Глава 7. Ганнибал.
28 февраля 2015 г., 18:55
POV Erik
Каждое утро я просыпаюсь с одной и той же мыслью: я должен помочь Кристин. Должен сделать для нее что-то большее, чем просто научить правильно и точно исполнять любые партии.
- Ангел, Вы здесь? – я слышу ее звонкий нежный голос, и все существо буквально переворачивается внутри меня.
За эти три года Кристин очень изменилась. Я увидел девушку, которую искал всю свою жизнь. Она называла меня Ангелом, но при этом истинным воплощением Божественной идеи являлась сама. Она была первым человеком, кто за много лет отнесся ко мне с теплом и пониманием. Антуанетта видела, как изменился я сам, и ее не могло это не радовать. Кто знал, что Призрак Оперы, внушающий страх всему живому, однажды станется мягким и понимающим? Но таким я был всего лишь с двумя людьми: с Кристин и самой Антуанеттой.
Единственное, чего я никак не могу допустить – это нашей личной встречи. Сколько бы мы ни были знакомы, я никогда не позволю Кристин увидеть своего лица. Она давно заподозрила, что я каким-то образом связан с Призраком Оперы – это было очень легко узнать. Перед каждым новым занятием моя ученица рассказывала мне о новых переговорах Лефевра с инспектором Леду, который поклялся поймать меня. Антуанетта просила ее не рассказывать никому об этом – это тоже Кристин поведала мне. Конечно, она переживала, что я попадусь в расставленные полицейскими шавками ловушки. Но я всегда был и буду на шаг впереди.
О, да что же я, в самом деле? Мой маленький Ангел ждет меня. Судя по грустным вздохам, она уже не ждет от меня ответа.
- Да, мой свет. Я здесь, - тихо откликнулся я и по привычке спрятался за угол, чтобы Кристин не видела даже моей тени.
- Я зашла пожелать Вам доброго утра, - разве она не прекрасна? Кто еще хотя бы раз в жизни захотел прийти в эту мрачную келью, чтобы сообщить мне о том, что наверху уже вовсю светит солнце?
- Доброе утро, Кристин, - мягко ответил я, чувствуя, как в душе становится невероятно тепло.
До моих ушей доносятся ужасные звуки. Когда я услышал их впервые, мне показалось на какой-то миг, что в этом месте действительно поселились призраки, и я должен покинуть здание «Opera Populaire». Но потом все встало на свои места. Никакой это был не призрак. Ненавистная Карлотта! О, эта проклятая женщина! Когда-нибудь я не выдержу и сделаю с ней что-то равноценное ее насилию над моим идеальным слухом! Чертова какофония! Если бы на сцену выпустили живого слона, то, клянусь Агнцем Господним, он трубил бы более чисто, нежели она!
- Господи, Ангел, я совсем забыла, что сегодня генеральная репетиция «Ганнибала»! Простите, но я вынуждена бежать! – Кристин вскакивает со своего места и почти неслышно выбегает из кельи.
- Как долго ты еще будешь рассказывать ей сказки про Ангела Музыки? – раздается за моей спиной. Антуанетта. Она снова подслушала нас?
- Столько, сколько потребуется. Девочка доверяет мне и надеется на мое покровительство, - я повернулся и посмотрел на женщину, которая сжимала рукоятку трости до побелевших костяшек. – И, между прочим, почему ты не на репетиции? Кристин уже туда убежала!
- Не могла не напомнить тебе об осторожности, - вздохнула Антуанетта и осторожно поправила замявшийся воротник моей рубашки. Прошло столько лет, а она все еще заботится обо мне, как о маленьком ребенке. Хотя я давно уже даже не юнец. – Кристин надеется, что однажды Ангел Музыки принесет ей славу. Но что ты можешь сделать для нее, Эрик?
- Спасибо, - я виновато опустил глаза, понимая, насколько Антуанетте надоело выслушивать мои претензии и упреки. – Я уже дал ей довольно много. Если она постарается, то скоро затмит Карлотту. А это неизбежно. А теперь ступай. Твои танцоры ждут тебя.
- Но, - Антуанетта попыталась возразить, но я не слушал. Я отвернулся и направился к себе в подземелье, указывая на то, что разговор окончен.
POV Antoinette
- Знак победы, знак победы! И рухнет тяжкий римский гнет! – Господь милосердный, за что Ты так издеваешься над нашими ушами?! За что Ты послал нам женщину, которая совершенно не умеет петь?!
Впрочем, так думала не только я одна. Эрик давно уже порывался прервать правление Карлотты. Но его останавливала лишь одна небольшая деталь: неизвестно, кого поставят на замену «диве», а у него были большие планы на Кристин.
Они с моей воспитанницей очень сблизились. Я не ожидала, что Эрик, тот самый Призрак Оперы, сеющий ужас среди труппы, сможет быть таким нежным и заботливым. Он сильно изменился с тех пор, как я привела Кристин в «Opera Populaire» впервые. Он выбрал для себя удел стать ее незримым учителем и наставником. Конечно, Кристин не рассказывала мне ничего о том, что днями и вечерами напролет она получала уроки от маэстро, но никто не говорил, что сам маэстро будет нем, как рыба.
Каждый работник театра только и ждал того дня, когда Карлотту выгонят с позором. Плохо, что наши драгоценные зрители совершенно не разбирались в искусстве и не понимали, что почти в каждой арии Карлотта пела мимо нот. Когда месье Рейер попытался тонко намекнуть ей об этом, она недовольно хмыкнула и вмиг устроила ему такой скандал, что теперь бедняга и заикнуться не смел о чем-то подобном. Эрик был единственным, кто не боялся скандалистки. Он постоянно чинил ей какие-нибудь козни. В прошлый раз Карлотта лишилась парика прямо перед премьерой, а во время спектакля не смогла справиться с зудом: кто-то, совершенно случайно, конечно, посыпал парик чесоточным порошком.
И вот теперь мы готовились к новой постановке. Опера «Ганнибал» обещала стать самой грандиозной в истории «Opera Populaire». Это был первый спектакль, на который билеты были распроданы еще на первой же неделе. Моя балетная труппа репетировала и днем, и ночью – я была готова пожертвовать несколькими часами сна ради того, чтобы зритель не заметил за красотой изящных ног моих учениц, как Карлотта будет чудовищно исполнять арии.
Но сегодня, определенно, был день сюрпризов. В самый разгар репетиции на сцене появился управляющий нашего театра, месье Лефевр, который попытался обратить на себя внимание, но никто его не слышал. Все были поглощены репетицией, и ему пришлось смириться.
- Дамы и господа! До вас, должно быть, уже дошли слухи о моей отставке. Так вот, я могу сообщить вам, что это правда! – Лефевр буквально светился от счастья. Еще бы. Последние выпады Эрика изрядно потрепали ему нервы. Не говоря уже о том, как ему надоели пререкания с Карлоттой.
По залу пронесся удивленный вздох, а затем все вперились взглядом в двух мужчин, стоявших рядом с Лефевром.
- С большим удовольствием я хочу представить вам двух господ, которые с этого момента руководят «Opera Populaire»: месье Ришар Фирмен и месье Жиль Андре!
Труппа жидко зааплодировала новым директорам. Рейер, как обычно, взволнованно прокричал:
- Месье Лефевр, умоляю, дайте закончить репетицию!
Управляющие поклонились и отступили назад, позволяя танцорам выйти на сцену. Юноши и девушки изображали рабов, и это была на самом деле очень трудная постановка, потому что им приходилось танцевать максимально синхронно, в то время, как руки были опутаны длинными бутафорскими цепями.
- Кто эта девушка? – поинтересовался один из новых управляющих, указывая на Мэг. – Истинный белокурый ангел.
- Моя дочь. Мэг Жири, - я строго посмотрела на мужчину, и тот понял, что я насквозь вижу все его грязные помыслы.
- А эта красавица? Не родственница, случаем? – второй заинтересовался Кристин.
- Кристин Даае. Подает большие надежды. Иногда она поет в хоре, заменяя приболевших артистов, - я повела плечом. Бедные мои девочки.
- Интересная фамилия. Она не связана с известным скрипачом?
- Да, это его единственное дитя. К сожалению, три года назад она осиротела. И теперь я воспитываю ее, как свою родную дочь, - холодно ответила я, покосившись на довольную улыбку управляющего, которая тут же угасла.
Но это был не последний сюрприз за сегодняшний день. Как только репетиция окончилась, из тени вышел молодой человек, в котором многие узнали Рауля де Шаньи – виконта – покровителя нашего театра. Его отец долгое время патронировал «Opera Populaire».
- Господа, для меня большая честь быть частью искусства, что вы здесь вершите! – фу, как пафосно. Рауль неплохой молодой человек, но подобные слова меня разочаровывают, пусть это и признак хорошего тона.
Вся женская часть театра зарделась, как маков цвет. Карлотта, разумеется, поспешила подставить свою наманикюренную ручку, которую виконт с должным уважением поцеловал.
- Я вернусь вечером, чтобы разделить ваш триумф! – проговорил Рауль и скрылся, оставив наших красавиц в восхищении. Краем глаза я заметила, как Мэг и Кристина провожали его взглядом.
Новые директора говорили о чем-то, но я их не слушала. Над сценой вновь простиралась тень высокого человека в плаще. Эрик, что же ты делаешь, черт возьми? Буке ни перед чем не остановится, только бы изобличить тебя…
К счастью, директора этого не заметили и вовсю увлеклись беседой с Карлоттой, уговаривая ее оказать им милость и исполнить арию Элизы из третьего акта. Помощница примадонны вытащила из кармана ушные затычки. Я пожалела, что не могу сделать того же.
Рейер взмахнул своей палочкой, и полилась восхитительная, нежнейшая, тончайшей красоты музыка. Внутри меня все напряглось, предвкушая, что же будет.
- Милый мой, где бы ты ни был, думай обо мне,
И в час ночной сможешь увидеть ты меня во сне,
Верю я, что недалек тот день, когда увидимся с тобой,
Но, прошу тебя, ты помни обо мне, друг мой… - голос Карлотты звучал так, будто бы она пела в ржавую водосточную трубу. Ну почему директора попросили ее исполнить именно эту арию!?
- Милый мой, где бы ты ни был…- Карлотта приготовилась исполнять второй куплет, как вдруг прямо на нее рухнула декорация. Черт возьми, Эрик!!
Незаметно я скрылась в тени, направляясь туда, где я видела силуэт Призрака Оперы. Прямо передо мной упало письмо со знакомой печатью. На красном воске отчетливо выделялось очертание черепа.
- Жозеф Буке, где Вы, черт бы Вас побрал!? – неистовствовал Лефевр. – Почему Вы не следите за декорациями!?! Это Ваша прямая обязанность!!
Буке подбежал к уже бывшему управляющему театром и расшаркался:
- Извините, но я не виноват. У меня все было нормально. Допускаю, что это снова наш дорогой Призрак шалит, - он криво улыбался и косился на меня.
- Призрак? – удивленно переспросил Фирмен, но потом опомнился и подбежал к Карлотте, которая поправляла прическу. – Синьора, такое иногда случается…
- О да, конечно! – певица была вне себя от ярости. – Подобное случается уже три года! А Вы… Вы сделали что-нибудь, чтобы такое не случалось!? Нет! Вы здесь уже пять минут, а от Вас больше проблем, чем от него! – она ткнула пальцем на Лефевра. – Вы даже хуже, чем он! Я ухожу!! – она круто повернулась на каблуках и побежала к кулисам, невзирая ни на какие убеждения и уговоры со стороны помощников.
- Господа, удачи! – с улыбкой произнес Лефевр и ушел следом за Карлоттой.
- Я думаю, синьора Джудичелли вернется, - осторожно предположил Андре.
- Вы правда так думаете? – с усмешкой поинтересовалась я и протянула новым директорам конверт. – У меня для вас послание от Призрака Оперы.
- Господи, Вы тут все рехнулись!?! – прорычал Фирмен.
- Он всего лишь приветствует вас двоих в своем Оперном театре, - я сделала ударение на слово «своем», - велит по-прежнему оставлять ложу номер пять пустой для него и выплачивать ежемесячное жалование.
- Жалование призраку? – покосился на меня Ришар.
- Да, месье Лефевр платил ему двадцать тысяч франков в месяц. Никто не запрещает вам платить больше, если Вы сможете раскошелить виконта, - я усмехнулась и отошла к балетной труппе.
- Но у нас срывается постановка! Карлотта ушла… может быть, есть дублерша? – робко предположил Андре.
- Нет никакой дублерши! Карлотта уникальна! – вспылил Рейер.
- Кристин Даае может спеть, - предложила я и взяла воспитанницу за руку, выводя ее к середине сцены.
- Что!!?! Хористка!? Вы рехнулись! – фыркнули оба директора.
- Она брала уроки у великого учителя, - настаивала я. О, Эрик. Я делаю это только ради тебя и твоего счастья.
- У кого? – изогнул бровь Фирмен.
- Я не знаю его имени, - прошептала Кристин себе под нос.
- Просто дайте ей спеть. Сами убедитесь. Она хорошо обучена, - кивнула я и подтолкнула девушку к оркестровой яме.
Кристин поймала кивок дирижера и запела. Ее голос звучал, точно звон хрустального колокольчика. Она волновалась – слепой бы заметил, но с каждым новым словом ее голос звучал все увереннее.
- Решено. Мы берем мадемуазель Даае. Нам нельзя отменить премьеру в первый же день нашего управления, - кивнул Фирмен, и они скрылись за кулисами, явно направившись к себе в кабинет.
- Спасибо… мама, - прошептала Кристин, обняв меня и посмотрев куда-то вверх. Она точно знала, кого именно нужно благодарить.
