Глава 9
16 февраля 2015 г., 21:40
Etiam bestiae memoriam habent. Даже животные имеют память.
— Я надеюсь, ты не предсмертную записку так усердно пишешь, — насмешливо-испуганно хмыкнула Хейли, застыв в дверном проёме. Баки наградил её мрачным взглядом и аккуратно поставил точку, закончив предложение. Ещё раз внимательно перечитал, протяжно вздохнул и протянул девушке листок, выдранный из её блокнота. — Расписка? — удивилась девушка, и её глаза чуть ли не на лоб полезли. — «Я Джеймс Б. Барнс подтверждаю, что добровольно пошёл на электрошоковую терапию и никто меня к этому не принуждал. Я оказывал давление и угрожал Хейли Ф. Квин, и она была вынуждена пойти мне навстречу. Мисс Квин ни в чем не виновата и лишь помогала мне. В моей смерти (если таковая случится) прошу никого не винить. Дата, подпись». Джеймс… — ошарашенно прошептала девушка, и Баки поморщился, когда она назвала его по имени. — Иди в ванную, я скоро приду. Хейли растерянно потопталась на месте, не зная, что сказать, и удалилась из кухни. Баки сгрёб со стола ещё один лист бумаги, который девушка не заметила, и запихал его в карман джинсов. — На, держи. Хейли сидела на перевернутом тазике для белья и внимательно изучала один из своих учебников с наглядными иллюстрациями. Она вздрогнула от неожиданности, когда Баки положил на книгу деньги, завёрнутые в трубочку. — Что это? — удивилась она, осторожно оглядывая зеленоватые купюры. — За наркотики, что ты мне колола, — Баки молча снял через голову кофту, оставшись в одной белой майке, и сел в ванну, устало прислонившись спиной к бортику. — Но здесь намного больше, чем… — За жильё. — Но… — За неудобство, что я тебе причинил. Хейли невольно взглянула на место над раковиной, где некогда висело большое зеркало, вздохнула. Внимательно посмотрела на бледного, немного напуганного Баки, судорожно вцепившегося в края ванны, и отложила учебник. Пока она набирала в шприц анестетик, Барнс всё пытался унять бешено бьющееся сердце. Ему было страшно, страшно всё забыть и снова понять, что он ничего не помнит. Жить с сознанием того, что он кем-то был, но не знает кем. Что где-то были его друзья, родственники, знакомые, что он чем-то увлекался, кого-то любил… и не помнить об этом. Было больно. Каждый раз после заморозки знать, что от тебя требуется лишь исполнение очередной миссии, и ощущать пустоту где-то в глубине мозга. Потому что кроме цели устранить объект там больше ничего не было. Лишь нужные в этом момент знания о том, как держать пистолет, как стрелять, как уворачиваться от пуль и ударов, лишь навыки рукопашного боя и приказы, которые он должен был исполнять. И Пирс, которого, казалось, он знал всегда. Баки никогда не любил обнуления. Это всегда сопровождалось страшной болью, к которой Зимний солдат уже привык, но не любить не перестал. Они случались не так часто, но всё же… Факт остаётся фактом. Знать, что ты вновь всё забудешь. Иногда это было необходимостью — ГИДРА опасалась, что Зимнего могут поймать и выпытать у него ценные сведения, иногда солдат сам провоцировал процедуры — проявлял излишнюю агрессию или пугал Пирса сведениями из прошлого, невольно всплывавшими в памяти. Это Баки прекрасно помнил. Помнил, что воспоминания копошились у него в голове, словно черви, помнил обеспокоенное недовольное лицо Пирса, внимательно слушавшего его, когда он о них рассказывал, но не помнил лишь того, что именно ему вспоминалось. Но теперь он знал. Барнс прикрыл глаза, с трудом сглатывая, и сильнее вцепился в бортик ванной пальцами, побелевшими от напряжения. Он знал, что эта процедура ему поможет. Он был в этом уверен. Ему так хотелось в это верить. Верить, что кошмары прекратятся, что прекратятся и воспоминания, убивавшие его своей чистотой и искренностью. Что-то холодное коснулось локтевой ямки, и Баки вздрогнул, резко распахнув глаза. Хейли протирала покрытую синяками кожу проспиртованной ваткой. — Что ты делаешь? — Ввожу анестетик, — пояснила блондинка, накладывая жгут и делая укол. — Зачем? — Ну, не буду же я бить тебя током, предварительно не обезболив. — Мне никогда не делали наркоз, я всё терпел. — Тебя уже били током? — удивлённо спросила блондинка и даже застыла в воздухе, забыв выкинуть шприц в мусорку. Баки промолчал, зажимая место укола ватой, и прикрыл глаза, откинув голову назад. Сердце всё никак не унималось, бешено отбивая дробь в груди. Барнсу было невыносимо жутко, он желал, чтобы процедуру закончилась как можно быстрее. Он ждал пока голова потяжелеет, а реакция тела станет медлительной, что сердце успокоится… Но вместо этого кровь стучала в висках, словно готова была взорвать мозг, Баки стало не по себе, он чувствовал, что сердце сходит с ума, выбивая рёбра. Стало жарко, Баки сильнее прижался к холодной поверхности ванны, но облегчения это не принесло. — Что за хрень? — стуча зубами, прошептал Барнс, открывая глаза и видя, как в ванной плывут зелёные и красные круги. Дыхание сбилось, он стал дышать чаще, и Хейли прикоснулась к его запястью, пытаясь нащупать пульс. — Что ты вколола мне? Девушка испуганно начала рыться в мусорном ведре в поисках ампулы. — Не дай Бог, дилер обманул меня и продал какую-нибудь фигню, — в ужасе прошептала она. Баки сглотнул и попытался дышать носом, лёгкие разрывало, словно он пробежал километров сто на время без продыху. Барнс вцепился в кафельную плитку на стене и попытался встать, мгновенно закружилась голова, а в глазах так резко потемнело, что Баки чуть не осел обратно в ванну, такую девственно белую и манящую… — Стой! — Хейли вцепилась в Барнса, пытаясь его остановить, но мужчина толкнул её и блондинка, вскрикнув, упала, приложившись головой об раковину. Баки чуть не грохнулся, поскользнувшись на лужице крови, растекающейся под девушкой, и выполз в коридор, ощущая непреодолимое желание кого-нибудь раскрошить.***
— Я всё равно не понимаю, что ты делаешь, — Стив носился за Наташей по всей комнате, будто боясь, что она обнаружит нестиранные носки, разбросанные по полу или что ещё похуже. — Ищешь здесь камеры или жучки? Так я сам всё ежедневно проверяю, здесь чисто. Наташа заглянула под диван, фыркнула, увидев там клочки пыли, такие плотные, что напоминали мышей, и встала, отряхнувшись. — Не жучки и не камеры. — Тогда что? — Зимнего солдата, — девушка махнула рыжей шевелюрой и направилась в ванную, удивлённый и обеспокоенный Стив пошёл следом. — В смысле? — Минут двадцать назад его видели в этом районе, в двух домах отсюда, — агент пошарила под ванной, поднялась и разочарованно посуровела. — Он зашёл в местный супермаркет, совершенно не скрываясь. Его узнали по металлической руке, которую он даже не прятал. Он был в майке! Зимний солдат расшвырял по магазину несчастных зевак, что в это время отоваривались, сломал одному челюсть. Пока никто на тот свет не отправился, хоть спасибо на этом. При нём никакого оружия не было. Я просмотрела камеры наблюдения, и знаешь, он выглядел странно… — Наташа задумчиво подвинула Стива и проскользнула на балкон. — В каком смысле странно? — забеспокоился Роджерс. — Мы же видели его, дрались с ним. Он профессиональный убийца. Хладнокровен, расчётлив, точен и поэтому безумно опасен, — девушка не побрезговала даже заглянуть в картонные коробки, что бесцельно валялись у углу, открыла окно и выглянула на улицу. — А на записи он был такой, — Наташа пощёлкала пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово. — Как пьяный или накурившийся. Бил всех без разбору, был какой-то агрессивный, орал что-то бессвязное. Его действия не носили в себе смысла, он будто бы молотил всех, потому что ему так захотелось. Девушка уверенно пошла на кухню. — Что это значит? — Стив похолодел, поняв, что Баки вышел из-под контроля, и наркотики его довели. — Ну не знаю, — агент пожала плечами, заглядывая в шкафчики, открывая не пойми зачем духовку, холодильник, вентиляционную шахту. — Он был сам на себя не похож. Ладно, Стив, я пойду, но, пожалуйста, если вдруг он к тебе заявится, сообщи нам. Я прошу тебя. Не пытайся сам с ним справиться, он совершенно неадекватен. Мало ли что случится. В общем, сообщи мне, хорошо? — Наташа заглянула Кэпу в глаза. — Я лучше пойду с вами, буду искать Баки… — Нет, будь дома на случай, если Зимний солдат придёт сюда, к тебе. Стив? Кэпу очень хотелось пойти с девушкой, он беспокоился, ему вдруг стало страшно за Баки. Что с ним сделают бывшие агенты ЩИТа, всё ещё исполнявшие некоторые приказы Фьюри, якобы посланные анонимом? Роджерс боролся сам с собой. — Нет, я пойду с тобой, — Наташа закатила глаза, пародируя Тони Старка, и Капитан уже был готов бежать в прихожую, как вдруг заметил в окне кухни тёмный силуэт. Прямо у водосточной трубы. Сердце пропустило удар. — Ты чего так побледнел? — удивилась девушка, оборачиваясь, но Стив вовремя успел развернуть её к себе. — Я просто подумал, что, действительно, Баки может прийти сюда. Ведь он знает, где я живу. Я столько времени пытался найти его, а сейчас, возможно, мы встретимся, — затараторил Роджерс, пропихивая Наташу в прихожую. — Я буду на связи, звони каждый раз, когда что-то узнаешь. — Ну, ладно, — немного шокированная девушка поправила растрёпанную прическу и, странно посмотрев на Кэпа, вышла за дверь. Стив метнулся на кухню, врываясь на балкон, но у водосточной трубы уже никого не было. Роджерс выглянул в окно, но ни на верхнем этаже, ни на нижнем этаже не было даже намека на чьё-то присутствие. Кэп недовольно подумал о том, что это ему привиделось. Он обеспокоенно вышел их кухни, на всякий случай пройдясь по коридору, и почувствовал в ногах сквозняк. Застыл, боясь даже подумать о том, что сейчас в спальне может быть Баки, его Баки, но тут же отогнал эту мысль: окно могла забыть закрыть и Наташа. Стив открыл дверь, сердце напряжённо дрожало, бестолково чему-то радуясь. Но не успел Кэп и шагу ступить в комнату, как кто-то метнулся к нему и вдавил в стену, вцепляясь в плечи и приникая губами к губам. Роджерс удивлённо охнул от боли в лопатках и в приоткрывшийся рот скользнул чей-то язык. Баки! Кэп оттолкнул от себя Барнса, пытаясь проскользнуть под его рукой и оказаться в середине спальни. — Что ты здесь делаешь? Тебя все ищут! Наташа приходила! Что ты натворил? Ты под кайфом? — Стив в ужасе засыпал Барнса вопросами, невольно прикасаясь пальцами к своим губам. Только что Баки сам кинулся его целовать… Эта мысль не укладывалась в голове. В его глазах стоял нездоровый блеск, и Баки часто дышал, словно загнанный в угол зверь. Выглядел он дико, словно пробирался сквозь густые заросли кустарников, волосы растрепались и торчали во все стороны. Стив заметил у него на правой руке многочисленные следы уколов, и внутри что-то защемило. — Баки… Он кинулся на Кэпа, обхватывая его лицо ладонями и целуя в губы. Роджерс вцепился ему в запястья, но передумал и отталкивать его не стал, отвечая на поцелуй. Жаркий, влажный, будто в последний раз, страстный, какой-то колючий и неумелый, словно никто из них никогда в своей жизни не целовался. Барнс прижимался к Стиву, он чувствовал, как Баки судорожно дышит, постоянно прерывает поцелуй, вдыхая воздух. Он чувствовал, как Барнс обнимает его, чувствовал его дрожь и напряжение. Коснулся левой руки, вздрогнув от исходящего от неё холода, и Барнс вдруг прервал поцелуй, с трудом глотая воздух. Кэп заметил, как страшно расширены его зрачки, из-за этого голубые глаза казались чёрными. — Баки… — Я Зимний, — вдруг зло прохрипел он, и глаза его сверкнули так, что Роджерс задержал дыхание. Он мгновенно вспомнил, как в первые дни, когда Баки только-только поселился у него дома с простреленной ногой, они спорили на эту тему. И Барнс просил не называть его Баки, хотя, когда у Капитана всё же невольно вырывалось это имя из уст, Зимний молчал. «Зимний». Нет, Баки не Зимний солдат. Раньше был. Такой же холодный, суровый, как зима, но за этой личиной скрываются горячие эмоции, яркие переживания, фейерверк чувств. Баки не булыжник, не скала, не камень, не Зимний солдат. Барнс вновь поцеловал Стива, на этот раз нежнее, прикусывая нижнюю губу, и Стив ощутил, как живот наливается приятной тяжестью и волна дрожи накрывает тело. Это было так прекрасно. Так сладко и так неправильно. Кэп отшатнулся, разрывая объятия. — Нет! — твёрдо прошептал он, плотно смыкая покрасневшие губы. Щеки полыхали от смущения. — Ты мой друг. Мы мужчины. Это неправильно. Баки непонимающе поморщился. Грудная клетка была напряжена, и Стив видел его выпирающие ключицы. Кожа его была слишком горячей. — Ты сейчас под действием наркотиков, это они тобою руководят, — тихо и успокаивающе произнёс Капитан, вдруг подумав, что разговаривает с другом как с умалишённым. — Я хочу тебя. Стив опешил. — Не хочешь, — сглотнул, вдруг испугавшись. Покраснел ещё сильнее, вспомнив минет, широко раздвинутые ноги, рельефное тело, беззащитное истерзанное тело там, на стройке. Баки не понимал, что с ним творится. Будто гормонов в организме стало в разы больше, он весь горел. — Я помню… Твой язык на моём члене. Роджерс помотал головой, красный, как рак. — Это было помутнение рассудка, я не знал, что я делаю. Я уже объяснял тебе, что ты был так расстроен, а я просто сделал тебе приятное. Мы просто друзья, не надо меня целовать! — Друзья не сосут тебе, — резонно заметил Барнс. — Да! — разозлился Стив. — Не сосут, но… Я не знаю! — Друзья не целуют тебя, когда ты под кайфом торчишь в их ванной. — Хватит! Перестань! — Ты не хочешь этого слышать. — Не хочу! Баки было трудно думать, мысли в голове лениво копошились. Он вздохнул, уткнув лицо в ладони, помассировал глаза и сердито тряхнул головой. — Никто не относился ко мне так, как ты, — наконец, прошептал он. — В ГИДРЕ заботились лишь о теле, не ранен ли я, не сломалась ли рука. А ты беспокоился о моём душевном благополучии, хотя, честно говоря, меня это жутко бесило… — Ты путаешь дружескую заботу с влечением, — перебил его Стив. Баки зло дёрнул подбородком. — Не я первый начал, — грубо произнёс он, делая резкий шаг вперёд. — Не я сам себе отсо… — Да хватит уже! Чего ты приелся к этому? Понравилось?! — вскипел Кэп. Барнс промолчал, буравя его взглядом, в ярости сжимая и разжимая кулаки. — Чего ты хочешь? — устало спросил Стив. Баки отвел взгляд и пожал плечами. А чего он хотел? Зачем он вообще сюда пришёл? Что вело его? Воспоминания, вспыхивающие в сознании, ведущие к этому человеку, сейчас стоящему перед ним и отказывающемуся самому себе признаться кое в чем. Баки знал, что то, что он чувствует к нему, — аморально. Знал, что в обществе таких людей порой осуждают, но… А что, если он действительно путал благодарность за заботу с тупой похотью? Изнасилование сбило в нём все настройки, и он начал кидаться на Стива? — Тебе лучше уйти. Как удар ножом по сердцу. Ну, зачем он так ему говорит? Баки затравленно взглянул на Кэпа, и тот отвёл взгляд, не в силах смотреть другу в лицо. А другу ли теперь? Нечто большее, чем друг. Баки захотелось вновь запереться в ванной, вновь раздробить зеркало на мелкие кусочки, вновь кричать во всё горло и плакать. Барнс кивнул. Да, лучше уйти. Не стоило приходить. Он так боялся обнуления, считая, что совершает непоправимую ошибку, что пришёл к Стиву, чтобы он отрезвил его, сказал, что делать, будто надеялся, что он отговорит его, вселит уверенность, научит жить без воспоминаний об ушежшем, без наркотиков. Ошибся. Обнуление было лучше. — Ты можешь позвонить Чёрной вдове и сообщить, что я здесь, — словно последняя попытка остаться. Роджерс помотал головой. — Уходи. Больно. Как же больно. А Баки устал от боли. Ею переполнена вся жизнь. Бионическая рука, где сосуды живой руки переплетены с проводами, ударила Кэпа в челюсть. Неосознанно? Баки не знал. Ему было обидно. Он пришёл, чтобы ему помогли, а его отвергают. Опять. Он сам пришёл, сам! Барнсу так хотелось кричать, и он кричал, пиная Стива в живот, понимая, что не наслаждается его болью и унижением. Сколько раз он его уже бил, а Кэп позволял? Сколько? Не сосчитать. Он даже не защищался. Терпел удары, стиснув зубы, голова его моталась, а он терпел, так ни разу не ответив. Как в детстве. Но детство уже давным-давно прошло. Безвольная кукла. Барнс был зол, зол на него за то, что тот не может за себя постоять. Зимнему внутри Барнса надоело. Он в последний раз ударил Стива в челюсть, вспомнив, как он благородно дал себя избить тогда, в номере Рейна, но в тот раз он заслужил это. А сейчас? Баки встал, вытер костяшки пальцев о белую майку, оставив на ней грязно-багровые следы, но Роджерс схватил его за карман джинсов. Послышался звук рвущейся ткани, и Барнс ударил Кэпа в лицо. Просто наступил на нос, послышался противный хруст, кровь захлюпала и залила Стиву лицо, но Баки уже не видел этого.***
— Извини меня. Хейли удивлённо застыла с пальцем во рту, забыв, что хотела его облизать, чтобы перевернуть страницу. — За что? — За это, — Баки кивнул на лоб девушки, и она коснулась пластыря на рассечённой брови. — А-а, это. Я уже привыкла к тому, что ты меня постоянно бьёшь, — Барнс виновато потупился. — Ладно, прощаю, ты не расстраивайся так, — поспешила произнести она, увидев это. — Я кстати записалась сегодня утром на курсы каратэ. Так что в следующий раз я смогу тебе ответить, — ободряюще улыбнулась, положив руку на металлические пальцы. Барнс проследил за этим взглядом. — Прости за то, что сломал тебе нос. — У тебя, что, сегодня день извинений? — Я же сегодня всё забуду. Надо бы отблагодарить тебя. Хейли хмыкнула. Утро сегодня было прекрасным. Немного потеплело, перестали идти дожди. Солнце светило вовсю и освещало маленькую квартирку девушки. Но сейчас они сидели в ванной, в которой тускло светила лампочка. Баки готовился к обнулению. Снова. — На всякий случай я не буду делать тебе укол. Ты как-нибудь потерпишь. Барнс кивнул. — Ты тоже меня прости. Мне не стоило покупать это лекарство у нашего общажного дилера, который продают нам наркотики. Надо было покупать в аптеке… — Ничего страшного. Я же оклемался. — Может, проведём процедуру завтра? — Баки вцепился в ванну. — Ты ещё слишком слаб после той дозы. — Нет. Сегодня, — твёрдость и уверенность, прозвучавшие в этих словах, удивили даже самого Барнса. Хейли вздохнула и вновь углубилась в чтение учебника. Баки следил за ней, смотрел на её светлые волосы, небрежно собранные в пучок, голубые глаза, маленький носик, вечно улыбчивое лицо, и морщился — она кого-то ему напоминала. Он подавленно сидел в ванной, теребил кафельную плитку и привыкал. Не к боли, которую он пока не чувствовал. К воспоминаниям. Привыкал, потому что они были приятные, светлые, из детства, они грели душу. И от них избавляться не хотелось. Баки судорожно вздохнул, когда Хейли поднесла к его губам капу. Он дрожал, и грудь его страшно вздымалась, когда девушка взяла в руки одолженный у подруги электрошок. Барнс прикрыл глаза, стараясь думать о чём-то хорошем и тёплом. О детстве. О том, как они со Стивом учились кататься на велосипедах. Неуклюжий худощавый Роджерс постоянно падал — не хватало сил крутить педали. И разбитые коленки йодом ему смазывал Баки…***
Кэп смочил тряпку в воде и вытер с пола лужицу крови, которая натекла из его носа. Лицо всё ещё болело, но сломанная переносица уже стал заживать. Хвала регенерации. Роджерс выжал тряпку, вода в тазике стала розоватой. Он подвинул кресло в сторону, заметив под ним обрывок тёмно-синей джинсы. Рядом валялся мятый клочок бумаги. Стив удивлённо поднял его, покрутил перед глазами и развернул. Почерк был крупный, слегка корявый, буквы скакали то вправо, то влево, словно письмо было писано человеком, давно не бравшим в руки ручку. Джеймс. Тебя зовут Джеймс. Хотя ты можешь выбрать для себя любое имя, старое уже не имеет значения и никогда не имело. Я знаю, ты в растерянности. Читая эти строки, ты надеешься, что здесь мелькнёт хоть что-то, что раскроет тебе тайну твоего прошлого, но спешу тебя разочаровать: не для того я сам себе стирал память, чтобы ты вновь вспоминал то, что может тебя разрушить. Ты сейчас в недоумении. Я понимаю. Ты спросишь, зачем я с собой такое сотворил, но тебе лучше не знать. Хотя одно я могу сказать точно: виной тому кошмары. Липкие, скользкие, страшные, не дающие жить. Я устал. Я не хочу, чтобы они преследовали и тебя. Я надеюсь на это. Уезжай из города. Куда угодно, главное, уезжай. Тебе здесь не место. Начинай новую жизнь, займись чем-нибудь, но лишь не связывайся с преступным миром.Джеймс.
Стив несколько раз недоумённо прочитал письмо. Буквы плыли перед глазами, сердце ухало где-то в районе горла. Роджерс сглотнул и встал, опираясь о кресло, ноги дрожали. Он ничего не понимал. Вопросы роем кружились в голове, Стиву стало страшно. Он тут же похолодел. Барнс решился на обнуление, добровольно. Кошмары. Кэпу стало мерзко и совестно. Баки приходил вчера, он не говорил этого вслух, но он пришёл за помощью. Он хотел остаться. Наверное, он хотел спросить совета. Совета ли? Стив протяжно вздохнул, чувствуя жуткую усталость. Как же сейчас Баки плохо. Почему Стив не сказал ему правду? Потому что боялся мнения общественности? Наверно. Хотя к черту общественность. Надо было сказать, сказать, что он любит Баки и им дорожит, что не отпустил бы его никогда. Он просто запутался. Он просто не умеет показывать свои эмоции, то, что у него на самом деле в душе. Он просто разучился это делать. Барнс хотел остаться, просил позвонить Наташе, молил о помощи. Надо было позвонить, она бы примчалась, и его бы упрятали в наркоклинику. Правильно. Он бы излечился. Излечился бы? Стив разозлился. Баки пришёл к нему за помощью, а он его прогнал. Ну не кретин ли? Кэп скомкал лист бумаги и кинулся к двери.***
— Стив? — Что ты с ним сделала? Где он? Хейли удивлённо захлопала глазами, стоя между разъярённым Стивом и закрытой дверью. — Откуда ты узнал?.. — Отвечай! — Кэп в нетерпении схватился за ручку. — Да успокойся ты. Он в комнате… Роджерс отодвинул её и скользнул в коридор, застывая у входа в гостиную. Баки, голый по пояс, вытирался полотенцем. Он заправил мокрые волосы за уши и поднял глаза, заметив непрошеного гостя. Стив в ужасе смотрел на Барнса. Ему стало страшно. Они так и глядели друг другу прямо в глаза, пока за спиной Кэпа не раздался насмешливый голосок: — Ой, кажется, у меня чайник на кухне кипит… Хотя никакого гудящего чайника Капитан не слышал. Девушка удалилась. Стив сглотнул, ощущая дикую сухость во рту, словно там была пустыня. Он всё боялся спросить, боялся узнать. Хотелось кричать, но было так невыносимо страшно. Баки поправил полотенце на плечах и вдруг спросил удивлённо: — Ты кто? Стив поперхнулся воздухом, и сердце его оборвалось.
