Сомнений быть не может

Выбор кафе не встретил у нас споров, мы поехали в свое излюбленное место, там очень уютно, варят волшебный кофе, а выбор еды заставляет желудок петь знакомую для любого студента песню. За рулем Екатерина прекрасна по-особенному. Она увереннее прежнего, хотя куда уж еще, думается. Она сосредоточена и периодически ругается на горе-водителей. Забавная картина, правда. Ехать было не далеко, но вечер субботы не позволил добраться очень быстро, видимо, не одни мы устремили свой путь по центральной дороге города. В салоне играла приятная музыка, было тепло и любимая женщина на расстоянии нескольких сантиметров, а большего мне и не надо. Я растянулась, как кот, наслаждаясь этим блаженством, а Катя произнесла нежно: - Я не поздравила тебя должным образом, птенчик, просто хотела сделать это в более приятной атмосфере, но, судя по всему, в эту атмосферу мы попадем не скоро, - раздраженно закончила она. - Рано или поздно доедем, не переживай, - ласково ответила я. - Я очень рада, что у тебя сегодня все получилось, - улыбаясь мне, протянула Катя. - Мне есть ради кого стараться, - призналась я. - Старайся ради себя, птенчик. Так будет правильнее. А я в тебя буду верить и поддерживать, - смотря на меня нежно и трепетно. Наконец-то поток машин начал свой ход, что заметно порадовало Екатерину. Она, встрепенувшись, устремила свой взор на дорогу, желая как можно скорее доставить нас в кафе. Я все также расслабленно сидела, наслаждаясь и записывая в памяти эти мгновения. Спустя минут десять мы подъехали к запланированному месту, благо, парковочные места были, и трудностей не возникло. Заглушив двигатель, мы вышли в морозный вечер, обнявшись, что позволяли себе редко на улице, зашли в заведение, в котором аромат кофе приятно радовал нос. Заняв свой любимый столик, Екатерина произнесла: - Сегодня выбираешь ты, как и обещала, - очень нежно и трепетно, сказала Екатерина. - Ну, студенты любят все вредное и вкусное, - немного дерзко смотря на нее, протянула я, ожидая какой-нибудь реакции. - Я доверюсь выбору студента, так уж и быть, - ухмыльнувшись, отозвалась женщина. - Хм, я бы не отказалась от пиццы и чашечки кофе, что скажешь? – уточняющее взглянула я на нее. - Пицца, так пицца, вот только я буду чай. Что-то на десерт? – смотря на меня, произнесла она. - Мне нравится тирамису, - довольно улыбаясь. Катя ничего не ответила, лишь улыбнулась в ответ. В этот момент к нам подошла официантка, которая была готова выслушать наш заказ. - Пиццу большую, пожалуйста, кофе по-венски, чай зеленый и тирамису, - произнесла Катя, попутно смотря в меню. - Пирожное сразу подать или после пиццы? – поинтересовалась девушка. - Думаю, сразу, - читая меня по глазам, дала ответ Екатерина. Как официантка удалилась, я протянула: - Я для тебя как открытая книга, - с неким сожалением буркнула я. - Разве плохо, если я могу угадывать твои желания? – приподняв левую бровь и усмехнувшись, спросила Катя. - Это приятно, но и грустно, получается мне тебя не удивить, - объяснила я свою печаль. - Малышка, ты умеешь удивлять, вот уж поверь, - прижимая меня к себе, ответила женщина. Девушка принесла пирожное и напитки, делая вид, что не видит наши переплетенные руки. Когда она удалилась, Катя заметила, улыбаясь: - Что я позволяю себе... Вот до чего ты меня довела. Ничего уже не боимся, - но ее голос был веселым, что говорило о прекрасном настроении. Я тем временем уже приступила к десерту. Катя была права. Ждать пиццу? Вот еще. Пока я была поглощена сладким, женщина рассказывала мне про свой отчет, точнее говоря, жаловалась. - Теперь понятно, почему преподаватели бывают так безжалостны к студентам, - заметила я, закончив с десертом. - Пояснишь? – спросила Катя. - Ну, как же? Вас отчеты и прочие документы замучили, вот вы на нас и отыгрываетесь, - весело заметила я, опуская голову на ее плечо. На мягкое и родное плечо. - Кстати, Женя не осадила, я смотрю? Все нормально прошло? – заглядывая в мои глаза, спросила Катя. - Все хорошо было. Поспрашивала, но не придиралась. Хотя я по началу опасалась, если честно, - призналась я. - Я рада, что Женя не пошла на глупости, - мягко заметила женщина. - Ты близко с ней общаешься? – нахмурившись, но стараясь не показывать свои эмоции, спросила я. - Перестань, знаю я все твои вопросы! Общаемся как коллеги, еще с Москвы, так что немало знаем друг друга. - Я не ревную, - буркнула я. - Надеюсь, ведь поводов я не даю, - более серьезно произнесла она. Как только принесли пиццу, разговоры на время прекратились. Аромат был превосходный: мясо, сыр, помидоры и огурчики, - что может быть вкуснее? Мы положили себе по кусочку и принялись поглощать ее. Вкусно, впрочем, как и предполагалось. Ну, имеем же мы право хотя бы иногда радовать себя такими вкусными вредностями. Первый кусок, второй, третий. За разговорами и глупыми маленькими спорами пицца быстро уменьшалась. Часы показывали уже около восьми вечера, и было решено ехать домой. Мой телефон издал звук, что меня удивило и насторожило. Сообщение. От мамы. Блин. «Живо домой!». Я напряглась. Мы уже сидели в машине, собираясь ехать к Кате в отличном приподнятом настроении, но мама смогла испортить его даже на расстоянии. От Катиного взора не скрылось мое резкое изменение. Не спрашивая меня, она взяла телефон из моих рук, на что я только удивленно приподняла брови, а она, прочтя незамысловатый текст, произнесла, внимательно смотря в мои глаза: - Хочешь, я отвезу тебя домой? - Нет. Но, что будет правильно, не знаю, - искренне призналась я. - Нам придется поговорить об этом. Оттягивать нет смысла. Хочешь, я сама попытаюсь поговорить с твоей мамой? – спросила Екатерина. - Думаю, мне стоит сделать это самостоятельно, - тихо ответила я. - Хорошо. Куда едем? – уточнила Катя. - Поехали ко мне, заодно возьму к тебе пару вещей, если конечно ты не против моего присутствия в своей квартире в таком количестве, - отозвалась я. - Тебя еще слишком мало в моей квартире, чтобы начинать поднимать бунт, - иронично и весело, что заставило улыбнуться ей в ответ. Катя завела двигатель, и мы поехали в сторону моего дома. На это раз дороги были почти пустыми, и доехали мы быстро. Припарковавшись возле подъезда, Катя спросила: - Ты уверена, что моя помощь тебе не нужна? - Не уверена, - призналась я, - но я должна попытаться сама провернуть этот разговор. Ты подождешь? – уточнила я, выходя из теплого салона. - Будто у меня есть выбор, - шутя, вздохнула она. Поднявшись к своей квартире, я замерла. Чувство страха подкатило к самому горлу. Тяжко. Что и как говорить? Может вести себя как ни в чем не бывало? Глупо. Очень глупо. Мама почувствовала, что что-то было не так, убедить ее в обратном не получится. Да и врать в таком количестве мне сложно. Сложно и неприятно. Вдох. Выдох. Открываю дверь. Слышу, что мама готовит на кухне, а отца, судя по вешалке, еще нет дома. Оно и лучше. Снимаю куртку, ботинки и прохожу в комнату. Невольно мелькает мысль: «а может взять все необходимое и тихо уйти?». Но нет. Сознание и понимание не позволяет пойти на поводу своих страхов. Хотя, если быть точнее, не только сознание. Мама, видимо услышав меня, заходит ко мне в комнату и говорит строго и холодно: - Что, нахалка? Вернулась? А, быть может, тобой уже наигрались и выгнали? – ее слова задевают. Видимо, мое подсознание не упускает такой вариант исхода. Но нет, это не правда и не будет правдой! Я это точно знаю! - Мам, ты все не так поняла, - стараясь замять конфликт, говорю я. - Интересно. Что же я поняла не так?! Может то, что моя дочь мне врет на каждом шагу? Или то, что она готова раздвинуть ноги перед женщиной?! А быть может, уже раздвигала?! – колко и резко. Я растерялась. Одно хорошо, что Катя это не слышит. Ух, как хорошо. - Все не так, - с последней надеждой, бросаю я тихо. - Да я ведь растопчу ее, за то, что она тебя совратила! – все больше и больше закипает мать. - Мам, я люблю ее, - пересилив ком в горле и слезы, отзываюсь я. - Любит она?! Да что ты знаешь про любовь-то?! Если увижу ее еще раз рядом, то попрощается она со своей карьерой! Вот уж попрощается! - Да ты бесчувственная! Не смей ее трогать! Я не знаю что такое любовь? Хорошо, пусть так! Мне плевать, что ты думаешь! Только не трогай нас! Ее не трогай! – взяв в руки сумку, крикнула я, понимая, что слезы медленно, но верно скатываются из моих глаз. - Куда собралась?! Живо в комнату! Посмотрите на нее! Строишь из себя взрослую, а у самой молоко на губах еще не обсохло! – резко дернув меня за руку, кричала мама. - Отпусти! Хочешь правду? Отлично, мне же проще! Я у нее сегодня ночую! И не только сегодня! – вырывая руку, кричала я. - Сучка малолетняя, - дав мне пощечину, прошипела мать. Я замерла. Слезы с новой силой ударили из глаз. Больно. Но еще сильнее ударяет обида. Это первый случай, когда на меня подняли руку в моем собственном доме. Первый. Но последний. Схватив сумку и куртку, сунув ноги в ботинки, я вышла из квартиры, тихо сказав на прощание: - Не жди больше. В подъезде, как только дверь захлопнулась, я опустилась на ступеньки. Дрожащими руками я зашнуровала ботинки, тихо всхлипывая, я надела куртку, но встать не смогла. Точнее не хотела. Очень неприятно. Слова и действия очень задевали и резали на части. Я бы поняла ее, если бы не было так тяжко. Заставив себя подняться, я спустилась вниз. Вдох. Выдох. Попытка успокоить себя, чтобы Катя не видела меня такой. Но кого я обманываю? Она замечает малейшее изменение во мне, что уж говорить про это. Как только я села в машину, то поймала взволнованный взгляд. Екатерина взяла меня за руку, что повлекло новый поток слез. Она лишь прижала меня к себе и прошептала на ухо: - Тише, тише, моя хорошая. Успокаивайся. Ну, что ты, - взяв мое лицо к себе в руки и посмотрев в мои влажные от слез глаза, она дополнила: - Что бы ни происходило, мы найдем выход. Я обещаю. Ты мне веришь? Я кивнула, не имея возможности дать полноценного ответа. Катя поцеловала меня в уголок губ, и завела двигатель, желая как можно скорее увезти нас домой. - Можно остаться у тебя дольше, чем на одну ночь? – тихо произнесла я, когда мы подъезжали к ее дому. - Птенчик, ты можешь обитать в моем гнездышке столько, сколько пожелаешь. Только не смей расстраиваться, хорошо? – мягко и тепло. - Спасибо, - отозвалась я. - Все прошло настолько плохо? – внимательно смотря на меня, немного сощурив глаза, произнесла она волнующий ее вопрос. - Да. Я не хочу туда возвращаться, - сдерживая в себе слезы, ответила я. - Я чувствую себя виноватой, что твои отношения с родителями пошли под откос, - призналась Катя. - Ты не виновата, что моя мать не готова меня понять, что она ударила меня и высказала кучу всего неприятного, - пряча лицо, сказала я. Она лишь прижала меня к себе, стараясь успокоить и забрать часть боли. Ее тепло и любовь помогали. Очень помогали. Я расслабилась в ее объятиях, но мой телефон издал противный звук, сообщая о сообщении. Я вздрогнула, на что Катя лишь сильнее прижала меня. Достав телефон, без особого желания, я открыла сообщение, отправителем которого была мама. «Живо домой! Последний шанс, чтобы эта женщина не вылетела с работы!». Я лишь ответила: «Тронешь ее – меня даже не услышишь. Никогда». Катя не видела, что написала мама, что я ответила ей. Так лучше. Так спокойнее. Ей спокойнее. Пойдет ли в университет моя мама? Она может, вот только не станет этого делать. Надеюсь. Она знает, что я упертая и принципиальная. Если сказала, что прерву все контакты, значит, я это сделаю. Придя домой и, сняв верхнюю одежду, Катя прижала меня к стенке, не давая возможности придти в себя. Давно она меня так не зажимала. Она держала мои руки над головой, а губами терзала мою шею. Приблизившись к уху, она прошептала: - Думаю, тебе нужно расслабиться и забыться. Я хотела что-то ответить, но не смогла, мои губы были моментально накрыты, а ее рука уверенно направилась ко мне в штаны, вызывая стайки мурашек и заставляя резко выдохнуть от тягучего удовольствия внизу живота. Я таяла в ее руках, желая ее с каждой секундой еще больше, стремясь прижаться еще ближе и утонуть в ней навсегда. Она резче обычного вела свою игру, что мне нравилось. Ее пальчики проникли в мои трусики, достигая своей цели, она, то нежными, то резкими движениями сводила меня с ума, заставляя тяжело дышать и хватать ртом воздух, которого казалось предательски мало. Я не могла открыть глаза от усталости и удовольствия, казалось, она чувствует каждую клеточку моего тела, каждый нерв, каждую мурашку. Сейчас она была мне необходима, и она это понимала. Понимала, и была рядом ровно настолько, насколько была необходима. Чувствуя, что мой пик неминуемо близко, она ускорила свои движения, что вызвало моментальную реакцию тела. Я выдохнула, теряя остатки сил, но Катя поддержала меня, усаживая на пуфик. - Я люблю тебя, - сказала я, разлепляя глаза. Она сидела рядом со мной, гладя меня по спине, что заставило улыбнуться. - Пойдем пить чай? Ромашка успокаивает, - нежно отозвалась она. - А как же ты? – следуя за ней, спросила я. - У нас на меня-тебя вся ночь еще впереди, - усмехнулась женщина. - Тогда что это было минуту назад? – усаживаясь за стол, уточнила я. - Возвращение тебе чувств, почти реанимация, - ставя чайник, улыбнулась она. - Отличная реанимация, - смотря на нее, сказала я. Как только чайник засвистел, Екатерина налила нам чай с ромашкой, как и обещала. Разговоры мягко переросли в шутки, что вновь вернуло нам обеим настроение. Спать не хотелось. Точнее хотелось, но организм требовал иного. Обнимания, поцелуи и нежности не прекращались полночи, пока силы не покинули окончательно, а сон не взял свое.