Глава 8. Триумф.
14 марта 2015 г., 19:24
POV Christine
Весь мой оставшийся день прошел в гримерной, ранее принадлежавшей Карлотте. Дверь в комнату едва успевала закрываться, как в нее вновь и вновь вбегали взволнованные директора, умолявшие меня не срывать постановку, костюмерши, срочным порядком подшивавшие платья Карлотты под мой размер, горничные, предлагавшие мне отведать какое-то новое кушанье, и снова директора.
Я напоминала самой себе Золушку, которую в одно мгновение из простушки-уборщицы превратили в прекрасную принцессу, надев на ножки хрустальные туфельки.
Не могу сказать, что я была в восторге от всего происходившего. Скорее, меня это раздражало и заставляло еще больше переживать из-за неумолимо надвигавшейся премьеры. Но я не могла поступить как Карлотта и выдворить всех посетителей, которые были со мной столь великодушны.
В конце концов, заметив мои мытарства, это сделала мадам Жири. Она просто преградила путь к двери в комнату директорам, которые в очередной раз попытались заглянуть, чтобы напомнить, как много я значу для них в этот вечер.
- Нет! – решительно проговорила Антуанетта, стукнув тростью о начищенный паркет. – Дайте ей отдохнуть, в конце концов! Неужели вы не понимаете, что от ваших истерик она может перенервничать и потерять голос? И что тогда вы оба будете делать? Ступайте. Я проконтролирую, чтобы с мадемуазель Даае все было в порядке.
Больше всего я сожалела об одном: в этой суматохе я не успела спуститься в свою келью, чтобы поблагодарить Ангела за представившуюся мне возможность, а также зажечь свечу перед портретом отца - на удачу.
- Все будет хорошо, Кристин, - успокаивала меня Мэг, осторожно поглаживая по рукам, чтобы не задеть белоснежное платье с шлейфом, украшенное блестками и кристаллами. И как только Карлотта могла сказать, что эта красота – «отвратительная тряпка»? – Мы обе знаем, что ты справишься!
- Я боюсь, Мэг, - прошептала я.
Названая сестренка хотела, было, сказать еще что-то, чтобы поддержать меня, как в комнату вошла ее мать.
- Мэг Жири, ты танцовщица?! – воскликнула она, и девушка кротко кивнула. – Тогда иди и репетируй вместе со всеми! Никаких привилегий!
Мэг убежала, а Антуанетта посмотрела на меня. Я редко видела улыбку этой строгой женщины, но сейчас она сияла ярче кристаллов на моем платье.
- Я верю в тебя, дорогая, - эти слова я меньше всего ожидала сейчас услышать. Обычно мадам ругала всех перед выступлением.
- Спасибо…- я не знала, как Антуанетта отнесется к тому, что я снова назову ее мамой. Вдруг, она не хотела бы иметь такую дочь, как я? Поэтому я решила просто поблагодарить, без каких-либо обращений. – Я очень переживаю…
- Это нормально, - улыбка мадам не угасала. – Когда я сама впервые выходила на сцену, я тоже очень переживала. Но все прошло, как по маслу. Просто со мной рядом всегда были те, кто переживал за меня. Поверь. Рядом с тобой есть те, кому ты дорога, и кто продолжит любить тебя, что бы ни случилось сегодня вечером.
- Я боюсь… что мой Ангел отвернется от меня, если я спою плохо, - прошептала я, опустив глаза. – Я буду петь для него. И хочу, чтобы он мной гордился… он… и папа…
- Они оба будут горды, что воспитали такую талантливую девочку. Поверь мне, - Антуанетта осторожно погладила меня по волосам, боясь испортить прическу. – А теперь я пойду. Тебе нужно побыть одной эти последние десять минут до начала.
Она вышла из комнаты, и я осталась наедине со своими мыслями. На мгновение мне показалось, что в огромном зеркале, висевшем на стене, мелькнуло очертание высокого человека в плаще, но, стоило мне приглядеться, как силуэт исчез, оставив меня в догадках, кто бы это мог быть, и был ли он вообще.
- Начало через три минуты, мадемуазель, - ко мне заглянул служащий, и я, кратко кивнув в знак благодарности, вышла из комнаты, слыша лишь стук собственного сердца.
По пути к сцене мне казалось, что я иду не на выступление, а буквально на смертную казнь. Внутри меня все дрожало и переворачивалось с каждым новым шагом, что я делала. Ноги подкашивались, и пару раз я едва не упала, подвернув ногу.
Но, стоило мне выйти на сцену, как волнение покинуло меня. Я растворилась в музыке, не пропуская мимо себя ни единой ноты.
- Милый мой, где бы ты ни был, думай обо мне,
И в час ночной сможешь увидеть ты меня во сне…
Верю я, что недалек тот день, когда увидимся с тобой,
Но прошу тебя, ты помни обо мне, друг мой…
Ты знай, мой друг, о том, что буду я
Всегда мечтать об этом дне,
Но, хоть изредка, ты тоже думай обо мне...
Вспомни давних летних дней тепло,
Но не жалей о том, что все прошло...
Вновь меня утро разбудит трелью соловья,
И о тебе ни на минуту не забуду я...
Знаю я, как нелегко идти
Наперекор своей судьбе,
Но какое это счастье думать о тебе...
Срок придет, и облетят цветы,
Что распускались по весне,
Но и летом, и зимой ты
Думай лишь обо мне...
Финальное бельканто было моей любимой частью арии. Карлотта, как обычно, ужасно визжала, будто ручная пила, когда исполняла его, и мой учитель пытался хоть как-то расслабиться, слушая, как я плавно вытягиваю особенно высокие ноты. Учитель… я надеюсь, он доволен мною…
На меня обрушился шквал аплодисментов. На сцену полетели цветы, а особо великодушные слушатели подходили ко мне с целыми букетами, протягивая их в руки и шепча комплименты.
Меня буквально распирало от волнения. Только теперь это было совершенно иное. Всем понравилось… я понравилась всем, кто меня слышал… но доволен ли мною отец? Доволен ли мною мой Ангел?
- Кристин! – шепнула мне Мэг. Я поклонилась в последний, наверное, уже десятый раз и убежала за кулисы, где протянула подруге цветы.
- Мне нужно отойти. Скоро увидимся, - прошептала я и убежала в келью, пока никто не успел поймать меня. Краем глаза я уже заметила приближавшихся директоров. Не время. Только не сейчас.
Я спустилась в свое убежище и взяла в руки новую свечу. Кто-то, скорее всего, мадам Жири, уже поставила ранее свечу рядом с портретом моего отца, и теперь та дотлевала. Я подожгла от нее фитилек и начала горячо молиться.
- Браво… браво… брависсимо… - услышала я знакомый голос. Ангел.
- Кристин! – еще один знакомый голос. Ах, Мэг, как ты непоседлива. Я так хотела поговорить со своим Ангелом…
- Кристин, - рука подруги опустилась мне на плечо. Девушка села рядом. – Я и не знала, что ты так умеешь петь… почему же ты скрывала свой талант ото всех? Даже мама удивилась… Кто же он, твой учитель? Я не представляла, что можно так научиться петь…
- Ты же помнишь… папа обещал мне, что пришлет мне Ангела Музыки… и он пришел ко мне, - смущенно пробормотала я.
- Ангел из папиных сказок,
Верный мой друг неземной…
Он – мой незримый советник,
Он всегда со мной…
Здесь в полумраке я с волненьем
Внемлю его слову,
Силу и страсть вдохнуть в мой голос
Может его гений… - я чувствовала, как музыка переполняла меня.
Но Мэг неодобрительно покачала головой.
- Ты говоришь загадками, Кристин… мне не нравится это…
- Он здесь… я знаю это, - я пыталась убедить подругу, но та была непреклонна.
- Ты вся дрожишь… пойдем отсюда… ты так бледна… твои руки холодны, как лед…
- Мне страшно, Мэг, - прошептала я и посмотрела на девушку. Неужели та всерьез решила, что я безумна?
Мне пришлось послушаться и пойти следом за Мэг обратно в гримерную, возле которой меня уже ждали толпы людей, желавших лично выразить свое почтение и преподнести очередной букет. Но рядом с дверью стояла мадам Жири, которая была явно недовольна моим долгим отсутствием. Еще бы.
- Кристин, тебя так долго не было, - покачала головой названая мать и ввела меня в комнату, закрыв дверь прямо перед очередным назойливым новоиспеченным поклонником моего голоса.
- Простите меня, мама, - прошептала я, опустив глаза.
- Ты дивно пела сегодня, - улыбнулась та. – Он доволен тобой, - и она протянула мне розу, перевязанную черной лентой. Мой Ангел. Он все слышал! Он действительно доволен мною!
- Спасибо, мама, - кивнула я и посмотрела на женщину.
- Отдыхай. Тебе нужно хорошенько выспаться. Завтра у тебя будет тяжелый день, - вздохнула та и вышла за дверь.
Едва я успела сесть за стол и начать смывать слегка подтекший от перенапряжения макияж, как в дверь постучали.
- Кристин Даае, где Ваш красный шарф? – о, Господи! – Мне было всего четырнадцать, и я рисковал собой, бросившись в море!
- Вы спасали мой шарф, месье! Рауль, это ты! – я повернулась к широко улыбавшемуся виконту и бросилась на шею, как в старые добрые времена.
- Моя крошка Лотти, - нежно прошептал молодой человек и обнял меня за талию. – А я думал, ты меня и не вспомнишь уже…
- Между прочим, это ты не заметил меня на репетиции, - я надула губы, но на самом деле я шутила. И Рауль это понимал.
- Ты помнишь наши пикники на чердаке? То, как мы рассказывали друг другу страшные истории и ели бутерброды? Мама готовила, а твой отец играл нам на скрипке… Он был настоящим гением своего дела… Ты все это помнишь, Кристин? - помнила ли я? Конечно же, я все это помнила. – Ты пела сегодня, как настоящий Ангел…
- Папа сказал мне, что, когда он будет на Небесах, он пошлет ко мне Ангела Музыки, - мечтательно проговорила я. – Папы уже давно нет в живых… Ангел Музыки действительно пришел ко мне… и он помог мне сегодня выступить…
- Несомненно! – засмеялся друг детства. – А теперь пойдем отмечать твой успех? Я знаю одно прекрасное место неподалеку. Тебе там понравится.
- Я не могу, - я покачала головой. – Ангел Музыки очень строг. Мне нужно много заниматься, чтобы достичь успеха.
- Передай своему Ангелу, что я не задержу тебя надолго, - улыбнулся вновь молодой человек. – Переоденься, а я велю подать экипаж. Мне самому еще нужно захватить свою шляпу.
С этими словами виконт вышел за дверь, оставив меня наедине с моими мыслями. Я покачала головой:
- Все очень изменилось, Рауль… я больше не та девочка, что ты знал…
Я спряталась за ширму и переоделась в вечерний пеньюар. Мадам Жири была права. Мне нужно ложиться спать и не думать ни о чем. Завтра начнется репетиция к другому спектаклю, а ведь там очень трудные арии. Мой учитель был очень недоволен мной, когда я не могла вытянуть нужную ноту.
Учитель…
Неожиданно в комнате погас свет. Я бросилась к двери, но та оказалась заперта.
Что же это?...
Рауль… Учитель… кто-нибудь… помогите мне!
