Глава 5. Будущее Кристин Даае.
7 февраля 2015 г., 16:39
Примечания:
Уважаемые читатели!
Благодарю Вас за внимание к моему произведению.
Ранее я обещала, что встреча Эрика и Кристин произойдет не очень-то скоро, но потом два прекрасных героя вышли из-под моего контроля и все распределили по-своему) В частности, один - в черном плаще и белой полумаске ^^
POV Christine
Сколько я себя помню, мне всегда нравилась музыка. Я чувствовала ее каждой клеточкой кожи, впитывала в себя каждую ноту, словно губка. Помню, как папа играл мне на скрипке, а я тихонько мурлыкала себе под нос разные глупенькие детские песенки, которые сама же и придумывала на ходу.
А потом папа заболел. В доме стало слишком пусто без нежных звуков скрипки на закате. Я тоже не могла петь. Все, что мне оставалось делать – молить Господа о том, чтобы единственный близкий мне человек выкарабкался из этой тьмы, и Смерть не забрала его у меня. Но та оказалась сильнее.
Умирая, папа позвал меня к себе. Он не любил, когда я смотрела на него в таком состоянии. Папа говорил: «Я не хочу, чтобы ты запомнила меня таким». Но тот день был особым… мы в последний раз посмотрели друг другу в глаза. И мои, и его были наполнены слезами.
- Дитя мое, - его голос был совсем не похож на тот, что я слышала все четырнадцать лет своей жизни. Я даже посмела подумать о том, что в постели лежит совсем другой человек, не мой папа. А мой сейчас выйдет откуда-нибудь и скажет, что это была злая шутка, и он жив и здоров. Но этого не произошло. – Дитя мое, - повторил отец.
- Да, папа… - я осторожно взяла его за руку и почувствовала, как холод сковал кровь в моих жилах.
- Ты прекрасно знаешь, что это все означает, - прошептал отец и погладил меня свободной рукой, столь же холодной, по щеке. – Кристин, я прошу тебя… не нужно плакать… Я очень не хочу уходить от тебя, моя маленькая девочка…
- Так не уходи! Останься со мной! – вскричала я, не выдержав. По щекам заструились теплые ручейки соленых слез.
- Я всегда буду рядом с тобой. Буду оберегать тебя от всех бед, я обещаю, - хрипло прошептал отец. – Когда Господь возьмет меня за руку и поведет за собой на Небеса, я не буду ему противиться. Я знаю, там, в Раю, живет Ангел Музыки. Я буду очень просить его, чтобы он пришел к тебе. Он обязательно придет, Кристин, только верь в это… он будет учить тебя, как когда-то учил тебя я…
Я прижалась мокрой от слез щекой к сухой холодной руке отца, судорожно всхлипывая и кивая его словам:
- Я верю, папа… верю…
- А теперь спой мне что-нибудь, пожалуйста… - попросил отец и погладил меня по волосам. – Я хочу умереть с улыбкой на губах, а улыбнуться мне поможешь только ты и твой голос…
Я послушно кивнула и тихо начала петь свою самую первую песенку, от которой папа всегда был в восторге. Когда я закончила петь, он погладил меня по волосам в последний раз и прошептал:
- Ты так выросла, Кристин… но для меня ты все еще маленькая девочка… я люблю тебя, дочка…
Больше отец не сказал ни слова. Я громко разрыдалась, и служанка осторожно подхватила меня под локоть, выводя из комнаты, чтобы я не видела, как отцу закрывают глаза…
Когда меня забрала к себе мадам Жири, я едва понимала, что происходит вокруг меня. За все время, что не стало отца, я не выходила из комнаты и почти перестала есть.
Париж мало изменил меня… Антуанетта – так звали мадам Жири – заботилась обо мне, как о родной дочери, но я по-прежнему не могла принять тот факт, что моего отца больше нет в живых. Именно поэтому я не посещала репетиции и не смотрела, как выступают и готовятся к новым постановкам певцы и танцоры.
Единственным местом, где я проводила большую часть своего времени, стала маленькая комнатка в глубине театра. Я никогда не спускалась дальше, но слышала от дочери мадам Жири Мэг, что там находятся подвалы, в которых живет кто-то таинственный. Кто именно, Мэг не уточнила, потому что нас совершенно случайно услышала мадам Жири и пресекла подобные разговоры.
Комнатка была больше похожа на небольшую церковную келью, вымощенную мрамором и гранитом. Одну из ее стен украшал необыкновенной красоты витраж из цветного стекла. Мельчайшие осколки складывались в силуэт ангела. Я любила смотреть на него и вспоминать слова отца о том, что он когда-нибудь пошлет мне с Небес Ангела Музыки. Я приходила в комнату и зажигала свечу в память об отце каждый день, моля Бога о том, чтобы ему было хорошо в Раю, и прося Всевышнего о том, чтобы Он дал нам шанс когда-нибудь встретиться вновь.
Это был один из холодных зимних вечеров. Я лежала на гранитном полу и сжимала в руке медальон с портретом отца – единственное, что осталось у меня от него. Холод улиц, пронизывающий все мое тело, не давал пошевелиться. Здесь, в моей тайной келье, было холоднее, чем во всем театре. Наверное, морознее может быть только в подвале… а ведь Мэг когда-то рассказывала мне о человеке, живущем там. Как ему, должно быть, одиноко там…
Я осторожно подошла к тяжелой двери, окованной железом, и попыталась приоткрыть ее. Не тут-то было. Дверь словно намертво приросла к стене. Или это вообще была иллюзия. Тяжело вздохнув, я обернулась к почти догоревшей свече. Руки замерзали, и я могла согреть их лишь теплом ее пламени.
- Ай! – ну вот, едва не сунула ладонь в огонь. Глупая Кристин…
Я провела обожженной рукой по витиеватой надписи «Густав Даае», снимая с букв тонкий слой пыли.
- Ты обещал, что пошлешь мне Ангела, папа… - прошептала я. – Но почему же он еще так и не пришел? Я совсем забросила музыку. Я не делаю того, чего от меня хотят и ждут… я только и думаю, что о тебе… папа… ты мне так нужен…
По щекам покатились слезы. Я обняла себя руками, тщетно надеясь согреться. Свеча уже почти совсем истекла воском. От этого становилось лишь холоднее. Что же, если мне и суждено умереть в раннем возрасте, то лучше замерзнуть насмерть здесь, в мыслях об отце, который обязательно заберет меня к себе на Небо. Он ведь обещал…
Последнее, что я запомнила перед тем, как мое сознание покинуло меня, это приоткрывшуюся тяжелую дверь и высокую мужскую фигуру в темном плаще.
- Папа… - прошептала я, потеряв сознание.
POV Erik
- Почему ты не смотришь за своей воспитанницей, Антуанетта!? – мой голос гремел раскатами на все подземелье. Не удивлюсь, если меня сейчас слышат и в самом театре.
- Не смей кричать на меня, Эрик! – возмущалась женщина, судорожно схватившись за свою трость и сжав ее так сильно, что костяшки и без того светлых пальцев побелели. – Ты думаешь, я не переживаю за Кристин?? Девочка совсем недавно осиротела, я не имею права лезть к ней в душу, иначе она окончательно закроется, и мы ее не вытащим из внутреннего плена!
- Благодаря твоей воспитанности, она едва не замерзла сегодня в этой чертовой комнате! – продолжал кричать я. – Ты знаешь, где она проводит все дни и ночи!? Знаешь, о чем она думает!? Она мечтает о смерти, Антуанетта! Она ждет, когда отец придет и заберет ее к себе!! Ее нельзя оставлять наедине со своими мыслями, когда ты поймешь это!?! Она уже погрузилась во власть своего кошмара!! И неизвестно, чем это закончится! Если бы я не успел…
Черт возьми, во мне просто кипело негодование. Как я и обещал Антуанетте, я действительно присматривал за Кристиной. Словно невидимка, я оказывался там же, где и она, чтобы предупредить каждый ее неосторожный шаг. Разумеется, девочка не знала об этом и даже не представляла, что за ней следят. Но она продолжала верить в чудо и совершать свои маленькие детские ошибки, хотя сложно назвать четырнадцатилетнего подростка маленьким. Когда мне было четырнадцать… Боже, лучше я не буду вспоминать об этом снова.
Особенно мне нравилось приглядывать за нею, когда она находилась в полном одиночестве в своей келье. Я удобно устраивался за стеной и слышал каждое ее слово. Несмотря на то, что Кристина думала, она предпочитала делать это вслух, и потому я очень скоро узнал, как ей одиноко без родного человека рядом. Наверное, это не должно удивлять, учитывая тот факт, что прошло всего несколько месяцев с того момента, как Густава не стало.
Кристина грезила наяву. Она любила петь песенки себе под нос, представляя, как при этом играл бы на скрипке ее отец. Рассказывала сама себе сказки и страшные истории, смешно шлепая себя по тоненьким ручкам за неприличное поведение. Мечтала о том, что когда-нибудь ее посетит Ангел Музыки, который даст ей вдохновение и поможет достичь небывалых успехов, о которых так мечтал ее покойный отец.
И вот сегодня, когда на улице было особенно ветрено и морозно, что снег даже попадал в щели моего подземелья, а озеро покрылось тонким льдом, Кристин в тоненьком летнем платьице сидела на холодном полу и снова молила отца о том, чтобы он позволил ей оказаться рядом с ним.
Более я не мог терпеть этого издевательства ребенка над самим собой. Я решил, что, если Кристин увидит меня и испугается моего изуродованного природой лица, она больше никогда не придет в эту келью, не станет мерзнуть и просить Бога забрать ее к себе на Небеса. Но я едва не опоздал.
Девочка потеряла сознание раньше, чем я успел заговорить с ней. Не уверен, что она даже поняла, кто я, потому что она прошептала уже слегка посиневшими от мороза губами «папа» и потеряла сознание.
Я подбежал к ней, скидывая с себя теплый зимний плащ, укутывая ее в него и подхватывая на руки.
- Глупая… глупая девочка, - шептал я беззвучно, относя Кристин к ее приемной матери, с которой у меня потом состоялся, как Вы, уважаемый читатель, могли видеть, не самый тактичный разговор.
И все же моя настойчивость пробудила в Антуанетте угрызения совести.
- Прости меня, Эрик, - кивнула женщина и виновато опустила голову. – Наверное, ты прав, и я действительно никудышная приемная мать.
- Ты прекрасная мать, - покачал головой я. – Но мне кажется, тебе нужно показать девочке мир театра. Суметь заинтересовать ее. Я слышал, как она поет. Ей нужен хороший учитель, и через несколько лет она станет дивой «Opera Populaire».
- Никто не будет заниматься ею просто так. Рейер всерьез увлечен Карлоттой. Он собирается сделать ее нашей примадонной. Лефевр не будет с ним пререкаться, ему не до того…
- Значит, мы будем искать более радикальные способы, чтобы показать им, как глубоко они ошибаются, - равнодушно ответил я.
- Ты имеешь в виду…
- Нет. Убивать я никого не собираюсь. Обещаю тебе. Просто в нужный момент Кристин появится там, где нужно.
- Но кто будет ее учить?? – недоумевала Антуанетта.
- Я, - я повернулся к ней и серьезно посмотрел в глаза. – Девочка мечтает об Ангеле Музыки. В конце концов, отец обещал ей послать его. Если Густав до сих пор не смог выполнить свое обещание, что же… тогда мне придется выполнить его за него.
- Но как!? – похоже, сегодня я сорвал куш – Антуанетта не понимала ровным счетом ничего из сказанного мною.
- Оставь это мне. Поверь, существует огромное количество способов обучения, при котором ученику не требуется видеть учителя… - с этими словами я повернулся на каблуках и ушел вглубь подземелья.
Антуанетте же не оставалось ничего, кроме как послушать меня и уйти к Кристин.
