинает першить. Какой печальный конец их отношений. Бессмысленный. Ганнибал спокойно смотрит на Уилла в ответ, надеясь понять, о чем тот думает. Но муж улыбается чему-то призрачному, вызывая в Лектере злость. Вожделение вновь начинает накатывать, что говорит о том, что новый раунд не за горами, но теперь более осмысленный со стороны омеги. — Сделай это быстро, — просит вдруг Уилл и переводит взгляд в потолок. — Тебе не нравится, когда быстро, — отвечает Ганнибал подозрительно. Атмосфера в комнате меняется, будто леденеет, хотя духота все еще не дает полноценно дышать. — В этот раз я хочу побыстрее с этим закончить, — снова повторяет Уилл и уверенно смотрит в глаза Лектеру. — Мы оба знаем причину твоего сегодняшнего визита, я не хочу придумывать этому красивую обертку. Ты можешь лгать себе сколько угодно, но я не буду. Ганнибал поджимает губы, но спорить не собирается. Уилл поставил условие и намерен получить свое, пусть даже без должного удовольствия. Лектеру не нравится такая позиция, но Уилл всегда был склонен идеализировать, поэтому бездушный секс ради цели для него привлекательнее секса, где они все еще притворяются, что любят друг друга. — Снимешь футболку? — интересуется Ганнибал, нависая над Уиллом. Они уже достаточно возбуждены для продолжения. — Нет, мне так удобнее, — отвечает Уилл, боясь, что Лектер прознает о его нарыве. Для Ганнибала же это сродни пощечине, как очередной намек на то, что теперь не он распоряжается телом своего мужа, что теперь у Уилла есть свои секреты, которые более не доступны ему. Жаркое марево стелется перед глазами обоих, нос резче втягивает воздух под действием запаха пары, словно наркотика. По коже вновь расползается испарина. Мышцы чуть сводит в ожидании активных действий, а рот наполняется слюной, но все равно пить хочется, будто бредешь по Сахаре. Уилл чуть морщится, когда член Ганнибала растягивает его влажный анус и проникает внутрь. — Уилл, расслабься, — приказывает Лектер, потому что, несмотря на желание, омега не впускает его полностью. Разведя колени чуть больше в сторону, Уилл кивает и закрывает глаза, стараясь абстрагироваться. По его телу скользят знакомые руки, направляя. Тяжелое дыхание Ганнибала теперь слышится будто бы отдаленнее. Равномерные толчки становятся колыбельной для сознания Уилла. Маятник внутри качается… Раз, два… — Уилл, не смей, — вырывает злой голос Лектера из темноты. — Без фокусов в постели, ты обещал. Альфа зовет Уилла, и он не может не отозваться. Глаза распахиваются сами собой, а руки начинают скользить по плечам Ганнибала, пока не смыкаются на шее. Лектер удовлетворен его действиями, вырывая тихий стон очередным толчком в задницу. Уилл вновь как будто бы не в себе. Он сжимает горло Ганнибала ладонями и ждет, когда у мужа закончится воздух. Член Лектера вбивается в Уилла сильнее, растягивая. Никаких остановок. Ганнибал старается вдохнуть, но не выходит, в этот раз омега действительно зол. Но спасение наступает вслед за пыткой незамедлительно: родные губы возвращают потерянный кислород поцелуем, давление на горло уменьшается, а щетина царапает щеки. Лектер отстраняется, чтобы выровнять дыхание, и снова целует Уилла, который шепчет что-то, как в бреду. — Ганнибал, хватит, — просит Уилл, ему тошно от происходящего. Чужие прикосновения горят на коже, а собственное возбуждение не дает думать трезво. Уилла ведет, ему хочется оттолкнуть мужа и в то же время притянуть ближе и никому не отдавать. Лектер смотрит на метания своего партнера, но совершенно не представляет, как это изменить. С каждой секундой оргазм сдерживать все труднее, но он не может просто так сдаться и закончить, зная, что после, скорее всего, его попросят уйти. Может, еще одна минута все же насытит его окончательно, и это наваждение пройдет. — Подожди, — шепчет Ганнибал, вбиваясь в Уилла сильнее. Мучительная душная темнота внутри и снаружи Уилла. Ему хочется сделать глоток воздуха, но объятия Ганнибала подобны стальным цепям, что сдавливают грудную клетку. Уилл в ловушке. Он шарит глазами по пространству и видит лишь Ганнибала. Как он целует Алану, раздевает Алану, укладывает ее на постель, шепчет красивые слова. Собственный стон заглушен калейдоскопом сцен, и Уилл кончает, не понимая этого, потому что вместо удовольствия он ощущает, как его сознание запирается в аду. Ганнибал отпускает себя, потому что выдержка подводит его. Запах Уилла, что впитывается чуть ли не в кожу, разъедает контроль, и бедра Лектера ускоряются сами собой, мышцы ягодиц вздрагивают, когда струя спермы устремляется глубже в нутро Уилла. Ганнибал силится вдохнуть, но это еще сложнее чем тогда, когда его пытался задушить муж. Лектер чувствует, как узел на его члене увеличивается, до предела заполняя анус омеги. 15 минут остывающей агонии медленно возвращают Ганнибала в реальность. Уилл смотрит в потолок поверх плеча Лектера. Взгляд полный слез дает Ганнибалу сигнал: — Уилл, ты в порядке? — зовет он, выходя из омеги. Вслед за членом тянется дорожка из спермы, но до ушедшего наслаждения никому нет дела. — Уилл. — настойчиво требует Ганнибал, беспокоясь. Темные ресницы трепещут, будто смаргивают пустоту, и Уилл сжимается на постели, отворачиваясь в сторону. Теплая ладонь Ганнибала касается плеча, и омега вздрагивает: — Мне больно от твоих прикосновений, — зачем-то говорит он, хотя не хотел признаваться в подобном. Немного вялыми движениями Уилл достает бумаги из прикроватной тумбочки, уже подписанные, и кладет их на кровать перед Ганнибалом. — Пойду выпью подавители. Лектер наблюдает за неуверенными шагами Уилла в сторону ванной комнаты. Он может запросто довести мужа до точки, расспросив о случившемся подробно, но отчего-то в этот раз Лектеру не нужны ответы. Уилл дал понять, что Ганнибалу здесь больше не рады, возможное воссоединение превратилось в более глубокий конфликт. Лектер собирается медленно, но Уилл явно не намерен попасться ему на глаза сегодня снова. В воздухе все еще витают тяжелые ароматы их страсти, будоража инстинкты, но Ганнибал уже крепко держит в руках свою сущность. Он уходит, хорошенько заперев дверь. Уилл должен быть в безопасности.