В прятки со смертью

Эрик

      Навязчивый, как зубная боль, писк пейджера выдергивает меня из сна. Черт, надо же было так отрубиться. Когда я последний раз так глубоко и безмятежно спал? Уже и не помню. Обычно ночь — это виски, пачка сигарет и пару часов сна.       С трудом разлепив глаза, читаю сообщение на маленьком экранчике: «Эрик, срочно в моем кабинете. Макс». Неужели созрел и решил сообщить мне о моделировании? А который час? Черт, где часы? И еще более важный вопрос — где мелкая? Я приподнимаюсь на локте и, оглядевшись, отчетливо понимаю, что в кровати ее нет. Что, уже началось? Как же я так все пропустил? Опять пищит пейджер: «Эрик, твою мать, у нас важное дело, если не будешь через час — отправишься к изгоям!» Вот так, не больше, не меньше. Черт, где же часы, твою мать?       Подрываюсь с кровати и, направляясь в ванну на всех парах, спотыкаюсь об ее туфли. Ах ты, ебанаврот, значит, она где-то тут, не могла же без обуви уйти. Или могла? О, да, эта чокнутая могла! Но ни в ванной, ни в комнате ее нет, причем, очевидно, довольно давно. Какого хрена она сбежала, блядь? Сразу становится как-то неуютно, пусто, холодно и горько. Наваливаются терзавшие всю ночь мысли. Эрик, ужасный лидер Бесстрашия, ненормальный садист, полоумный придурок растекся теплой лужицей из-за мелкой девчонки. Ненавижу. Ненавижу и презираю себя за это.       Надо собирать по кусочкам вдребезги разбившиеся аксиомы, выстраивать заново стену между мной и миром по кирпичику, выпускать на свободу уснувшего было зверя. Затолкнуть поглубже негу и упоение. Может быть, когда-нибудь, если получится выиграть у смерти еще немного времени, если удастся вернуть себе тот мир, который мне нужен, мы еще вернемся к этому. Но не сейчас. Сейчас надо собраться перед решительным ударом. Пора.

***

       Макс встречает меня возле своего кабинета, вид у него крайне довольный и собранный. Хорошо заметно, что он морально готов ко всему, а на меня смотрит пристально, не спускает глаз. Снисходительно кивком приглашает меня в зал для совещаний, где собрались все лидеры Бесстрашия и, к моему удивлению, Эрудиты.       — А эти тут что делают? — фальшиво недоумевая, спрашиваю я Макса.       — Так надо. Сейчас все объясню.       Лидер принимается рассказывать, что и как мы должны делать. Меня посвятили в этот план и раньше, вот только подробности я узнаю самостоятельно из левых источников, потому что официально мне объясняют все, что планируется на самом деле, только сейчас.       — Отречение представляет угрозу нашему обществу, — произносит Макс, а мне кажется, что это говорит не он. Что он всего лишь громкоговоритель, как похожа его речь на то, что пытается всем втереть Джанин. — И эту угрозу необходимо взять под контроль.       Заручившись нашим принципиальным согласием, Макс распределяет обязанности, а мне приказывает быть непосредственно с ним. Мы выходим в Яму, и он довольно усмехается, обводя взглядом толпу уставившихся в одну точку Бесстрашных, гуськом продвигающихся к оружейке. Холодный пот прошибает мою спину, когда я думаю, что мог бы сейчас быть на месте каждого из них, и как близок я был к этому. Вот ублюдки низкопробные, ясно, что Эрудитам надо и как они собрались использовать фракцию себе на пользу. Честно говоря, мне до конца не верилось в это. Конечно, я знал в теории, что такое возможно, но только сейчас увидел это моделирование в действии. И это, ебать как уебищно выглядит!       Где-то на периферии зрения мелькает Фор, он притворяется, что под моделированием, и мне становится понятно, что первую часть нашей договоренности он успешно выполняет. Главное, чтобы со второй справился и не облажался — он совершенно не умеет держать себя в руках и слишком уж волнуется за свою девицу. Вот все, вообще все проблемы из-за них, что ни говори, все мы на бабах погорим! Твою же мать!       Все, кому вчера ввели сыворотку, механически разбирают оружие и заряжают его. Наблюдая за равнодушной толпой Бесстрашных, идущей на пусть бессознательное, но убийство, причем массовое, у меня от злости и раздражения сводит скулы. И это Бесстрашие? Ради этого мы столько работали, жизни клали, рисковали, тренировались, чтобы вот так, взять и сделать из них дронов… Ненавижу. Контроль — это всегда хорошо, но всему есть предел. Контролировать кучу тумбочек резона мало, быть лидером у стада тупых баранов — полная идиотия. Все как-то… по пизде пошло. А с тех пор, как два десятка неофитов в этом году выпрыгнули на крышу, и я подумал, что это просто сборище уебков… все несется стремительным составом прямо под откос.       Макс бросает на меня настороженные взгляды все реже. Видно, мое непроницаемое еблище его полностью устраивает. Я же, сложив руки за спиной и посматривая свысока на Бесстрашных, лихорадочно пытаюсь найти мелкую: сказывается чертова привычка искать ее везде глазами — когда она на виду, значит, не влезает в очередную хуйню. Надо бы поскорее избавляться от этого, иначе можно выдать себя с головой. А ее нигде нет. Бесстрашие — это несколько тысяч человек, и, конечно, среди них было бы удачей заметить ее в такой короткий промежуток времени, пока мы контролируем процесс раздачи оружия. Никого из своих неофитов я не вижу тоже, наверное, они поручены кому-то другому. Макс, сука, и здесь перестраховался. Все-таки не доверяет он мне до конца.       Мысли о девчонке назойливо крутятся в голове, не дают ни на секунду расслабиться. Все это время, с момента перехода в Бесстрашие, я создавал себе репутацию конченного ублюдка. И вот теперь, когда уже стало казаться, что вроде все идет по плану, появилась… она. Мелкая, никчемная. Чокнутая девица. Эшли. Она делает меня слабее, мысли о ней мешают, раздражают, выбивают из колеи. Однако, надо признать, с ее появлением жизнь стала несравнимо веселее. И самое интересное во всем этом — она прекрасно чувствует, как действует на меня, и пользуется этим, как хочет. И теперь из-за этого все мы отправимся в преисподнюю, стоит сейчас хоть чему-нибудь пойти не так. Не надо было мне идти на поводу у своей ебливости и ввязываться в… Черт, да это пиздец полный!       Как бы хотелось забыть все, что с ней связано. Опять погрузиться в тягучую склизкую пустоту в душе, одиночество, ярость, гнев, боль. Смерть. С ней все это ушло на второй план. Казалось, что все может быть по-другому, когда она смотрит на меня, когда хочет меня, смеется надо мной, когда я… нужен ей?       Контроль с ней я уже терял. И не раз. Рискую потерять и все остальное, ради чего жил последние несколько лет. Макс, скорее всего, уже заметил, что девчонка что-то для меня значит, иначе поручил бы мне и дальше контролировать моих же неофитов в моделировании. А этого не произошло. И Сэм тоже что-то подозревает, у него явно на девчонку свои планы, и наша связь этому откровенно мешает. Вот только, что это за планы, интересно было бы узнать? Зачем ему может быть нужна эта девица? Я точно знаю, он ее заприметил в тот самый момент, когда пацану из переходников выбили глаз и вышибли из фракции… Старый хрен, а все туда же — неофитку вчерашнюю ему подавай!       Она везде, прилипла как банный лист. Засела в моей голове. Такая раздражающе дерзкая, колкая, такая безрассудно смелая, отважная, потрясающе сексуальная. Блядь, не могу о ней думать. Не могу не думать о ней. Хотя подумать надо бы о том, как мне побыстрее разобраться со всем этим моделированием. И как из всего этого дерьма выбраться хотя бы с минимальной выгодой для себя! Потому что, если и дальше так пойдет, мы все окажемся в полном и безоговорочном пиздеце. И тогда уже плевать будет, кто и что из себя представляет: нам всем будет одинаково хорошо и уже ничего не будет беспокоить…       А ее надо было все-таки предупредить. Возможно, удалось бы убедить не высовываться или, может быть, как-то договориться… Все упирается в то, что я никогда никому не доверял и доверять не собирался. А уж если вспомнить все ее безрассудные поступки, то ни о каком доверии и речи быть не может. Знать бы обо всем этом моделировании пораньше, может, и можно было бы что-нибудь придумать, а так… Под удар попадает слишком много людей, чтобы рисковать ими ради не дающей покоя девицы.       Девчонке, конечно, будет не сладко, когда она очнется. Впрочем, давно надо было прекратить все эти игры с ней — слишком многое на кону. Но она… как наркотик: с недавних пор я заметил за собой, что когда ее нет рядом, я чувствую это физически, меня ломает. Никогда не было такого раньше, чтобы мысли ниже пояса взяли надо мной верх, а с ней все идет по пизде, не получается мыслить здраво. Когда ее нет в непосредственной близости, умом я понимаю, что надо бы послать эту девицу подальше ради ее собственного же блага, да и моего тоже, но когда она рядом… я чувствую жизнь. А сейчас все вокруг пытается затянуть меня обратно в пучину, и я сказал бы, что довольно успешно…       Я знаю наверняка только одно. Тот свет, к которому я потянулся в ней — не должен угаснуть. Иначе все было зря, я чувствую это, даже если я сам останусь болтаться в этой чернильной пустоте. Какое бы ни было будущее у нас, у города, у фракций — она должна жить, и кем бы я ни был, я должен… вытащить ее.       Оглядываясь по сторонам, наблюдаю всю ту же гнетущую картину: Бесстрашные неспешной, черной рекой протекают мимо нас. Макс выглядит расслабленным и умиротворенным. Вторя ему, стараюсь, чтобы у меня тоже ни одна мысль не отражалась на лице. Все под контролем, проходит спокойно и без инцидентов. До тех пор, пока из коридора не выбегает человек и не начинает метаться среди остальных Бесстрашных, пытаясь выяснить, что же происходит. Я не знаю его и не помню в лицо, но от этого мне не легче, ведь то, что он не под моделированием, означает только одно.       — Дивергент, — низким довольным голосом произносит Макс и выжидающе смотрит на меня кивая. Я прекрасно понимаю, что от меня требуется, и в который раз за сегодняшнее утро, по позвоночнику проходит озноб. Я должен его убить, прямо здесь и сейчас. Перечеркнуть все, что я понял и чего добился за последнее время. Всё, из-за чего я не мог спать по ночам, все мои игры со смертью сходятся в одной точке. Я должен убить Дивергента. Доказать, что я с ними. Все было напрасно — я играл со смертью и проиграл ей. Молча, так, чтобы это выглядело, будто я действую не раздумывая и без вопросов, достаю пистолет.       — Все в порядке, — иду я к парню, целясь в него на ходу. Все происходит в доли секунды: выстрел, Бесстрашный так ничего и не успевает понять, и время будто останавливается, течет в замедленном режиме. Я проделывал подобное под пристальным вниманием Джанин много раз, и каждый раз при этом терял какую-то часть себя. Голова парня дергается, кровь вперемешку с мозгами окрашивает бетонный пол, а для меня весь мир застилает пеленой, затягивается черной вонючей жижей. Свет меркнет, все возвращается — жажда крови, смерти и боли. Все встает на свои места.       Я не могу сдержать довольную ухмылку и поворачиваюсь к Максу, который одобрительно кивает. Теперь-то я, надеюсь, доказал, что я именно тот, кого вы с Джанин из меня так скрупулезно лепили? Лидер, качнувшись на пятках, разворачивается, жестами показывая, чтобы я следовал за ним. Видимо, все это была проверка — моделирование должно было выявить дивергента, а я должен был его убить в доказательство своей лояльности. Ну и сукин же ты сын, Макс. Ну и урод!       Бесстрашные садятся в поезд. Макс с Сэмом не отходят от меня ни на шаг, черт, даже отлить не отойти. Вагон мерно покачивается, люди столбами стоят, как живые манекены. Убогие Отреченцы даже не подозревают, что их сейчас ждет, и вряд ли будут сопротивляться, на то и расчёт. Вообще-то, неплохо придумано, ведь если нужно устроить перехват власти, то едва ли существует способ лучше. Джанин, все-таки пиздец умная сучка!       — Ну что, ты готов? — самодовольно проговаривает Макс, подходя ко мне сзади и хлопая по плечу. — Завтра мы уже проснемся совсем в другой фракции!       — Да, Макс, ты же знаешь, ты всегда можешь на меня положиться, — стараясь изо всех сил копировать его напыщенную физиономию, отвечаю ему, зорко наблюдая за реакцией. Доверие и еще раз доверие. Это то, что мне сейчас больше всего необходимо от тебя, Макс. Я же безжалостный и беспринципный садист Эрик, гроза фракции, помнишь? А доверия-то и нет, как выяснилось. Спасибо, что я сам хоть не оказался под моделированием, и то, подозреваю, лишь потому, что у них не хватает людей для контроля. Если бы не это, сам бы ходил сейчас как хуев дрон.       Поезд останавливается на территории фракции Отречение, выпуская из вагонов толпу равнодушных роботов, способных на все. Ну, понеслась.

***

      Мы с Максом идем вдоль серого дома, похожего на десяток вокруг стоящих однотипных строений, контролируя процесс захвата фракции, будто так и надо, ничего особенного не происходит. Интересно, Джанин уже придумала, что она будет делать с остальными фракциями и их лидерами, когда те поймут, что она натворила? Стиффы вокруг орут и рыдают, Бесстрашные сгоняют их на площадь и окружают, угрожая расстрелом. Идиллия просто.       Навстречу мне и Максу идет отряд, среди которых Фор с его девицей. Оба делают вид, что под моделированием, вышагивают ровно, не подкопаешься, артисты хреновы.       — О-о-о, легендарный Фор, — встаю у него на пути, — безмозглый дрон. Ты был когда-то лучшим среди нас, а теперь ты… ничто! — навесив на физиономию самую противную из всех своих ухмылок, выплевываю Фору прямо в лицо.       Макс удовлетворенно улыбается. Ну как же, его план полностью приведен в исполнение! Все неофиты друг друга ненавидят, презирают, стараются утопить, а некоторые и убить. У нас с Фором вообще непримиримая вражда, и представься случай — перестреляем друг друга за милую душу. Именно в этом цель. Разделяй и властвуй, наш главный девиз. Может, хоть сейчас удастся завоевать доверие этих долбанутых во главе с Джанин, и выяснить уже, что со всем этим счастьем делать?       Мы уже почти отходим от Фора, и все идет на редкость гладко, но, блядь, этот придурочный Стифф дергает желваками. Макс, конечно, это замечает, не зря он один из самых лучших Бесстрашных и с наблюдательностью у него тоже все в порядке!       — Что? Что-то показалось? — прищуриваясь, спрашиваю я.       — Есть только один способ проверить, — Макс достает пистолет и приставляет его к голове Фора. — Скажи гуд бай, ублюдок.       — Гуд бай, — раздается за спиной Макса голос девицы, и она целится в него из своего автомата.       Моему удивлению нет предела, вот уж никогда бы не подумал, что эта трясущаяся убогая способна на такие бесстрашные действия. Девка приставляет свое оружие к голове Макса, я направляю пистолет на нее, а Фор свое оружие на меня.       — Дернешься, тебе конец, — выдает он низким от волнения голосом. Кто бы мог подумать, ты такой оригинальный, Стифф! Какого черта ты угрожаешь, неужели у тебя еще остается иллюзия, что удастся выйти из этого пиздеца не запачкавшись в крови?       — Она не станет в меня стрелять, — вальяжно проговаривает Макс, улыбаясь девице во весь рот, а вот я бы не был так в этом уверен.       — Не преувеличивай мои человеческие качества! — бросает девица, и Макс хватает ствол ее оружия. Она стреляет, конечно. Ну, а как иначе-то, это, оказывается, храбрая девка. Они все в этом году на голову шибанутые.       Пуля, выпущенная из ее автомата, пробивает Максу ногу, он падает, схватившись за рану, а Фор, закрывая собой девицу, пытается скрыться за углом ближайшего дома. Я выпускаю весь магазин им в спины и, кажется, удается ранить девку в плечо. Вот и всё, никуда они не денутся, можно их не преследовать, и старший лидер теперь точно знает, что я с ними.       — Макс, ты как? — склонившись над ним, окидываю придирчивым взглядом его рану. Кость вроде не задета, но на ощупь сказать трудно. — Сможешь встать?       — Ты ебнулся совсем, какое встать?! — рявкает на меня лидер. — Иди давай, найди кого-нибудь, пусть помогут добраться до машины…       Ну вот, блядь, еще с ним теперь возиться, все надежды на то, что удастся как-то под шумок смыться и организовать хоть что-то похожее на предотвращение коллапса, стремительно приближаются к нулю.       Найти машину и оказать первую помощь лидеру в набирающей обороты суматохе оказывается не так легко: пока я бегал в поисках транспорта, прошло немало времени. Когда мы отъезжали от одинаковых серых домов фракции убогих, слышилась неуверенная стрельба. Оглядываясь, я замечаю признаки начинающейся неуправляемой суматохи и хаоса: Стиффы мечутся в разные стороны, где-то вдалеке ахает взрыв, слышны неразборчивые крики, вопли о помощи, отборный мат, а автоматные очереди в центре Отречения начинают стрекотать одна за одной.       — Что там творится? — хмурится Макс. — Что случилось?       — Давай, я останусь и посмотрю, — пытаюсь я ухватиться за возможность взять все под свой контроль, но Макс обрывает мои надежды на корню:       — Сэм тут остается и Ричард. Ты едешь в Эрудицию со мной, — голосом, не терпящим возражений, припечатывает меня Макс. — А после вернешься и поможешь лидерам навести порядок. Тем более, Джанин остается тоже в Отречении.       А, ну если Джанин остается, значит, точно все в порядке. Теперь ведь она наш лидер, а фракции Бесстрашие больше нет. По творящейся сумятице в зеркале заднего вида, я понимаю, что-либо Фору удалось отключить моделирование, либо Джанин просто надоело изображать, что все происходит по закону, и она отдала приказ закончить наступление кардинально. Если первый вариант, значит ли это, что Итон, забив на девицу, выполнил то, что обещал? Или их давно уже расстреляли, и у Джанин получилось задуманное? Не надо было мне к Фору обращаться — не зря говорят: хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. А теперь ничего не понятно, и меня филигранно вывели из игры. И чем теперь это кончится — вот в чем вопрос…