Forget-me-yes

Servabit odorem testa diu. Сосуд будет долго хранить запах.

Стив подпёр щёку рукой и уставился на спину Баки. Нежная кожа была покрыта мелкими тёмными синяками и ссадинами, вдоль позвоночника тянулись старые длинные шрамы неизвестного происхождения. Роджерс раньше никогда их не видел: Баки всегда ходил по квартире в футболках и майках. Барнс лежал на кровати, по пояс укрытый одеялом, и спал. Спал уже около суток и всё никак не мог окончательно проснуться. Лишь изредка он открывал глаза и пальцами касался пересохших губ, прося попить. Стив перевёл взгляд на свои колени, где лежал небольшой блокнот для рисования, и вздохнул. Баки выглядел таким беспомощным и потерянным, его хотелось защищать от внешних угроз, всячески оберегать. Но Барнс изначально не желал этого, упорно ввязываясь в какие-то тёмные дела. Роджерс чуть ли не сутки дежурил в кресле, готовый в любую секунду подать стакан с водой. Он совсем не спал, да и уснёшь тут. Баки застонал. Стив от неожиданности выронил карандаш из рук. Стон был громким, оглушительным, аж мурашки пробежали. Из горла вырвался протяжный звук, и Баки перевернулся на спину, цепляясь пальцами живой руки себе в грудь, словно пытаясь разодрать её. Он часто дышал, на губах застыл крик. — Баки, Баки, очнись. Стив испуганно вскочил и сел на кровать, тряся друга за плечо. Но Барнс лишь рвано вздохнул, обливаясь потом. Губы изогнулись, будто ему было неимоверно больно. Лицо приобрело мученическое выражение. — Баки… — Стив убрал с его лба длинные пряди, и вдруг Барнс резко открыл глаза и уставился в потолок. Глаза были красными, воспалёнными, их хозяин часто заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на Стиве. — Пить хочешь? — спросил Кэп и, не дожидаясь ответа, вскочил и побежал на кухню. Когда он вернулся, держа в руках стакан, Баки уже пытался встать с кровати. — Лежи. Барнс отмахнулся, скидывая одеяло прямо на пол. — Куда ты? — Поссать, — грубо ответил Баки, залпом выпивая воду и отталкивая Стива с дороги. — Нам нужно поговорить. — Не о чем говорить. Роджерс растерянно отошёл. Его так и подмывало спросить Баки о прошлой ночи, но неловкость и смущение будто парализовали Капитана. Он понимал: о таком не спрашивают. Это слишком больно. Это дело самого Барнса, но что если он нуждается в беседе? Если ему хочется поделиться переживаниями, но он не знает, как это сделать? Стив мучился. Баки был обычным, кажется. Двигался по той же траектории, что и всегда — спальня, ванная, туалет — разве, что в ванной пробыл дольше. Стиву до смерти хотелось знать, что он там делает, но он не врывался, уважая чужое право на личное пространство. За весь месяц, что Баки прожил у Стива, он выдавил из себя лишь с десяток односложных фраз. Кэпу казалось, что он живёт в одной квартире с бомбой, которая может взорваться в любую секунду. Как ни пытался Роджерс себя успокоить, перед глазами всё равно мелькал Баки, обнажённый, и Кэпу было не по себе. — Я приготовил яичницу. Будешь? Тебе надо поесть, набраться сил, — Стив вошёл в собственную спальню без стука и обомлел: Баки натягивал на себя чёрную футболку и явно куда-то собирался. — Уходишь? — Стив хоть и старался спросить об этом как можно более спокойно, но голос всё равно прозвучал укоризненно. Барнс раздражённо посмотрел на Кэпа и присел, завязывая шнурки на кроссовках. Лицо Стива непроизвольно дёрнулось. — Куда ты? Ты только что проснулся. Тебя же… — Мне надо. — Куда? — Роджерс начал злиться. — Надо, — меланхолично повторил Баки, надевая чёрную куртку. Кэп сжал кулаки. — Я не пущу тебя. Баки скептически приподнял брови, и Стив вдруг вспомнил, что он выходит из дома не только через дверь. — Где ты шляешься каждую ночь? Баки молчал, застёгивая молнию и ища глазами свою кепку. — Ты ответишь мне? — разозлился Стив, подходя ближе и разворачивая Барнса к себе лицом. Тот ударил его в грудь металлической рукой, отталкивая. Стив, не ожидавший такого, повалился на рядом стоящий столик. — Опять идёшь в тот притон? Не боишься? — Роджерс уже не контролировал себя, срываясь на крик. — Я помочь тебе хочу! — Мне не нужна твоя помощь, — холодно оборвал Баки. — Да? А что было бы с тобой, если бы я не нашёл тебя вчера в куче мусора и обломков, когда ты замерзал голый на какой-то заброшенной стройке? — Барнс изменился в лице, резко побледнев. — Ты всё ещё хочешь туда? Или у тебя там встреча? А может тебе нравится всё это? Может ты каждую ночь сбегал из дома, чтобы встретиться с кем-то и чтобы этот кто-то отодрал тебя хорошенько? Стив не успел даже понять, что он только что сморозил, как мощный удар в челюсть отбросил его на столик. Ножки не выдержали, и стол рухнул на пол вместе с Кэпом. — Заткнись! — протяжно закричал Баки, хватая Роджерса за шею и поднимая, чтобы вновь нанести в лицо болезненные удары. — Принёс? — в пустом заброшенном доме голос звучал слишком громко. Это заставило Баки на всякий случай оглянуться и проверить, не шёл ли Стив за ним. Он с трудом оторвался от навязчивого Роджерса, следующего за ним по пятам, и, к великому удовлетворению Барнса, всё же смог прийти на встречу. — Конечно принёс. — Заткнись! Голова Стива мотнулась в сторону, в шее что-то хрустнуло, Кэп упал на пол, чувствуя во рту приятный привкус железа. Баки, разъярённый, красный от гнева, занёс ногу и стал бить Капитана в живот, порой попадая в солнечное сплетение. Стив корчился на полу, пытаясь отползти и закрыться руками. Молодой человек в капюшоне и чёрных очках кивнул в сторону дверного прохода. — Там. Барнс послушно пошёл следом, пряча руки поглубже в карманы. Дом со всех сторон обдувался ветрами и в заброшенных комнатах гулял сквозняк. Противно пахло сыростью. Человек в капюшоне вытащил из кармана толстовки небольшой пакетик с сероватыми кристаллами внутри. Баки часто задышал, глядя на упаковку. Оглянулся и облизнул пересохшие губы. — Нравится? — спросил человек в очках, пряча пакетик в карман. Баки вытащил купюры, свёрнутые в трубочку и плотно связанные резинкой, и подошёл ближе. Молодой человек усмехнулся. Баки не нравилось то, что он был в очках, хотя сам Барнс даже кепку не снял. — Давно ты на этом сидишь? Барнс тяжело дышал, с трудом втягивая в себя воздух. Грудь была готова взорваться от нехватки кислорода, закружилась голова. Баки отошёл, пошатываясь, невольно позволяя Стиву отползти как можно дальше и встать. Стив в ужасе схватился за стену. Его слова… Он был виноват, он не должен был говорить этого, не должен был даже думать об этом! Ему стало невыносимо стыдно. — Прости, я не это имел в виду… Баки неопределённо пожал плечами. Левая рука в кармане куртки неожиданно сжала кулак, мужчина напрягся: пустые разговоры начали раздражать. — Лет семьдесят. Тонкие губы барыги скривились в полуусмешке. — На, держи, — он вытащил из кармана пакетик и потряс им перед глазами Барнса. Тот завороженно наблюдал за упаковкой и не сразу взгляд скользнул в ладонь мужчины — в глаза брызнуло что-то едкое и горячее. Баки закричал, хватаясь за лицо, глаза неимоверно защипало. Он впился пальцами в кожу, ему казалось, что она слезает с него лохмотьями. Лицо горело от боли, веки жгло адским пламенем. Его тронули за левое плечо, и металлическую руку мгновенно занесло для удара. Молодого человека отшвырнуло в сторону, куда-то в коробки и он с грохотом на них свалился. Барнс и не заметил, как истошно завопил, согнувшись пополам. Стив шокированно заткнулся, пытаясь подойти ближе. Баки тёр глаза кулаком, часто моргал, морщился, но под веками будто песок рассыпали. Перед глазами стоял туман, плотный, белый, мелькали зеленоватые круги, он не видел даже очертаний предметов. Сердце отчаянно заколотилось: он испугался, слепо нашаривая рукой нож, спрятанный в кармане брюк. Он попытался встать, но его повалили с ног, ударив под колено. Барнс наугад ударил ножом, молодой человек вскрикнул и снова брызнул чем-то в лицо. Зимний солдат протяжно закричал, чувствуя, что глаза почти выедает, кожу жгло, щипало. Неизвестное вещество попало на губы, Баки лизнул их и закашлялся: вкус был горьким и кислым, аж горло свело. Он попытался закрыться руками, слепо ударил металлической рукой в воздух, и вдруг тело пронзило жуткой болью. — Уйди! — закричал Баки, отталкивая от себя Роджерса. Голова болела, кружилась. Хотелось лечь и потерять сознание. В голове тут же вспыхнули воспоминания. Обнуление. Капа во рту. Жёсткое кресло. Приборы оглушительно гудят. Его бьёт током. Он кричит так, что садится голос. Баки упал. Холодный пол принёс наслаждение — кожу перестало жечь. Барнс старался не дышать: при каждом вдохе невыносимо болел бок. В голове что-то жутко громко гудело, и вдруг в лицо снова ударило новой волной жгучей боли, и белая пелена перед глазами вдруг стала чёрной. — Баки, — Роджерс присел на колени, хватая друга за лицо и сжимая в ладонях. — Баки, прости, я не это имел в виду. Я не хотел этого говорить, я разозлился. Ты не доверяешь мне, прости… Баки никак не мог встать. Ноги были будто не его, какими-то ватными, мягкими и совершенно отказывались двигаться. С руками было ещё хуже: он всё дёргал бионическую руку, но она не слушалась, прикованная чем-то к полу. Пол был холодный, Барнс покрылся мурашками и дрожал. Через пару секунд он понял, что лежит голым. Сразу вспомнился закрытый бокс в штабе ГИДРЫ, где он приходил в себя после разморозок, лежа также обнажённым, правда, на тёплой кровати, укрытый одеялом, под капельницей. Стало не по себе. Баки попытался было крикнуть, но язык будто отнялся, горло болело и глоталось с трудом. Глаза до сих пор ничего не видели, Барнс чувствовал себя слабым и беспомощным. Он ощущал пальцы и мог ими свободно двигать, руки сгибались в локтях, ноги — в коленях, но запястья и лодыжки были прикованы. Баки схватился за голову, издавая жуткий полувсхлип-полувой. Стив что-то шептал рядом, стараясь успокоить, гладил по лицу, хватал за шею, тряся, заставляя смотреть себе в лицо. Баки перевернулся, понимая, что может встать на четвереньки. Его пробила дрожь, было непривычно, он ощущал себя беспомощным котёнком, слепо тыкающимся в углы, и это невыносимо злило. Он всё дёргал руки, надеясь вырваться. Ноги замёрзли, он сжался в комок, чтобы сохранить тепло, как вдруг услышал лёгкие шаркающие шаги. Застыл, гневно выдыхая воздух через нос. Попытался спросить, кто это, но ни звука не вырвалось из горла. — Нет, нет! — вдруг закричал он, размахивая руками. Случайно ударил Кэпа по лицу, не заметил этого и вскочил, хватаясь бионической рукой за ближайшую тумбу. Ноги не слушались, запинались о несуществующий ковер, но Баки всё равно попытался идти. Куда? Было страшно. Сердце ухало в груди, словно ненормальное, кожа начала пылать от стыда и ужаса, обуявшего его с ног до головы. Ах, если бы вырвать левую руку из оков! Стив схватил его за плечи, вновь разворачивая к себе. — Я… — Роджерс осёкся, глядя на ошалевшее лицо Баки, на его в ужасе выпученные глаза. Барнс снова рухнул на пол, прямо в ноги Капитану. Из горла вырвался жуткий вопль, Баки постарался закрыть лицо в ладонях. Ему это не нравилось. Совершенно не нравилось. Он дёргался, сжимая и разжимая пальцы, с трудом удерживая тело в таком положении. Колени, вдавленные в пол, жутко ныли, волосы лезли в глаза, в рот, щекотали лицо. Он не мог выбраться, сколько не дёргал бионическую руку, и готов был уже отгрызть себе здоровую, лишь бы выбраться. Тело горело, будто его трогали именно сейчас. Будто ягодицы вновь кто-то сжимал в крепкой хватке. Внизу живота мерзко всё всколыхнулось. Баки поклялся, что найдет этого барыгу и собственноручно будет его пытать, а потом убьёт. Жестоко, так, чтобы он раскаялся. Чтобы плакал и умолял пощадить его, чтобы кричал от ужаса. — Баки, Баки, — смотри на меня, слышишь? Смотри, отвлекись, — Кэп тряс его за плечи, с таким скорбным выражением лица глядя на него, что Барнсу стало противно. Он еле дышал, начиная по-настоящему задыхаться, завалился на бок, хватаясь металлической рукой за горло. Внутри всё горело. Его словно жгли изнутри. — Я принесу воды. «Лучше убей меня», — подумал Барнс. В лицо брызнули чем-то холодным, но Баки перекатился на живот, продолжая себя душить. — Нет, — Кэп вцепился в бионическую руку, стараясь оторвать её от горла друга. Она нещадно сжимала кадык, Баки чувствовал, что краснеет, что вся кровь прильнула к лицу, как она пульсирует в висках и ушах. Как голова вдруг стала тяжёлой, глаза стали закрываться. Барнс поклялся, что оторвёт этому человеку все его конечности. Он убьёт его. Он обещает. Он не мог вдохнуть. Он кричал, но не мог. Капитан встал, согнувшись над Баки, вырывая его металлическую руку, не позволяя ей задушить своего хозяина. Барнс уже закатил глаза, тихо хрипя. Роджерса охватила жуткая паника. Кэпу, наконец, удалось оттащить металлические пальцы и свернуть запястье, отбросив его. — Баки, — Стив тряс друга, надеясь привести в чувство. — Баки! Ресницы Барнса дрогнули. Роджерс поднёс руку к его полуоткрытым губам и ощутил рваное тихое дыхание. Лицо приобрело прежний цвет, но щёки всё равно пылали, на искусанных губах застыла кровь. Баки открыл глаза, щурясь от яркого света люстры, перекатился на бок, еле дыша и кашляя. — Ты напугал меня. Баки с трудом сглотнул, он даже не пытался встать с пола. Стив отполз к стене и упёрся в неё спиной, пытаясь успокоить сердце. Так они просидели несколько минут, пока Барнс тихо не выдал: — Я не за этим туда хожу… Стив затаил дыхание, виновато глядя на друга. — Прости, я не имел право такое говорить, — пауза. — Просто надо было сказать, что заставляет тебя исчезать каждую ночь. Не стоит это скрывать. Мы же друзья, — Стив в надежде не сводил с Баки взгляд. — Ведь друзья? Друзья доверяют друг другу. — Друзья доверяют… — прошептал Барнс, прижимаясь горящим ухом к полу. Перед глазами всё ещё мелькали противные, угнетающие картинки эротического содержания, и от этого хотелось блевать. — Друзья не следят за тобой, когда ты просил их этого не делать. — Зато я… — Стив осёкся. — … видел меня таким, — Баки говорил нехотя, этот разговор не доставлял ему удовольствия. Роджерс смутился. — Кто это был? Барнс молчал, перекатываясь на другой бок, чтобы Стив не прожигал его взглядом. — Я не знаю. — Как он смог поймать тебя, ты ведь… — Он брызнул мне какой-то хренью в лицо. А теперь заткнись. Я не желаю больше разговаривать на эту тему, — грубо оборвал Баки. Стиву показалось, что его голос дрожит. — Это унизительно. Кэп кивнул и ободряюще потрепал друга за плечо, но Баки вздрогнул и отодвинулся. — И не трогай меня. Стив сконфуженно подумал о том, что теперь любое прикосновение будет напоминанием о случившемся. Роджерс сжал кулаки: он готов был найти этого ублюдка и убить. Убить за то, что тот сотворил. Ради Баки.