До низшего предела

Это было их первое совместное Рождество на свободе. Пахнущее хвоей и праздником. Счастливое. Люди клана суетливо носились, готовясь к празднику – подарки, украшения, угощение. Из выпавшего искристого снега на территории налепили снеговиков и даже воздвигли целый снежный замок. Взрослые солидные мужчины веселились как дети, играя в снежки и валяя друг друга в сугробах. Праздник обещал быть настоящим. С хозяином в доме. Но мало кто знал, что у Хибари на Рождество были свои планы. Только Дино смиренно кивал на заявления господина о желании свалить в туман после пары часов «семейных посиделок». У него была своя маленькая семья внутри клана, поэтому и Рождество должно было стать… семейным. Тсуна мучился от неловкости. Хихикающие девушки нарядили его, как куколку, в расшитое серебряным узором алое кимоно, потуже затянули шелковый пояс, подчеркнув тонкую талию, и отпустили «радовать Хибари-доно». Юноша, придерживая одной рукой полы кимоно, чтобы не запнуться по дороге, крался украдкой, ныкаясь по темным уголкам, потому что это было просто невыносимо. Ему и обычно-то прохода не давали, открыто восхищаясь выбором господина, а уж теперь, когда он весь такой хорошенький… Тсунаеши не привык к такому вниманию, но комплименты льстили. А уж как льстил довольный взгляд Хибари… Но сейчас попадаться Кёе на глаза было бы чревато, поэтому Савада и крался до своей комнаты. - Попался, - нападения сзади юноша никак не ожидал, поэтому подпрыгнул, шустро разворачиваясь в крепких руках. Хибари хмыкнул, сильнее сжимая бедра, скрытые мягкой тканью. - Кёя, напугал! – ворчливо фыркнул Тсуна, податливо прижимаясь к мужчине. Тот окинул его совершенно непристойным взглядом, выдохнув куда-то в макушку: - Хорошо выглядишь. - Надо мной издевались, - решил пожаловаться, пока есть возможность, Савада. – Заставили перемерить кучу одежды и вырядили как… - Тшш, - мягко улыбнулся Хибари, наклоняясь и останавливая словесный поток коротким поцелуем. Тсуна едва слышно уркнул, сам углубляя поцелуй и зарываясь пальцами в торчащие ежиком волосы любимого. В теплых объятиях весь стыд и неловкость всегда сходили на нет – его слишком откровенно любили, чтобы думать о таком. Хибари коротко лизнул пухлые губы и неохотно отстранился. - Неожиданно, - Тсунаеши прикусил губу и легко покраснел, смущенно потупившись, когда заметил пробежавших мимо хихикающих слуг. - Омела, - Кёя указал на потолок. Тсуна моргнул. - Откуда тут омела? - Мукуро носился, распихивал по всем углам, - хмыкнул Хибари, а Тсунаеши закатил глаза. Став частью клана, Мукуро навел знатного шороха в округе и доводил оябуна до ручки. Но в работе он был бесценен, как и уравновешивающий его психи Бьякуран. А уж каким счастливым порхал Дино… - Надо ходить осторожнее. Хорошо, что попался тебе, - Тсуна хитро стрельнул глазками и пошел дальше, держась за руку своего покровителя. Кёя только хмыкнул – никто другой не посмел бы тронуть его жену. - Подготовка кипит? - Думаю, уже все готово, - кивнул Тсунаеши, проходя вслед за Кёей в большой зал, празднично украшенный мишурой и гирляндами. – С самого утра возимся, только вас с Дино-саном ждали. - Тогда можно не тянуть и садиться за стол, - Хибари дал знак слугам и те разбежались гурьбой, созывая всех членов клана праздновать. Зал быстро наполнился людьми. Первым делом была атакована огромная пушистая елка, под которой громоздились горы подарков. Дети клана налегли на сладости, пока взрослые были заняты обсуждением новостей и работы, будто в обычные дни им было мало. Приглушенная музыка, смех, звон бокалов и пряный запах дорогого алкоголя. Дино поочередно кружил в танце Мукуро и Джессо, абсолютно счастливо хохоча. Потом случайно выцепил Хибари, и они долго сверлили друг друга взглядами, стоя посреди зала в обнимку, пока Тсунаеши и Рокудо покатывались со смеху, а Бьякуран волновался, как бы не дошло до убийства. Савада наслаждался каждой секундой этого прекрасного вечера. Все были такие счастливые, радостные… - Зверек, допивай свой сок и пошли отсюда, - Кёя смазано чмокнул в висок, притягивая к себе за пояс. - А разве так можно? – Тсуна наивно округлил глаза. Он-то думал, что оябуну полагается праздновать с семьей. - Нельзя, но мы сбежим, - усмехнулся Хибари, отправляя в рот кусочек красной рыбы и решительно продвигаясь к выходу. Тсуна поспешно опрокинул в себя остатки сока и поскакал следом за мужчиной. - Кёя? – юноша покорно натянул протянутую куртку, чувствуя себя донельзя нелепо: грубая ткань поверх изящного кимоно. - Здесь слишком шумно. Я снял номер в отеле, - Хибари быстро натянул куртку, прихватив ключи от машины. Тсуна захлопал глазами. - Но ведь… - Хочу побыть с тобой, - просто ответил Хибари, первым выходя на морозный воздух, и едва слышно добавил: - И снять это чертово кимоно. Они промчались по городу невероятно быстро. Дороги были пусты – все уже давно праздновали в кругу семьи и друзей. Хотя людей на улице было много: отовсюду слышался смех, искрились бенгальские огни и взрывались цветным серпантином хлопушки. Тсуна искренне радовался за людей, но еще больше радовался, что тоже нашел свое место в жизни, став достойной опорой для своего мужчины. Он оказался весьма способным в ведении дел, и Хибари его скупо хвалил, а вот Дино открыто боготворил и носил бы на руках, но оябун ревновал и не разрешал. И кто бы мог подумать, что такой человек, как Кёя, вдруг сделает рождественский сюрприз? От предвкушения все внутри замирало. Хибари привез их в то место, которое Тсуна раньше видел лишь на табло и на красивых открытках для богатых туристов. Conrad Tokyo искрился огнями и роскошью. Савада забыл, как дышать, и, кажется, немного выпал из реальности, пока Кёя парковался, пока вел его до огромного холла и подтверждал регистрацию номера на ресепшене. Тсунаеши вообще сомневался, уместно ли его пребывание в таком потрясающем месте. А вот Хибари уверенно принял от улыбающейся девушки ключ-карту и под локоток повел восхищенно вздыхающего юношу к лифтам. И как только за ними закрылись створки, приник к распахнутым губам. Тсунаеши втянул воздух носом, совершенно не готовый к поцелую, но с жаром ответил, обхватывая мужчину руками. Он словно очутился в волшебной сказке. В номер Хибари пропустил его первым, помогая выпутаться из куртки. Тсуна окинул пространство взглядом, против воли цепляясь за огромную кровать, застеленную насыщенно-синим атласным покрывалом, настолько просторную, что даже становилось стыдно. Дорогая резная мебель, легкий ужин, накрытый на стеклянном столике, два плетеных кресла… Тсунаеши нерешительно подошел к широкому окну, отодвигая тяжелую штору, и потрясенно выдохнул – вид открывался просто прекрасный. Вечерний Токио завораживал своими огнями, украшенный к празднику, искрящийся, никогда не спящий. - Нравится? – Хибари обнял его со спины, зарывшись носом в волосы. Тсуна коснулся кончиками пальцев прохладного стекла, стараясь привести мысли в порядок. - Такое может не нравиться? Это потрясающе, - он улыбнулся, смотря на их отражение на темной глади стекла. – Для такого простого, как я, это действительно рождественское чудо. - Мне тут дорогой вакагасира напомнил, что женой-то я обзавелся, а официально не обозначил, - Кёя переплел их пальцы совершенно ненавязчиво, будто украдкой, и Савада почувствовал, как по коже скользнул прохладный металл. Он недоуменно поднял их руки к лицу, уставившись на заблестевшую на безымянном пальце печатку. И точно такую же у Хибари. - Это… - Да. Предложение. - Господи, Кёя, - Тсунаеши совершенно неромантично всхлипнул, порывисто обнимая мужчину и часто-часто моргая, чтобы не разреветься у него на груди. – Я и подумать не мог… Никогда…- чистая, откровенная правда. И в миллиардный раз благодарит украдкой Ямагути Горо за подаренное счастье. Они выпивают по бокалу вина, терпкий виноградный вкус оседает на языке. У Тсунаеши начинает кружиться голова, но вовсе не от мизерной капли алкоголя, а от окутывающей атмосферы роскоши и любви. Печатка приятно нагрелась от его тепла и грела душу. Теперь он официально считался супругом. И он не мог перестать украдкой касаться перстня губами. Хибари только улыбнулся и поднес к губам юноши ягодку клубники. Тсуна с готовностью подался вперед, кусая сладкую ягоду, прихватывая губами чужие пальцы и облизываясь. Он даже не успевает заметить, как Кёя перетягивает его в свое кресло, кормя фруктами с рук и целуя плечи и шею. А потом и вовсе зажимает в зубах виноград и смотрит неприлично игриво. Тсунаеши выдыхает и приникает к губам, принимая правила игры. Виноградинка проглатывается слишком поспешно, а от головокружительного поцелуя томительно жарко. Тсуна ерзает на чужих коленях, устраиваясь поудобнее. Горячие ладони скользят по бедрам, задирая кимоно и мягко оглаживая, возбуждая. Юноша проводит языком по крепкой шее, чуть прикусывая кожу, и мурчит, когда его нетерпеливо подхватывают под задницу, поднимаются из кресла и валят на кровать, сминая идеально выглаженное покрывало. Тсуна раскидывается на постели, не зная, насколько хорошо он смотрится в своем красном шелке на темном синем. Странное сочетание, но бьет по нервам. Хотя, возможно, все дело в стройных ногах, показавшихся из-под задранного одеяния, или в поплывшем карамельном взгляде. Кёя с огромным удовольствием развязывает тугой пояс, прижимаясь губами к гладкой груди, прикусывая соски. Тсунаеши прогибается, подставляясь, шарит руками по плечам и спине, вскидывает бедра, чтобы потереться. Хибари планировал долго мучить зверька ласками, наслаждаться им и затянуть прелюдию, но что-то пошло не так – они слишком рвались друг к другу, желая утолить сексуальный голод. Хотя это не важно. Ночь впереди длинная. Они ласкаются сбито, трепетно и жадно. Тсуне невыносимо хорошо, когда Хибари стягивает с себя одежду и прижимается кожа к коже, вжимаясь твердым членом между разведенных ягодиц. Савада перекатывается на живот, призывно прогибаясь в спине, чтобы красивее раскрыться перед партнером и комкает в пальцах покрывало. Его берут жадно, отрывисто, с тихими рыками на ухо и укусами в холку. И сам он не в силах контролировать голос, стонет имя любимого громко, протяжно, как давно не мог позволить себе, смущаясь людей клана. - Наконец-то стонешь для меня, - мурлыкает Хибари, обхватывая Тсунаеши поперек груди и прижимая к себе. Головка внутри упирается в простату, и Тсуна кончает, вскрикнув от прострелившего удовольствия, обмякнув в сильных руках. Слепо заводит руку за спину, сжимая член отстранившегося Хибари, и мягко трет горячую головку, улыбаясь в ответ на нутряной рык, а после облизывая испачканные спермой пальцы. Так хорошо ему не было давно. - С Рождеством, Кёя, - мурлычет он, удобно устраиваясь у завалившегося рядом Хибари под боком. Тот мутно смотрит, еще не до конца придя в себя после оргазма, но все же отвечает: - Да уж. И тебя с Рождеством, зверек.