В прятки со смертью

Эрик

      Путь до базы Бесстрашных много сил не отнимает, пока иду, пытаюсь собраться с мыслями и представить, что я скажу Фору. Зная его упертость, вряд ли он мне так сходу поверит, вся надежда на диск.       Обветшалые здания базы замечаю, когда уже стало совсем светло, но то, что я двигаюсь в правильном направлении, свидетельствует наваленный по периметру бурелом, чтобы задержать противника. Выглядит естественно и затрудняет подходы к базе. Пока перебираюсь, думаю — хорошо, что я пошел один, отряд давно наделал бы много шума и привлек внимание. А оно сейчас нам не очень нужно.       Перед контрольным пунктом решаю притормозить и высмолить папироску. До конфликта с Эрудицией на этой базе жили Бесстрашные, обслуживающие и охраняющие Стену и ворота. После моделирования она опустела, а вот сейчас на нее вернулся Фор со своими людьми.       Размокший от пота табак уже давно не приносит облегчения, скорее просто удовлетворяет потребность что-то держать в руках. От Эшли я ушел еще на рассвете. Будить её не стал — она и так вымоталась за последние дни, да еще и выяснения отношений отняли остатки сил. Она спала так крепко и безмятежно, что не хотелось нарушать это зыбкое спокойствие перед бурей. А может, пронесет и все образуется?       Все инструкции отданы, все долги подчищены, теперь дело за Итоном. Надеюсь, с головой он дружит.

***

      Парни на контрольно-пропускном пункте встречают меня ощетинившимися стволами автоматов и гневным окриком «Стой! Стрелять буду!» Поднимаю руки и даю патрульным осмотреть себя со всех сторон.       — Мне нужно переговорить с вашим лидером, — громко и четко объясняю я, давая понять, что буду сотрудничать. — Передайте ему, что с ним хочет увидеться бывший лидер Бесстрашия.       Патрульные, не опуская оружия, переговариваются по рации с начальством. Сквозь треск и помехи на линии слышу голос Итона, отдающего распоряжения, и парни, не говоря больше ни слова, обыскивают меня, забирают пистолет и рацию. На руках смыкаются наручники.       — Я арестован?       — Вас велено проводить к лидеру. В наручниках. Следуйте за нами.       Идем длинными коридорами административного здания. Не так давно я был тут в качестве лидера и сам решал, кто и где будет проводить допросы, но сейчас все по-другому. Судя по маршруту, меня ведут в конференц-зал, и это хорошо, потому что там есть голограф и считыватель, не придется уговаривать Итона идти куда-то, чтобы посмотреть диск. В большом зале меня ожидают двое, блондинка-Трис и Итон.       — Фор, Прайор, — киваю в знак приветствия.       — Эрик, — сдержанно отвечает мне Фор, то и дело посматривая на Трис, будто я сейчас брошусь на нее и расчленю.       — В честь чего меня сковали наручниками? — насмешливо спрашиваю, без приглашения усаживаясь на стул. — Я совершил преступление, пожелав поговорить с вами?       Итон сверлит меня тяжелым настороженным взглядом, хмурясь и всем своим видом показывая, что он о-о-очень недоволен и напряжен. Жаль, что нельзя предложить ему выпить и расслабиться, что-то в его выражении лица мне подсказывает, что разговора по душам у нас не получится.       — Твои преступления никто не отменял с прошлого раза, в Отречении, Дружелюбии, в Искренности, — отвечает Фор тихо и почему-то низким, слегка загнанным голосом, будто сдерживает ярость. — Зачем ты пришел?       — Я принес тот самый диск, о котором говорил тебе. — Сидеть на стуле, пусть даже и обычном, не таком, как в Эрудиции, но со скованными за спиной руками не особенно удобно. Развернув плечи, я выпрямляю затекшую уже к этому времени спину и продолжаю: — Я бы хотел, чтобы ты просмотрел его. Там, правда, все очень забавно. После этого, я хотел бы обговорить план объединения людей и наступление на Эрудицию. — Сам не знаю, но отчего-то начинаю нервничать. Я вижу, что Итон совершенно мне не доверяет и не слышит меня, воспринимает как того, кто был его соперником, жестоким инструктором, психом, садистом… Дальше продолжать?       — Диск мы посмотрим, Эрик, а вот с планами наступления — я не согласен. И ты знаешь почему. Я не готов вести людей на верную гибель, ради того, чтобы кому-то что-то доказать. Мы объединимся с теми, кто не хочет жить, как провозглашает Сэм Коутс, и будем выживать все вместе. Так мы сохраним жизни людей и не будем подвергать их опасности.       — Да, Фор, и на улицу не выходи, — стараясь говорить без ехидства, парирую я, — а то там ветер, можно простудиться.       — Твои шутки неуместны, Эрик. — Фор сидит на стуле полубоком и барабанит пальцами по столу, то опуская взгляд на свои руки, то поднимая глаза на меня и глядя исподлобья. — Никакой войны не будет. Чтобы там не задумала Джанин, ее уже нет. Власть захвачена Сэмом, он объявил себя освободителем от гнета Мэтьюз и лидером бесфракционного общества, теперь все равны, все едины. Кто с этим не согласен — объявляется предателем, и по новым законам подлежит расстрелу на месте. У Сэма впечатляющая армия из многих бывших Бесстрашных и изгоев. Так что мы остаемся за Стеной и объявляем себя независимым обществом. — Тяжелый взгляд, пляшущие пальцы — я с удивлением понимаю, что Фор тоже нервничает.       Голос его срывается, он какое-то время сидит молча, но потом поднимается и, заложив руки за спину, начинает ходить взад вперед по комнате. Мельком посматриваю на блондинку. Что-то в ее облике изменилось, я обычно не рассматривал ее так уж пристально, вообще старался лишний раз на неё не смотреть, она дико, просто безумно меня раздражала, но сейчас я вижу, что она как-то изменилась. Так ничего и не поняв, переключаю внимание на Итона.       — Ну и что мешает Сэму перебить вас по одному? — пожав плечами, апеллирую я к итонскому разуму. — Засылать к вам карательные отряды и расстреливать вас потихонечку? Вас, жалкую кучку отступников? — Фор останавливается напротив окна, спиной к проему, и я вижу только его темный силуэт, однако замечаю, что он сжимает и разжимает кулаки. — Итон, у меня есть план, реальный. Я был лидером и знаю, что Бесстрашие оборудовало несколько секретных полигонов, далеко за Стеной. Они были созданы на случай, если в городе станет невозможно жить по каким-то причинам. Там запасы провизии, топлива, собственные генераторы. Оружие, техника. Если показать всем диск и все увидят, что Джанин и все, что она наворотила — это было только с целью перекроить общество под себя, у нас будут союзники, мы сможем объединиться и уйти на эти полигоны. Мы сможем натренировать людей, и у нас будет не менее впечатляющая армия. А когда Бесстрашные в Эрудиции увидят насколько были обмануты, они тоже примкнут к нам! У нас есть шанс все вернуть, сделать как было, или даже лучше. Под диктатурой жестокого правителя нельзя жить, Итон, тебе ли этого не знать?       — Все! Хватит! — рявкает Итон, и Прайор, до того сидевшая, опустив глаза в пол, вздрагивает. Я, покосившись на нее, стараюсь незаметно размять затекшие руки и понять, что же не так с её внешностью. — Я вдоволь наслушался этого бреда! Мне противно и тошно смотреть, Эрик, как ты цепляешься за прошлое только потому, что тебе нравилось командовать и безнаказанно зверствовать. Ты всегда и всех использовал для получения собственной выгоды! Ты убийца и садист! Предатель! Врать, обманывать и изворачиваться — вот что ты умеешь лучше всего! И я больше чем уверен, что ты с Сэмом ведешь свою игру, желая его свергнуть и занять его место! Ты пришел сюда для того, чтобы посмотреть, где мы и как выживаем, чтобы привести сюда изгоев! Я тебя слишком хорошо знаю и помню, каким ты был во время инициации, как ты убивал людей, как ты их мучил и пытал! Как ты использовал слабые стороны людей, чтобы унизить и растоптать их. Не думай, что если ты примеришь овечью шкуру, я не разгляжу в тебе волка! — А, я понял. У Трис раньше были длинные волосы и она все время их поправляла. А теперь они у нее короткие. Так она выглядит старше. Вот чёрт, надо прекратить пялиться на блондинку, иначе у Итона появится еще один стимул меня пристрелить. Хотя от его блондинки мне совсем другое надо…       — Я не буду оправдываться перед тобой, Итон, — отвечаю ему предельно спокойно, подавляя ухмылку. — Но я прошу тебя показать этот диск всем Бесстрашным. И если после того, как твои люди посмотрят его, они захотят бежать и прятаться, откажутся использовать шанс на победу в сопротивлении, можешь меня четвертовать живьем, потому что тогда будет понятно, что Бесстрашия действительно больше нет.       Итон усаживается обратно на стул, пристально всматриваясь в меня и, кажется, желая проглядеть во мне дыру. Пальцы его снова принимаются отбивать чечетку по столешнице, он то и дело косится на Трис, видимо, ожидая от нее реакции. Но Прайор с каменным лицом рассматривает свои колени и молча меня игнорирует.       — Хорошо, — наконец подает голос Фор, — давай посмотрим что там, и если это что-то стоящее, мы покажем его всем.       — Диск у меня отобрали на КПП.       — Сейчас принесут все, что у тебя забрали.       Так как база довольно большая, то в каждом помещении установлены информационные голоэкраны, на которых выводится изображение любого компьютера или считывателя, по мере надобности. Иначе по тревоге всех людей быстро не собрать. Диск доставляют довольно скоро, и я уже готовлюсь снова увидеть вещающую Джанин. Но вместо нее картинка дергается, и мы видим изображение какого-то коридора. Проходит одна мучительная минута, за ней следующая, и мою спину прошибает холодный пот. Это не тот диск.       — Итон, это не тот диск, — понимая, что это начало конца, медленно проговариваю я. — Тебе что-то другое дали. Прикажи вернуть мои вещи.       — Эрик, как же ты жалок. Я-то прикажу и даже этот диск поставлю на быструю перемотку, посмотрю виды коридора до конца лишь для того, чтобы удостовериться в том, что я был прав. Сохранить лидерство любой ценой.       — Итон, я, конечно, понимаю, что тебе нравится думать, что я тупой уёбок, но неужели ты думаешь, что я пришел бы к тебе с диском с видами коридора?! — удивляюсь я его упрямству. — Диск или стерли, или подменили. Я лично видел Джанин, почти четыре часа смотрел интересное кино про ее сыворотки и опыты над дивергентами.       — Я не верю тебе, Эрик. Вот просто не верю тебе и всё. Всё кончено.       — Ты ведешь себя нелогично, — качаю я головой, чувствуя, что руки окончательно занемели. — Ну, подумай, пришел бы я, если бы у меня не было информации? Какой резон мне приходить? Чтобы ты меня пристрелил? Ты думаешь, я совсем идиот?       — Я не могу постичь все нюансы твоего поведения, Эрик. То, что ты ведешь двойную игру, ложью пытаешься всех нас отправить в мясорубку войны, как ты это сделал в Отречении и Дружелюбии, то, что ты пытаешься всеми способами вывернуться, вернуть себе былые позиции и тебе не важно, сколько людей при этом погибнет — вот что я знаю совершенно точно и наверняка. Ты всегда по трупам шел, пойдешь и дальше. И если у меня есть возможность избавить Землю от такой мрази, как ты, пока ты не погубил еще больше народа — я сделаю это не задумываясь!       Так. Все ясно. Тут ловить нечего. Итон остановился в развитии и вести переговоры с ним бесполезно.       — Где другие лидеры? Ты же не хочешь сказать, что ты один тут управляешься.       — Нет, не один. Еще Гаррисон и Шона. Но, поскольку народу у нас совсем мало, они в патруле. Так что будут здесь к вечеру.       — Я, как Бесстрашный, требую суда и казни по законам Бесстрашия. Требую присутствия лидеров для оглашения приговора.       — Это не поможет тебе, Эрик. Если будешь тянуть время, ничего не изменится…       — Фор, могу я переговорить с тобой? — подает голос до сих пор молчавшая блондинка. Ну, посмотрим, ошибся я в ней или нет.       — Говори, пожалуйста, — враз потеплевшим голосом разрешает ей Фор.       — Наедине.       — Нет. Все, что ты хочешь сказать мне…       — Наедине, Тобиас! — рявкает она и показывает ему на дверь. Ну надо же, оказывается, какой у нее может быть ледяной тон. Ух, прямо.       — Ладно, — вздыхает Итон и поворачивается к выходу: — Охрана, отведите его в камеру! — И снова переводит на меня тяжелый взгляд. — До вечера, Эрик. У тебя есть время до вечера. Проведи его с пользой. Вспомни все мерзкие и гадостные поступки, которые ты совершил за свою жизнь.       Появляются несколько вооруженных Бесстрашных и уводят меня в камеру, где, наконец снимают наручники, пока у меня руки окончательно не отнялись. Камера обычная, не шестиугольная, как в Эрудиции, и не подвал, как на маяке, уже неплохо. Надеюсь, Прайор при всей её отречённости сохранила трезвую голову, не отравленную соперничеством, и не подведет.

Трис

      — Тобиас, как все это понимать? — спрашиваю, едва оказавшись с Фором наедине. — Ты вообще ничего не слышишь, что тебе говорят? Или ты просто настолько ослеплен ненавистью, что дальше своего носа не видишь?       — Трис, прошу, не надо так, — в его голосе проскальзывают нотки мягкости, но синие глаза полны тревоги, а взгляд колючий, и меня это немного пугает. — Ты совсем его не знаешь. Он может быть настолько убедительным, он тебе приведет множество аргументов. Мы это уже проходили в Искренности. Он обвел тебя вокруг пальца, запудрил мозги, ты ему помогла убежать и что? Он принес видеоряд с камеры наблюдения!       С тех пор, как Тобиаса выбрали лидером, а я от лидерства отказалась, между нами происходят постоянные стычки. Его упертость служит ему плохую службу, является не очень хорошим советчиком. Меня же он совсем перестал слушать. Да и вообще перестал слушать кого бы то ни было, кроме себя. И, хотя и понимаю, что лидер должен быть уверен в себе и своих действиях, я не могу принять его просто невероятную непробиваемость. Уверенность — это хорошо, но упертость — это не уверенность.       — Нет, Тобиас, тут что-то не так, — увещеваю я, подходя ближе и тронув его за плечо. — Эрик может быть какой угодно урод, садист и все прочее, но я видела, как он волнуется за Эшли, видела, как он волнуется за ребят. Это не подделать. И вообще. Со стороны видно, что диск у него был. И он дело говорит, нельзя сидеть и ждать, когда тебя убьют. Надо бороться, мы же Бесстрашные, ты еще помнишь об этом?       — Ну, понятно, — он дергает плечом, сбрасывая мою руку и отворачивается от моего прямого взгляда. — Ты просто не хочешь признать, что он тебя провел. И ты — девушка, тебе любовь важнее жизненного опыта. Ты увидела, как парень увивается за девицей, и решила, что если он смог влюбиться, то ему срочно надо все простить. Да, и я уверен, что у него не любовь это никакая. Так просто, обычные инстинкты.       — Ты не по себе судишь случаем? — хмурюсь я, не веря свои ушам. — Ты так ведешь себя последнее время, что я начинаю думать, что по себе…       — Трис. Послушай. — Его голос спокойный, уверенный, но взгляд все сильнее вызывает тревогу. Как же хочется, чтобы вернулся тот Тобиас, которого я знала в Бесстрашии! Жесткий инструктор, но при этом такой чуткий, понимающий. — Я люблю тебя. Я не могу представить жизни без тебя. И сделаю все, чтобы тебя уберечь и спасти. Эрик — это опасность в чистом виде. Если он сейчас кажется ягненком, это лишь потому, что ему от нас что-то надо. Он ничего не делает просто так. У него всегда только собственная выгода. Пойти на поводу у Эрика, поверить ему — это верная гибель. Оставить его в живых — это бомба с часовым механизмом, рано или поздно он всех нас убьет ради своих, одному ему известных, целей. Это опасный, жестокий, виртуозно просчитывающий на сто шагов вперед свои действия человек. Его опасно оставлять в живых.       — А теперь ты послушай меня, Тобиас. — Мне очень важно вернуть Фору способность рассуждать здраво, я просто не могу позволить ему убить Эрика, только не так! — Я видела Эрика, когда он спасал нас при нападении изгоев, я видела, как общаются с ним его командиры, я помню как он нас просил за Эшли. Как ты думаешь, при его нраве ему так просто было прийти к тебе и просить ему помочь? Он рассказал нам о моделировании и поэтому мы смогли спастись. — Я вижу, что Тобиас не слушает меня, скептически хмурится, отводит взгляд. Ну, как до него докричаться? — Да, Эрик стрелял в меня в Отречении. Но я своими глазами видела, как он из-за спины выбивает девять из десятки. Эрик бы не промазал, он просто вынес мне мозги и не стал задумываться ни о чем, если всё было так, как ты говоришь. Это то, что я видела своими глазами. Да, Эрик пугает своей жестокостью. Возможно, он не всегда применяет эту жестокость к месту и по назначению. Но я вижу, то, что он делает и говорит сейчас, может повернуть ситуацию в нашу пользу. Мы вернули бы себе фракцию, Яму, вернулись бы домой. Почему ты не хочешь того же, если ты Бесстрашный?       — Ну да, конечно, — издевательски говорит Тобиас, и я понимаю, что не узнаю его. — Эрик, благородный рыцарь, пришел и всех спас. Полигон у него! Нет никаких полигонов, я бы знал, если бы они были. Ты не забыла, что я тоже в Бесстрашии довольно давно? Никто о них не знает!       — Может, потому, что к слову «полигон» добавлено «секретный»? — подхватывая его тон, интересуюсь я. — Тобиас, а вдруг правда? Ну, усомнись, хоть на минуту, в своей ненависти! Ну, я же видела какими глазами он смотрел на Эшли, как он вступался за нее…       — Да, как избивал ее, насиловал, издевался над ней ты не видела? — взрывается Фор. — Трис, ты совсем дура? Ты на что меня толкаешь? Чтобы я поверил бывшему Эрудиту, предателю, садисту, психопату? Человеку, который убил свою собственную девушку, потому что она была дивергентом? Да-да, и не говори мне, что это во мне говорит ненависть, спроси его, если мне не веришь.       — Тобиас, какую девушку? Я так поняла, что его девушка — Эшли!       — Задолго до Эшли у него была девушка, урожденная Бесстрашная, которая перешла в Эрудицию в год нашей с ним инициации. Они встречались еще до выбора фракций, готовили друг друга, а потом поменялись. План, чтобы быть лидером, созрел у него и Джанин задолго до года выбора. И с девушкой той он познакомился еще ребенком в школе. Дружил с ней, потом они встречались, а в итоге он убил ее в угоду Джанин. Так что не надо мне говорить, какой Эрик хороший! Горбатого могила исправит! И Эшли он точно также убьет, если ему надо будет. Мы окажем услугу этому обществу, если убьем его и избавим Землю от такого ублюдка.       Я непроизвольно закрываю ладонью рот. Этого не может быть! Да, про Эрика ходили слухи, легенды, его поведение и действия оставляли желать лучшего, но по факту… Они с Фором работали как кнут и пряник, а ведь по-другому вряд ли получится воспитать настоящих Бесстрашных. Да, у Эрика жестокие методы и не всегда он применяет их к месту, но… По сути он прав. Я, проходя инициацию, впоследствии хотела быть инструктором, как и Тобиас, и поняла, что методы Тобиаса слишком мягкие, даже я действовала бы жестче. Но все равно. Что-то тут не так!       — Что-то не так, Тобиас, что-то не так, точно тебе говорю! Ты сам себе противоречишь! Если Эрик такой расчетливый и умный, зачем бы он сюда пришел с липовым диском?       — Ну, это как раз легко объяснить, — пожимает плечами Фор. — Например, выяснить, где очаги сопротивления, чтобы подослать сюда изгоев из Эрудиции. Усыпить нашу бдительность, заставить поверить в сказочку о возможности сопротивляться, выяснить наши планы, а потом они или расстреляют нас всех тут, или взорвут к чертовой матери, или применят какие-нибудь технологии, чтобы подавить нашу волю и использовать как роботов. Да что угодно сделают, только бы все взять под контроль. Трис. — Его голос опять становится мягким, но сейчас меня это не успокаивает, а скорее раздражает. Перестанет он говорить со мной как с маленькой девочкой или нет? — Я только хочу, чтобы никто не пострадал. Понимаешь? Я в ответе за этих людей, не могу допустить просчет, не могу ошибиться в человеке, а потом чувствовать свою вину за тысячи жизней. К сожалению, Трис, не все истории со счастливым концом. — Тобиас привлекает меня к себе, обнимает, успокаивающе поглаживая по голове. — У таких, как Эрик, не бывает любви, счастья, такие люди несут только боль и смерть. Все как раз очень логично. Поэтому, смирись, любимая. Я предупреждал Эшли, чтобы она держалась от него подальше. И был совершенно прав. Кроме горя и боли он ей ничего не принес. Хватит об этом. Его казнят вечером со всеми почестями, и забудем все, как страшный сон.       Он всё говорит, убаюкивая меня низким баритоном, а я и не сопротивляюсь. Пока. Потому что у меня есть план — я сама должна все выяснить! Что-то тут не так.