До низшего предела

Естественно, Гокудера забил панику. Ему было совершенно все равно, что там упрямо твердил Тсуна, беспечно заявляющий, что ничего страшного не произошло. Первым под раздачу попал Ямамото. Молодой человек получил по шее за то, что не умеет правильно убеждать. Ямамото и сам был очень зол, что его не восприняли всерьез один раз. Поэтому Тсуна даже не удивился, когда недавние обидчики явились на завтрак разукрашенными самым лучшим образом. Хаято остался доволен этим, но посчитал, что надо принимать еще какие-то меры. Тсунаеши хоть и смог ударить противника, но это было слишком слабо. И именно тогда, когда Гокудера это понял, он и решил открыть Саваде еще одно место, а то бедолага кроме столовой, душевой и библиотеки ничего не знает. - Гокудера-кун, а мне обязательно туда идти? - Тсуна отпирался из последних сил, таращась вокруг и отчаянно цепляясь за руку друга. Хаято довольно усмехнулся. - Конечно. Тебе понравится. - Сильно сомневаюсь, - замотал головой юноша. - С физкультурой у меня всегда были бооольшие проблемы. - Бейсбольный придурок прекрасный тренер, - отмахнулся от нытья Гокудера, подходя к заветной двери. Тсуна обреченно вздохнул и скользнул вслед за блондином в широкий проход. Любопытство взяло верх над тихой паникой, поэтому юноша выглянул из-за спины приятеля и не смог сдержать восхищенного и одновременно удивленного вздоха. Гокудера привел его в самый настоящий тренажерный зал. Причем таких залов шатен еще в жизни своей не видел. Каждый тренажер фактически сверкал новизной, пахло новой кожей сидений. Здесь было абсолютно все, о чем можно только мечтать: велотренажеры, беговые дорожки, ровные ряды гантелей и блинов, тренажеры для силовых нагрузок и пресса, на полу лежали маты, а в отдаленном углу огромного зала тянулась зеркальная стена с прикрепленными поручнями. Заключенные перемещались от одного тренажера к другому, а некоторые выполняли комплексы упражнений на матах. - Это же... - Тсуна никак не мог подобрать слова, чтобы правильно выразить свою мысль. - Люди здесь сидят годами, а этим тварям мы нужны здоровыми и не зажравшимися, - Хаято улыбнулся, заметив смущение юноши. - Поэтому в свободное время можно зависать здесь. Тем более, что многие заключенные - еще молодые, привыкшие следить за собой, а в камере особо не потренируешься. Тот же Ямамото, к примеру. Неделю не потренируется и все, ныть начинает, что мышцы деревянные, - Хаято раздраженно фыркнул и пошел между рядами тренажеров, кивая кому-то знакомому. Тсуна семенил следом, стараясь успевать за широким шагом друга. Ямамото нашелся лежащим на мате и тягающим штангу. Посмотрев на величину закрепленных блинов, Тсуна икнул - он бы даже один этот блин поднять не смог. А Ямамото особых неудобств не чувствовал. Мышцы на руках бугрились под кожей. Тсуна не мог оторвать завистливого взгляда от тщательно проработанных бицепсов, от напряженных разветвленных вен. Ему никогда не развить такой мускулатуры, конституцией тела не вышел. - Бейсбольный идиот, заканчивай, - Хаято похлопал по одному из блинов. Такеши скосил на них глаза и улыбнулся. - Еще десять раз осталось, погодите немного, - Тсуна быстро закивал, показывая, что готов ждать еще хоть сотню раз. Гокудера только усмехнулся и присел на край мата, скрестив ноги. Тсуна же неуверенно топтался на месте, проклиная все и вся, в частности Гокудеру за его дурную идею. Он уже пятой точкой чуял, что ни во что хорошее это все не выльется. - Тсуна, чему именно ты хотел бы научиться? – у Такеши немного сбилось дыхание, воздух на каждом слове вырывался с тихим хрипом. Судя по насквозь промокшей майке, Ямамото зависал тут уже не первый час. - Это… Я бы вообще хотел опустить этот момент… - Он хочет научиться самообороне, - мгновенно встрял Гокудера, полностью игнорируя недовольный и несколько обиженный взгляд друга. – Ну или хотя бы ее основам. - Ну, это не сложно. Тсуна у нас парень смышленый, быстро все схватит, - лучезарно улыбнулся брюнет, возвращая штангу на место и выползая на край мата, слегка сместив Хаято. - Гокудера-кун, давай его сразу разочаруем, а? – хныкающим тоном взмолился Тсуна, склонившись к уху приятеля. Ямамото же был полностью поглощен разминанием затекших конечностей, поэтому внимания на любовника и его подопечного не обращал. - Тсуна, если ты хоть пикнешь, то я запру тебя в одной камере с Занзасом, - мило улыбнулся блондин, потрепав шмыгнувшего Саваду по щеке. – Ямамото не деспот, сразу со сложностей не начнет. - Готов, Тсуна? – карие глаза загорелись неподдельным интересом ко всему, что ждало их впереди. А у Тсуны тихая паника была готова вот-вот перерасти в раскатистую истерику. - Нет, Тсуна, ты серьезно вообще ничего не можешь? – Ямамото изо всех сил старался сдержать рвущийся наружу смех – ему не хотелось обижать мальчишку своим весельем, Тсунаеши и так был порядком расстроен. - Я… хотел тебя предупредить, но… Гокудера-кун… запретил… - Савада был близок к смерти, хотя на самом деле от сотни приседаний никто еще не умирал. Но с непривычки он выдохся уже на сороковом, поэтому оставшиеся пыхтел как паровоз и силком заставлял колени сгибаться. - Как же ты такой худой, раз не тренируешься? – Такеши скосил взгляд на невозмутимого Гокудеру, сидящего в сторонке на мате и листающего журнал со спортивной техникой. Листал с таким интересом, что с первого взгляда было понятно: он слышит каждое их слово. - Быстрый обмен веществ, - пропыхтел юноша, забив на последние пять приседаний и с наслаждением растянувшись на холодном полу. – Господи, какое блаженство. - Так, с выносливостью у тебя полная беда, - покачал головой Ямамото. – А что с гибкостью? - Могу сделать кувырок. И на мостик встать. Возможно, - Тсуна по-пластунски заполз на мат, притулив голову на коленях у блондина. Тот отложил журнал и погладил сопящего бедолагу по влажным волосам. - Гибкость этим не измеряется, - вздохнул горе-тренер. – И нечего там валяться, я с тобой еще не закончил. - Ну блин, - Тсуна уныло поднялся на ноги, чувствуя, как ноет каждая мышца в отдельности. – Что надо делать? - Ну давай начнем с простого, - развел руками Такеши. – Выполни мах ногой. - Аа… Это как? – юноша наклонил голову и удивленно моргнул, живо напомнив брюнету голодного воробья, выпрашивающего семечки. - Примерно вот так, - Ямамото хитро прищурился, высмотрев неподалеку особо любопытного типчика, который то и дело поглядывал на расслабленного полулежащего Гокудеру, и взгляд, направленный на зеленоглазого нахала, представителю элиты совсем не нравился. Поэтому мужчина и был выбран жертвой для показательного выступления. Тсунаеши так и замер с открытым ртом, когда Ямамото вдруг без предупреждения резко развернулся и вскинул ногу, да так, что жесткая резиновая подошва кроссовки оказалась всего в нескольких сантиметрах от лица пискнувшего от страха мужчины. Гокудера злорадно усмехнулся, отметив в любимых глазах мелькнувшие огоньки ревности. Не зря старался. - Я… я так не смогу, - Тсуна гулко сглотнул, словно в замедленной съемке смотря, как опускается нога Ямамото. - Просто махни ногой, - брюнет как ни в чем не бывало вернулся к своему «ученику», полностью игнорируя бледного как полотно мужчину. Тот немного пришел в себя и быстро улетучился под насмешливый фырк Хаято. Ну, Тсуна и махнул. Вот только выше собственного пояса ногу поднять так и не смог. Ямамото обреченно застонал. - Ты безнадежен, Тсуна. - Я предупреждал, - пробурчал Савада, усаживаясь на мат и скрещивая ноги, всем своим видом показывая, что в жизни больше ничего делать не станет. - Ладно, дело поправимое, - на пару минут задумавшись, выдал брюнет. – Будешь каждый день выполнять комплекс упражнений, чтобы укрепить мышцы, а там уже можно будет и самообороне учиться. А то так мы ничего не добьемся. - Дурная затея, - голос Тсуны слился с еще одним, более низким и бархатистым. Савада поднял голову и натолкнулся на насмешливые прищуренные серебристые глаза. К щекам прилила кровь. Он и забыл, что его позор видел весь тренажерный зал. - Ты так думаешь? – Ямамото приветливо улыбнулся незнакомому Тсуне мужчине, но тот ответил лишь холодным кивком. - Он совершенно бесполезен и никчемен. Только время на него зря потратишь, - у юноши от обиды задрожали губы, так что пришлось сильно поджать их и сжать кулаки до впившихся в ладони ногтей, чтобы только не показать надменному незнакомцу, что его слова хоть немного задели Тсуну. - А я все же попробую, - усмехнулся Такеши, мельком взглянув на поникшего шатена. – Тсуна не глупый и ответственный. Он справится. - Как знаешь, - мужчина пожал плечами, плавно развернулся и пошел к выходу, прихватив по дороге сброшенную куртку робы. - Как всегда в своем репертуаре, - фыркнул Гокудера, потрепав загрустившего и в полной мере осознавшего свою никчемность Тсунаеши по голове. – Горбатого только могила исправит. - У него были причины становиться таким, - отмахнулся Ямамото. - И все же… - А кто он? – быстро вклинился в диалог юноша, переключая внимание на себя. Хаято поморщился. - Тебе не надо его знать. Он еще опаснее Занзаса. Просто обходи его стороной. - Эм… Ладно, - пожал плечами Тсуна, не рискуя расспрашивать друга. Раз Гокудера так говорит, то на это должны быть веские причины, а уж своим друзьям он привык доверять. *** Тсуна впервые так плохо спал. Он долго не мог уснуть, потому что в голову то и дело лезли воспоминания прошедшего дня. Главным нарушителем душевного равновесия стал незнакомый мужчина. Тсуну коробило от стоящего перед внутренним взором холодного, окатывающего ледяным презрением взгляда. Хоть он и посмотрел на мужчину всего один раз, но в мозгу отпечаталось на удивление много деталей: серебристый цвет глаз, длинные пушистые ресницы, темные волосы в художественном беспорядке, высокие скулы, широкие надежные плечи, узкая влажная полоса на майке вдоль позвоночника… Юноша не помнил точно, но догадывался, что мускулатура мужчины ничем не уступает тщательно проработанным мышцам Ямамото. Рядом с таким мужчиной Тсуна наверняка почувствовал бы себя слишком маленьким, хрупким и неказистым. Если из Ямамото потоками лилось притягивающее людей добродушие, а у Занзаса красота была агрессивной и пугающей, то незнакомец отталкивал своей отчужденностью и холодностью. Тсунаеши и без подсказок Гокудеры догадался, что этот мужчина – один из элиты, сильный и опасный. В его чертах и движениях было что-то звериное, по-кошачьи плавное и изящное. И это завораживало. Утром в столовой первым, кого увидел Тсуна, оказался тот самый парень, пострадавший от отморозков. Молодой человек был бледен и как-то весь зажат, а уж от людей шарахался будь здоров. Савада и хотел бы подойти к нему, как-то подбодрить, но Гокудера остановил его покачиванием головы. Видимо, открытое проявление жалости здесь не приветствовалось. Паренек забился в дальний угол, медленно жуя скудный завтрак и косясь по сторонам. Его давние обидчики сидели за соседним столом и напрочь игнорировали его присутствие. При таком раскладе даже Тсуна, никогда не отличавшийся особой смелостью, перестал бы трястись и расслабился. Но этот же по-прежнему зажимался в комок и зыркал по сторонам, как перепуганный совенок. - Он так сильно напуган… - протянул юноша, ковыряя ложкой в каше. Есть не хотелось совершенно, но подкрепиться стоило. Ямамото снова обещал его потренировать. - Сломался, - задумчиво проговорил Хаято, посмотрев на паренька. Тсуна недоуменно моргнул. - Почему ты так думаешь? - Останься он прежним – вошел бы в столовую с гордо поднятой головой, - пожал плечами блондин. – Многие здесь проходили через это. - Но ведь не каждый ломался, - Тсуна сжал ложку, всем нутром ненавидя этих придурков, что самоутверждаются таким способом. - Большинство. Но ты не видишь еще кое-чего, - Гокудера махнул рукой, словно отгонял летающую перед носом мошку. – Впрочем, скоро сам поймешь. Вконец запутавшись, шатен устало вздохнул и уткнулся носом в тарелку. Он уже давно заметил, что друг не любит говорить прямо, отмалчиваясь или отвечая намеками. Хаято словно пытался пробудить в нем что-то, развить некое шестое чувство, способное двигать шестеренки в голове несколько в нестандартном направлении. И Тсуна понимал, что пока у него получается плохо, но часть он уже усвоил. Потому что догадался, что упустил сейчас из виду что-то очень и очень важное. И вскоре он понял, что именно. Когда приблизилось время завершения завтрака, заключенные постепенно начали подниматься со своих мест, разговоры стихли, и столовая наполнилась звуками убираемой со столов посуды. Тсуна тоже поднялся, краем глаза заметив, как паренек, чьего имени он так и не узнал, зато запомнил серийный номер на браслете – 164, неуверенным сбитым шагом приближается к стоящим группой мужчинам. Тем самым, что его избили и изнасиловали. Тсуна замер, с тихим звяканьем опустив поднос обратно на стол. Что задумал этот душевнобольной? - Эй, вы, - шатену кажется, что он стал свидетелем съемки какого-то жуткого и ненормального фильма – настолько неестественно и тускло звучал голос юноши. – У меня есть к вам вопрос. - Чего? – один из мужчин, явно главарь группы, выделяющийся неправильно сросшимся носом и пальцами на руке (старания Ямамото не для всех прошли бесследно), лениво повернулся. – Из-за тебя мы в изоляторе просидели. А потом еще и по шее огребли. И ты рискуешь приближаться к нам? - Вы не хотите извиниться? – юноша словно не слышал тихой ярости в голосе. Тсуна охнул, зажимая рот рукой, и беспокойно завертелся в поисках охраны. Как назло, рядом не наблюдалось никого, кто мог бы безболезненно разрулить ситуацию. Что за вечный закон подлости?.. - А за что нам извиняться, мелкий? – прищурился мужчина. - За мою испорченную жизнь, - почти истерично взвизгнул парнишка, задрожав всем телом. – Я и так попал сюда, а теперь еще… Вы заплатите за то, что сделали со мной! - Малец, да ты двинулся, - мужчина покрутил у виска, коротко хохотнув. – Иди, попей витаминки и успокойся. - Это тебе надо успокоиться, желательно, навсегда, - Тсунаеши, как, впрочем, и все остальные, кто наблюдал за разворачивающейся сценой, не успел заметить перемену в парне. В глазах юноши загорелся огонь сумасшествия, а в руках блеснул явно упертый с кухонного стола тесак. Мужчина в ужасе уставился на блеснувшее лезвие и отшатнулся, по счастью, как раз вовремя – парень сделал резкий замах, запрокидывая руку с тесаком себе за плечо, после чего со свистом опустив лезвие туда, где должен был стоять его обидчик. Тсуна в панике и страхе зажмурился, просмотрев сам момент удара: ему казалось, что с такой силой можно что-нибудь отрубить напрочь. Раскрыть глаза он смог только когда услышал шелестящий удивленный шепот, волной прокатившийся среди заключенных, и тихий, дрожащий голос мужчины: - Хибари-доно, - Тсуна широко распахнул глаза, уставившись на картину маслом: паренек дрожащими руками вцепился в тесак, оставивший длинную узкую полосу на руке знакомого незнакомца из тренажерного зала. - И что стоим столбами, травоядные кретины? Не видно, что у ребенка проблемы с психикой? – мужчина равнодушно посмотрел на замерших заключенных, медленно опустив пострадавшую руку вдоль тела. – Уведите его в лазарет и доложите охране. Немедленно. - Есть, Хибари-сан, - трое заключенных, услышав четкую команду, отмерли и бросились выполнять приказ, первым делом обезоружив истерично смеющегося юношу. У того словно начался приступ, его крутило и выворачивало, рот кривился в безумной улыбке, а из глаз ручьями текли слезы. А Тсуна, как зачарованный, смотрел на две багровые капельки крови, что упали с руки Хибари на белый кафельный пол.