До низшего предела

Тсунаеши чувствовал, как бешено колотится сердце в грудной клетке. Он не мог отвести взгляд от мужчины, просто не было сил на это. Рядом что-то сбивчиво говорил Ямамото, импульсивно размахивая руками и, кажется, пытаясь уговорить на что-то Хаято. В столовой словно поселился рой пчел: все гудели, наперебой обсуждая случившееся, но никто не рисковал говорить в полный голос, потому что Хибари все еще был тут. Тсуна видел, как брюнет отмахнулся от засуетившейся вокруг него медсестры, прорычав что-то сквозь зубы. Женщина покорно отошла от него, сурово поджав губы, но не сказав ни слова. А после и вовсе удалилась, ведь ей еще предстояло приводить в порядок спятившего парнишку. Сам же Хибари спокойно уселся за стол, перетянув руку рукавом робы. Тсуна пораженно выдохнул – как можно усаживаться есть, получив ножевое ранение? Пусть и не серьезное, но суть-то это не меняет. - Хаято, пожалуйста. Я ведь прошу, - голос Ямамото прозвучал чуть более резко, чем обычно, отчего Тсуна вздрогнул и посмотрел на спорящих друзей. Гокудера обреченно закатил глаза и сунул руки в карманы. - Хорошо. Я попробую. Но настаивать не стану, - блондин хмыкнул и направился прямиком к столу Хибари, коснувшись плеча мужчины, тем самым привлекая его внимание к себе. Тсуне показалось, что в стальных глазах отразились все муки ада, которые запросто могли бы обрушиться на пепельную макушку Хаято. Но молодой человек и бровью не повел, наклоняясь и что-то тихо говоря Хибари. Тот раздраженно фыркнул и указал в сторону выхода. Гокудера раздраженно тряхнул головой и обернулся через плечо на любовника. Ямамото понял все без слов, обреченно вздохнув и махнув рукой. Хаято напоследок что-то прошипел мужчине на ухо и вернулся за стол. - Как обычно. Ничего не желает слушать, - сообщил блондин, плюхнувшись на стул. Такеши покачал головой, а Тсуна взволнованно заерзал. - Но его рана… ее не помешает обработать. - Это ты ему скажи, - фыркнул Гокудера. – «Меня не волнуют никчемные царапины». - Царапины?! Его тесаком резанули! – юноша резко подскочил на ноги, машинальным движением проверяя наличие карманной аптечки первой помощи, которую ему выдала добрая медсестра. Эта маленькая коробочка не раз уже успела его выручить. – И рана может оказаться куда серьезнее! - Вот иди и скажи ему это, - обиженно фыркнул Гокудера и спохватился только тогда, когда Тсуна решительно кивнул и направился в сторону Хибари. – Тсуна, нет! - Погоди ты, - Ямамото перехватил порядком запаниковавшего любовника, не давая ему сорваться с места. – Посмотрим, что из этого выйдет. - Х-хибари-сан, - юноша неуверенно подошел к мужчине, невесомо коснувшись крепкого плеча. - Держи руки при себе, травоядное, - жестко рявкнул Хибари, обернувшись и сталкиваясь с перепуганными огромными глазами цвета молочного шоколада. - П-простите, но вам нужна помощь и… - Я обойдусь без твоего никчемного мнения, - фыркнул брюнет, окидывая поджавшего губы мальчишку взглядом. Наивный, хрупкий, еще не познавший настоящей боли. Невинный цветок в окружении сорняков. - Простите, - уже тверже, с нажимом проговаривает Тсунаеши, вынудив Хибари отбросить маску равнодушия и удивленно моргнуть. – Вашу руку надо обработать. Поэтому, мне кажется, вам стоить засунуть свое надменное самомнение куда подальше и позволить оказать вам помощь. Немая сцена. В столовой воцарилась гробовая тишина: даже повар перестал бренчать своими половниками. Гокудера, надежно скованный руками Ямамото, молитвенно сложил руки, прося всех богов о помиловании и защите для одной невинной бестолковой души. Хибари приглушенно зарычал сквозь стиснутые зубы и медленно, словно давая Саваде отсрочку опомниться и галопом удрать, стал подниматься. - Нет-нет, вы сидите, - явно вошедший во вкус юноша надавил на плечи мужчины, вынуждая плюхнуться обратно на стул, и присел на корточки, суетливо доставая из кармана робы коробочку с ярким красным крестом. – Это, конечно, не профессиональная медицинская помощь, но что-что, а порезы я обрабатывать умею просто превосходно. Хибари, оторопев от такой наглости, даже забыл, что нужно сопротивляться. Он только и мог, что с широко раскрытыми глазами наблюдать, как Тсунаеши уверенно развязывает рукав, отгибает перепачканную кровью ткань, критически осматривая повреждение. Затем смачивает ватный диск перекисью из маленького пузырька и принимается неспешно, предельно осторожно очищать края раны от корочки запекшейся крови. По твердому взгляду было понятно, что любое сопротивление теперь бесполезно, поэтому Хибари устало прикрыл глаза, позволив заботливым прохладным рукам порхать по его коже. Боли не было, только какое-то странное чувство позабытой заботы. - Вот и все, - гордо провозгласил Тсуна, потуже затянув узелок перевязки. – Делов на десять минут, зато сколько недовольства было. - Слышь, зверек… - Меня Тсуной зовут, - шатен мило улыбнулся, спрятал свою карманную аптечку и махнул Хибари рукой, быстро возвращаясь к набросившемуся на него с руганью Гокудере. Кёя же проводил беспечного мальчишку взглядом, отметив для себя тонкую ладную фигурку вкупе с хорошеньким личиком, и нехорошо усмехнулся. *** Тсуна выслушивал причитания Гокудеры и улыбался. За последние полчаса его десять раз назвали бестолковым и пять раз самоубийцей. Ямамото смеялся над нервным любовником, а сам шатен смог вытащить из разошедшегося Хаято мизерные крупицы информации о Хибари. Конечно, того, что ему удалось узнать, было бесконечно мало, но уже хоть что-то. Как понял Тсунаеши, Гокудера был знаком с Хибари еще до попадания в тюрьму. Ну, как знаком. Встречал пару раз и был весьма наслышан. Опасный, жестокий, беспощадный. Не приведи бог перейти такому дорогу. Кёя был главой крупного клана якудза, и сам был киллером такого масштаба, что ни одному режиссеру боевиков и не снилось. Убивал быстро и безжалостно. Не оставляя никаких следов после себя, кроме остывающего тела. Тренировал своих людей лично, готовя из них настоящих дисциплинированных бойцов, подчиняющихся любой команде командира, не ставя его слово под сомнение. С детства был помешан на порядке, поэтому спуска никому не давал ни будучи на свободе, ни здесь. Его уважают, потому что его руки запачканы кровью так, как не испачканы у всех здесь вместе взятых. По натуре Хибари был одиночкой, и так и не завел себе фаворита, хотя желающих на это место была прорва. Дьявол оказался весьма хорош собой, а мрачный характер прибавляли ему некоего шарма, который так любят экстремалы. И за пять лет, что брюнет провел здесь, Тсуна первый, кто смог к нему прикоснуться без ущерба для здоровья. - Он просто слишком удивился, - Савада совершенно глупо хихикнул. – Все хищники так реагируют, когда к ним подкрадывается какой-то наглый маленький зверек. - И все же, больше так не делай, - покачал головой Гокудера. – У меня почти случился разрыв сердца. - Да полноте, Гокудера-кун, - беспечно махнул рукой Тсуна. – Вот увидишь, Хибари-сан уже и знать забыл, кто я такой и как выгляжу. Но Тсунаеши зря так думал. Хибари не забыл про «наглого маленького зверька». Находить мальчишку взглядом стало занятием номер один в досуге заключенного. Это оказалось на удивление просто, потому что шатен появлялся или в обществе Гокудеры и Ямамото, которых Хибари прекрасно знал, или же в гордом одиночестве отсиживался за столиком в библиотеке. А сам Кёя очень любил здешнюю библиотеку, потому что там всегда было тихо и даже как-то уютно. Уж лучше посидеть несколько часов в кресле с книгой, чем тупо пялиться на потолок в камере, лежа на жесткой койке. За пять лет уже осточертело. Первое время Хибари просто наблюдал, садясь за свое привычное место в дальнем углу. Зверек забавно морщил лоб, когда читал какой-то сложный для понимания момент, кусал губы и улыбался. По столь живой мимике Хибари почти всегда мог угадать, что именно читает мальчишка. Он провожал его взглядом, когда юноша быстрой тенью скользил между стеллажей, выуживая с полок томики книг и что-то помечая у себя в блокноте, который бог весть где умудрился раздобыть. Забавный, тонкий, немного неуклюжий. И слишком праведный для этого места. После пары дней чистых наблюдений, Хибари сам не заметил, как взял книгу, которую до этого запоем читал Тсуна. Это оказался какой-то современный детектив в красочной обложке. На контрольном листе, вложенным в картонный приклеенный кармашек, убористыми иероглифами было выведено: «Савада Тсунаеши». Имя, ровным счетом ничего не дающее такому человеку, как Хибари. Скучное. Травоядное. Но носящий его самый настоящий зверек, умеющий показывать зубки. Кёя краем уха слышал от Занзаса, как какой-то мальчишка врезал приставшему к нему типу. Возможно, что у парня хороший инстинкт самосохранения. Так почему же этот инстинкт не сработал в плане Хибари? Он ведь опасен. И вполне мог бы избить наглеца до полусмерти, если бы не был шокирован такой наглостью. Он мог терпеть чужие прикосновения только когда сам позволял. Именно поэтому через его постель прошло в два раза меньше шлюх, чем через койки других из элиты. Он брезговал чужим. Ему были противны все эти лобызания, лишние, никому не нужные показушные объятия. Настоящие отношения никогда не демонстрируются напоказ. Или же он просто никогда не был по-настоящему влюблен. *** Прошла неделя с того происшествия в столовой. Рука Хибари вполне успела зажить, вместо раны остался неровный еще пока красный рубец, в будущем обещающий побелеть в узкую полосу кожи. И кое-что разительно изменилось. Хибари лежал на койке, закинув руки за голову и с раздражением слыша громкие голоса снующих туда-сюда заключенных. Близилось время отбоя, поэтому все спешили наговориться перед сном и разойтись по камерам. Но из общего гула для Хибари выделились два голоса, которые он хорошо знал. Гокудера Хаято и Суперби Скуало. - Я всегда говорил: Занзасу лучше вообще не думать, у него это плохо получается! – бесновался Гокудера. По его тону было понятно, что спорят они давно и яростно. Хибари усмехнулся. Он никогда не понимал, что во «взрывном мальчике» так зацепило миролюбивого сверх меры Такеши. Хотя… Противоположности притягиваются как разнополюсные магниты. - Но ведь это и правда неплохая идея, - гнул свое Скуало. – Это выгодно всем. - Кому, например? - Мальчишке в первую очередь. Он будет защищен от всех. - Ага, и его будут периодически трахать в свое удовольствие, - в голосе Хаято послышалось неприкрытое раздражение. Кёя неосознанно напрягся. Кому эта парочка решила предложить Саваду в качестве постельной игрушки. - Мы все прошли через это. Он же не бездушный. Постарается, чтобы мальчишка получил удовольствие. - Что-то сомнительно это. Он убивает, не моргая. И все, кто спал с ним, говорят, что в постели он не мягче, чем в обыденности. Не уговаривай, Скуало, я не отдам ему Тсуну, - последнюю фразу Гокудера почти прорычал, вынудив Хибари усмехнуться: свое блондин будет оберегать до последнего. - Давай все же спросим у самого Савады, а? - Я не хочу, чтобы Тсуна потом избегал меня и Ямамото! Его все устраивает и так, без пригретого места в постели элиты! - Это ты так думаешь… - Эй, - Хибари лениво поднялся и приоткрыл дверь, кивком приглашая спорщиков зайти в камеру. Гокудера и Скуало, как застуканные с поличным коты, втянули головы в плечи и проскользнули в щель, дружно уставившись в пол. – Что за херню вы удумали? Точнее, что взбрело в голову Занзаса? - Он решил подсунуть т… - Да так, пустяк, - Скуало поспешно зажал разъяренному Хаято рот протезированной рукой, тряхнув пышной копной волос. – Это все равно Тсуне решать, а он мальчик пугливый. - Вы говорили про элиту, - Хибари холодно прищурился. Он ненавидел, когда его пытались безуспешно выставить идиотом. – А из всей элиты постель свободна только у меня. - Ну… Гокудера, придурок, хватит грызть металл, я все равно ничего не чувствую, - раздраженно цокнул Скуало, отдергивая руку от Хаято. Тот фыркнул, сплевывая противный привкус перчатки с языка, и злобно зыркнул на Хибари. - Эти кретины удумали пристроить к тебе Тсуну. - Этого мелкого зверька? Да ни за что, - брюнет презрительно скривился. – Выкиньте эту дурь из головы. - Подумай, Кёя. Он не такое уж травоядное. И очень даже симпатичный, - с усмешкой заметил Скуало, выходя из камеры и выволакивая за собой Гокудеру. Хибари осталось только закатить глаза, поражаясь человеческой безграничной глупости, и снова лечь на койку, укрывая замерзшие ноги тонким подобием одеяла. Куда катится этот и без того порочный мир?.. Тсуна почти сразу заметил напряжение Гокудеры. Даже спросил, все ли в порядке, но, как и ожидалось, друг лишь махнул рукой и постарался сделать вид, что все нормально. На самом же деле Хаято не давал покоя вечерний разговор. Потому что краем мозга он был согласен со Скуало. Стать фаворитом Хибари – это заработать себе настолько мощную защиту, что никто даже дохнуть не посмеет в твою сторону без разрешения. Но именно это и беспокоило Гокудеру. Брюнет настолько непредсказуем, что предугадать его действия будет невозможно. Он вполне может окутать Тсуну неожиданной заботой, а может и позволить трахать его кому угодно. - Гокудера-кун, ты меня беспокоишь, - Тсуна подергал друга за рукав робы, заглядывая в застывшие изумрудные глаза. - Все в порядке, - мотнул головой Хаято, прогоняя все лишние мысли. Пока нет толку об этом беспокоиться, Хибари ведь ясно дал понять, что он думает обо всем этом. Будьте прокляты, Скуало, Занзас. - Интересно, сегодня я добьюсь какого-то прогресса? – Савада весь лучился позитивом и надеждой. – Не хочу расстраивать Ямамото, он ведь и правда хороший тренер. - Да что этому идиоту будет? – отмахнулся Гокудера, против воли улыбаясь. Тсуна, заметив перемену в настроении друга засветился и опрометчиво скакнул вперед, успешно позабыв, что там ступенька. Но ему относительно повезло: он плюхнулся на колени и успел выставить вперед руки. Хотя, подняв взгляд и практически упершись носом в обтянутое плотной тканью чье-то бедро, Тсунаеши понял, что упал он все же неудачно. А уж когда услышал насмешливый фырк, то и вовсе захотел умереть на месте. Хибари почувствовал, как в голове что-то щелкнуло, словно затвор пистолета. Он даже не мог сказать точно, что именно на него так подействовало: то ли отсутствие хорошего секса, то ли сам Савада, стоящий перед ним на коленях, ненароком опаливший бедро жарким выдохом облегчения, а после ярко покрасневший и поспешно вскочивший на ноги, прячась за спиной Гокудеры. - Знаешь… - задумчиво протянул Кёя, быстро прокрутив все «за» и «против» в голове. - Что? – Гокудера напрягся. Ему был знаком этот блеск глаз – Ямамото смотрел на него так, когда Хаято впервые позволил затащить себя в постель. - Я передумал, - усмехнулся Хибари, быстро облизывая губы, когда зеленые глаза расширились от понимания и ужаса. Все же у Занзаса не бывает плохих идей.