Сомнений быть не может

Проснувшись от какого-то писка, я поежилась. Холодно? Прислушавшись, я поняла, что Катя что-то делает на кухне. Тогда неудивительно, что я замерзла, греть меня некому. Полежав какое-то время в постели, я сползла и пошла в сторону кухни, так сказать, на шум. Шум, что меня разбудил – чайник. Заметив меня, Катя сказала: - А я вот только собиралась тебя будить. - Чайник успел раньше, - буркнула я резковато, сама не знаю отчего. - И поэтому ты такая колючая? – удивленно подняв бровь, спросила женщина. Я уселась за стол, а Катя тем временем разливала нам чай по чашкам. Она всегда так заботлива и внимательна, что я невольно растянула довольную улыбку у себя на лице. - Какие резкие скачки у тебя в настроении, - улыбнувшись в ответ, продолжила она. - Прости. Сама не знаю, почему кусаюсь, - смотря на нее, призналась я. - Ладно, малыш, а ты помнишь, что в понедельник уже учеба? – какой-то резкий переход. Ух. - Такое забудешь, - буркнула я. В это время у меня пискнул телефон. Сообщение. Катя присела, наблюдая за моей реакцией, а я, понимая, что она ждет, открыла смс. От мамы. Как, впрочем, мы обе и ожидали. «Арина, я волнуюсь. Возвращайся домой, пожалуйста!», - гласил текст на экране. Без криков. Без ругани. Я еще раз перечитала текст, не зная, что лучше ответить. Катя почувствовала мое замешательство и отобрала телефон. Просто взяла и отобрала. Я смотрела на нее, пытаясь уловить ее мысли. Катя что-то писала, а после отдала телефон мне обратно. Я посмотрела на экран: «Мы придем сегодня. Вместе», мне оставалось только нажать кнопку «отправить», сама она не пошла на этот шаг. Я отправила сообщение, после чего посмотрела на Катю, а она довольная, принялась раскладывать по тарелкам нам наш завтрак-обед. Ответ пришел незамедлительно: «Замечательно! Я приготовлю на ужин твою любимую запеканку с мясом» - писала мама. Я прочитала вслух, чтобы Катя не буравила меня так настырно взглядом. Она улыбнулась, улетая куда-то у себя в голове, это было заметно. Обед был очень вкусным, хотя это было понятно еще утром. Катя отличный кулинар, даже, когда готовит что-то простое, как говорит она. За обедом мы решили, что поедем к родителям в шесть вечера, но по дороге Катя настояла заехать в магазин, пошутив, что, возможно, едет к будущим родственникам. Могу признаться, я волновалась. Волновалась, потому что не знала, как лучше вести себя: проявлять больше внимания к Кате или же наоборот, держаться чуть отстраненно. Не знала, какой из вариантов, как не создаст лишних криков и волнений со стороны мамы, так и не огорчит Катю. К тому же, мне с трудом представлялось, что мама смирилась. Неужели так просто? Ужин, а что дальше? Я не знала. А незнание меня существенно настораживало. Катя отшучивалась, что лучше попытаться наладить контакт, чем усугублять, но я видела, что она тоже волнуется. Об этом говорили, как минимум, часовые сборы: она долго размышляла в чем ей стоит идти, стоит ли надеть украшения, нет ли у моих родителей аллергии на духи и тому подобные мелочи, о которых в иных ситуации она не задумывается так детально, не то, что спрашивает мое мнение. Это забавляло, но наряду с этим и подчеркивало ее отношение к этому событию. В итоге вышли мы около пяти. Катя выглядела прекрасно: классические брючки темно-синего цвета, доходящие до щиколотки, немного зауженные, что подчеркивало стройность и красоту ног, светлая блузка-рубашка и пиджак в той же темно-синей гамме. Волосы она приподняла, что заставляло меня останавливать свой взгляд на ее тонкой и нежной шее. Родители? Сейчас мне хотелось остаться дома, чтобы иметь возможность прикасаться к этой шее, ножкам и другим частям тела бесконечно долго, а не идти на «смотрины» к родителям. Я выглядела проще: светлые джинсы и темный свитер, который мы купили в Москве. В магазине Катя настояла взять торт и конфеты, убеждая, что с пустыми руками не пойдет. Это все нервы, я понимала, и поэтому сопротивлялась лишь первые пять минут. Над актуальностью вина она долго думала, в итоге решила ограничиться сладким, сомневаясь, что родители одобрят алкоголь. Так или иначе, в шесть вечера мы подъехали на автомобиле к моему подъезду. Мы обе волновались, хотя и пытались выглядеть уверенно. Уверенно друг перед другом. Но Катино волнение было иным: она хотела произвести наилучшее впечатление, хотя я ее уверяла, что ей для этого не стоит даже стараться, впечатление от нее не может быть иным. Так-то оно так, но что на самом деле скажут родители, я не знала. Знала я лишь одно - если разговор состоялся бы без Екатерины, то он закончился бы по-прежнему плачевно. Но что будет сейчас, предугадать было невозможно. Дом. Подъезд. Лифт. Знакомая и родная дверь. Звонок? Моя рука замирает. Волнение, страх – все усиливается. Я понимаю, что обратного пути не будет, мы не сможем приврать, мы не сможем свести все к дружбе в их глазах. Не сможем. Оценив меня взглядом, Катя положила левую руку мне на плечо, привлекая мое внимание, и прошептала: - Птенчик, я рядом. Все будет хорошо, - увидев в моих глазах отклик, она нажала на звонок. Трель за дверью отразилась у меня в ушах эхом. Вот теперь точно отступать нельзя. Я смогу. Мы сможем. Они должны понять, иначе они меня потеряют. Потеряют безвозвратно. Ведь я выберу Ее? Дверь открыл папа. Он минуту стоял, не зная, что лучше сказать, но сообразив, отступил назад, протянув: - Проходите, вот, курточки можно сюда повесить, - но потом опомнился и, посмеявшись, дополнил, - что это я, Арина, не тебе мне рассказывать, что у нас где. Мы зашли в квартиру, закрывая за собой дверь. Я была рада видеть отца, я соскучилась, хоть и пыталась запретить себе думать об этом. Но родители нужны всем и всегда. В это время с кухни пришла мама, сказав: - Проходите в комнату, стол я уже накрыла. Вов, не стой, как истукан, не мешай, а иди в комнату, - она смотрела на нас, оценивающе. Это чувствовалось, но я ничего не говорила, лишь с опаской смотрела то на нее, то на Катю. А Катя, сняв куртку, уверенно спросила: - Подскажите, а где можно руки помыть? – мама вежливо указала ей на дверь ванной комнаты, забавно, ведь Катя знала, куда следовало пройти. Вот лиса! Мама ушла за отцом в комнату, а я решила дождаться Катю, прежде чем следовать за ними. Я чувствовала себя с ней увереннее и спокойнее. Катя вернулась ко мне буквально в ту же секунду, как я о ней подумала. Она улыбнулась, вселяя в меня так необходимую уверенность, и, взяв торт с конфетами, пошла в комнату. Я следовала рядом. Мама и отец резко прервали свою беседу. Они говорили о нас, это было слишком очевидно, чтобы удивиться. Катя протянула сладости моей матери, а та сказала: - Спасибо, но это было не обязательно, - мама говорила, не упуская возможность лучше присмотреться к моей девушке. Создалось чувство, что она ищет аргументы, чтобы перечеркнуть все хорошее, что есть между нами. Но не найдет. Не найдет, ведь? - Присаживайтесь, - вмешался отец. - Да, да, - протараторила мама, - кстати, Арина, ты не представишь нас как следует? – переводя взгляд то на меня, то на Катю, сказала она. - Эм, - замялась я, но Катя меня прервала. - Ариша, я сама, все хорошо, - ее голос успокаивал. Она продолжила, - обращайтесь ко мне, пожалуйста, на «ты», меня зовут Катя. И так получилось, что я преподаю у Арины в университете, что для Вас далеко не секрет, - спокойно и уверенно. Чувствовалось, эта женщина знает себе цену. - Арине ты тоже сразу предложила перейти на «ты», - делая акцент на местоимениях, отозвалась мать. «Ну, вот, началось» - пронеслось у меня в голове. Но Катя лишь мило улыбнулась и ответила по-прежнему спокойно, присаживаясь при этом на диван: - Нет, вовсе нет. Изначально наше общение было исключительно деловым. - И когда же оно у вас вылилось в это? – прямо и как-то недовольно спросила мама, подчеркивая голосом «это», чтобы показать свое отношение. Отец просто наблюдал, с сожалением посматривая в мою сторону. А я молчала. Я должна была встать на защиту. Но молчала. - Постепенно. Полагаю, я могла это остановить изначально, жестко прервать, но на момент, когда я поняла, во что мы впутались, пути назад не оказалось, - Катя говорила уверенно, в конце фразы посмотрев на меня. Я присела рядом с ней, положив свою ладонь ей на ногу, это получилось само собой, что не укрылось от взгляда родителей. Мама смотрела на нас, на меня, обдумывая свои слова, а отец открыл бутылку вина, понимая, что на трезвую голову дело может закончиться не лучшим образом. Он очень хорошо знал мою мать, но он не знал Катю. Эта женщина не перейдет на оскорбления, не позволит себе крики. - И сколько у тебя таких студенток? – жестко вступила мама, переведя взгляд с моей руки на глаза Екатерины, на что я не смогла сдержаться: - Мам! Перестань! У нас все серьезно, - последнюю фразу я сказала неуверенно и скромно, за что ухватилась моя родительница. - Сама-то веришь! Серьезно! С женщиной, которая совратила глупую девчонку, - в это время вмешался отец: - Марина, прекрати! Ты сама их позвала, вспомни! - Простите меня, конечно, Марина, не знаю Вашего отчества, - начала Катя, но мама ее перебила: - Да что уж, отчество! У нас с тобой разница меньше, чем у тебя с моей дочерью, - эмоции говорили за маму. Мы все это понимали. И Катя понимала это лучше меня. - Хорошо. Марина, простите, но Вы не правы. Абсолютно не правы. Да, я преподаватель, да я совсем не мужчина, но я не двуличный человек, не игрок, чтобы пользоваться вашей дочерью. Что по вашему мы должны делать, если нас тянет друг другу? Мне, да и Арине, было не просто принять всю эту ситуацию, Вы думаете, мы не боролись с собой? Вы думаете, мы счастливые бросились друг к другу на шеи? Вовсе нет. Я понимаю, что Вы желаете своей единственной дочери добра. И я Вас поддерживаю. Если я пойму, что Арине будет лучше без меня, - в этот момент я, испугавшись, схватила ее руку, что не укрылось от трех пар глаз, но Катя продолжила, - то я отпущу ее. Я не меньше Вас желаю ей счастья. И, обещаю, что приложу все свои усилия, чтобы улыбка появлялась на ее лице как можно чаще. Катя говорила сердцем. Даже мама не решилась ее перебивать. Отец, после ее слов, предложил выпить вина, на что мама неуверенно кивнула, а Катя вежливо отозвалась: - Простите, но я вынуждена отказаться. Я за рулем, - отец лишь предложил: - А вы оставайтесь у нас на ночь, комната Арины в вашем распоряжении, - я была приятно удивлена, что папа так легко принял нас, но что скажет мама – это был вопрос не из простых. Полагаю, она и сама не знала, что ответить, но Катя ответила за всех: - Простите, мне в любом случае придется уехать сегодня. В понедельник начинается учеба, поэтому я должна быть в трезвом уме и у своего ноутбука уже этим вечером, - отец с сожалением кивнул. - А Арина? – спрашивала мама у Кати. Екатерина удивленно подняла бровь и сказала: - Это Вам стоит спросить у Арины. Если она желает, мы уедем вместе, если хочет, то останется. Но на ее месте я бы осталась, - посмотрев на меня в конце фразы, ответила Катя. - Я с тобой, - отозвалась я, хотя в глубине души очень соскучилась по родителям. Очень. И это меня пугало. Пугало, что я должна выбрать, должна разорвать свою душу. Смогу ли я? - Птенчик, останься, если хочешь. Я никуда не убегу, - ее слова меня убедили. Хотя глаза говорили еще больше. Мне стоит остаться, стоит поговорить с мамой еще, стоит показать, что она для меня важна при любых обстоятельствах. - Хорошо, - отозвалась я, сжав ее пальчики в своей руке. В это время отец разлил всем по бокалу вина. Всем, кроме Кати. Он понимал, что такое «за рулем». Он видел, что она не изменит решение. Но уточнил: - Екатерина, мы можем вызвать такси. - Спасибо. Мне приятно ваше внимание, Владимир, но в этот раз я вынуждена отказаться, - она мило улыбнулась, прикрывая свой бокал ладошкой. - Имейте ввиду, Екатерина, в следующий раз такие отговорки не подойдут, - улыбнувшись, отступил отец. Мама продолжала внимательно наблюдать за Катей, за нами. Но после длительного монолога моей женщины она перестала нападать на нее с колкими фразами. Поняла? Приняла? Не знаю. Но открытые наступления, как минимум, на время стихли. Ужин продолжился, а точнее, начался более-менее спокойно, за едой затрагивались неглубокие темы, вроде «как погода в Москве», «где вы там были?», и тому подобное. - Арина, как запеканка? Соскучилась по домашней еде? Наверняка питаешься чем попало, - спросила мама, бросая тем самым небольшой, но камушек в огород Кати. В это время с ужином было законченно, мы пили чай с тортом. Я удивленно посмотрела на маму и произнесла: - Что ты! Катя готовит божественно и заставляет меня питаться правильной пищей, - в конце фразы я показательно скривилась. Отец хихикнул, а Катя, улыбнувшись, дополнила: - Овсянка по утрам полезна, хватит хныкать, - обращаясь ко мне, а маме сказала, - запеканка получилась замечательной. Мама не обрадовалась, что кормят меня отменно. Странно, не правда ли? Все-таки у многих родителей просыпается чувство собственности, когда их ребенка забирают во взрослую жизнь. Но ответила: - Чувствую лесть, но мне приятно, что хоть кто-то отметил. - Это не лесть, Марина, все правда очень вкусно, - произнесла моя женщина. Но она права. Все вкусно, как и всегда. Но я посчитала нужным продемонстрировать, что не стоит пытаться при мне принижать Катю. - Катя, расскажите про университет, - вступил отец, когда его тарелка опустела окончательно. - Что Вас интересует? – спросила она. - Как у Арины успехи? – пояснила мама, на что мы с отцом недовольно скривились, но промолчали. Катя, заметив это, усмехнулась, но дала ответ: - Ну, успехи птенчика переменчивы, - при этом посмотрев на меня и иронично подняв бровь. - Это еще почему? – удивилась я. - От настроения скачут, - пояснила Катя. - Просто я прежде не влюблялась, - уткнувшись ей в плечо и пряча глаза, призналась я. Не знаю, какой была на это реакция мамы. Но я устала. Я дома. Я хочу быть собой. Я буду собой. Хватит пытаться понравиться. Хватит. Я люблю эту невероятно терпеливую и шикарную женщину и не собираюсь больше это скрывать. И если что-то не устроит моих родителей, то я покину дом. Буду переживать, но покину. - А если чуть подробнее, то в целом, - закрыв мне показательно уши ладошками, пока я лежала на ее плече, произнесла, - молодец. Но не хватало, чтобы этот птенчик начал зазнаваться, пусть старается и дальше, - убрав ладошки, она серьезно продолжила, глядя уже на меня, - поэтому хвалить не буду. - Я все слышала, - довольно протянула я. Она лишь улыбнулась, но не стала никак комментировать. А мне приятно. Нет, конечно, ничего нового она не сказала, но это все равно приятно. От нее. Поэтому и приятно. Мама улыбнулась, она наконец-то улыбнулась. И, встав, произнесла: - Катя, я хочу убрать со стола, не поможете? – я напряглась и протараторила: - Я тоже помогу. - Арина останься с отцом, - серьезно ответила мне мама. Они с Катей ушли на кухню, а мы с отцом остались сидеть в комнате. Мои нервы моментально напряглись, как струны. Отец чувствовал это. Мы никогда с ним не были особо близки. Хотя и для мамы я душу открывала не часто. Но сегодня он поддержал. - Спасибо, пап, - сказала я, желая передать ему частичку тепла за поддержку. - Не за что, Арина, - но спустя мгновение он продолжил, - знаешь, а я и не заметил, когда ты выросла. Вот всегда думал, заработаю, обеспечу, все успею. А сейчас понимаю, что самое важное упустил. Тебя упустил. Деньги, конечно, нужны, но как жить без воспоминаний. - Пап, я никуда не денусь, ты чего?! – взяв его за руку, сказала я. - Просто я вижу, что мог бы помочь тебе. Я бы не осудил. Но ты никогда не пришла бы ко мне за советом, - мне стало невероятно больно от его слов. Больно от того, что он прав. И мы оба это понимаем. - Прости, просто я даже себе не могла в этом признаться. А почему ты не осуждаешь? – спросила я самый непонятный вопрос для себя. Почему-то от него я меньше всего ожидала поддержки. Теперь мне стыдно. - Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И я вижу, что ты с ней светишься. Мама поймет, просто она у нас с тобой вспыльчивая, - говорил он. Я не стала ничего говорить. Я просто обняла его так крепко, как только могла. В этот момент я поняла - мой отец меня любит. Он строг, он не терпит пререканий, но для меня он готов переступить через все, если это все сделает меня счастливее. И мне стало жаль, что я поняла это лишь сейчас. Лишь сейчас я поняла, что любовь родителей намного сильнее предрассудков общества. Намного. POV Екатерина Я волновалась. Сегодня я волновалась не меньше, чем когда-то на защите диссертации. Верите? Вот и я не думала, что будут так подрагивать мои коленки. Хотя от Арины я попыталась это скрыть. Думаю, для первого раза ужин получился вполне милым. Пара прямых и жестковатых вопросов со стороны ее матери для меня были неудивительны. На самом деле даже хорошо, что она говорит все в лоб. Таких людей я уважаю больше. От них меньше камней можно получить в спину. Мне кажется, что она поняла меня. Я была откровенна. Счастье Арины для меня в приоритете. И это не просто слова. Так уж получилось. На кухне Марина присела за стол, ожидая того же от меня. Поставив посуду в мойку, я заняла соседний стул. Она хочет поговорить наедине. Это я понимала. Ну, что ж. - Катя, мы с вами не дети, нам некогда играть в игрушки, Вы согласны? – серьезно говорила Марина. - Вы абсолютно правы, Марина. И я даже понимаю, на что Вы намекаете, - ответила я. - Зачем она Вам? – так же серьезно и прямо. - Вас не убедили мои слова? – говорю уверенно, а внутри дрожу. - Говорите вы красиво и складно, выглядите шикарно, в университете имеете статус, я не удивлена, что Арина не смогла устоять. Хотя, признаюсь, для меня глубочайшее разочарование, что ее привлекла женщина, а не мужчина. Но зачем вам еще вчерашний ребенок? – я видела в ее глазах сомнения, но злости и упреков там больше не было. Это меня успокаивало и давало волю. - Знаете, если бы мы были вправе выбирать, кого любить, то жить было намного легче. Я осуждала себя не меньше вашего, Марина. Поверьте, признаваться себе, что, как вы выразились, вчерашний ребенок это смысл моей жизни, не входило в мои планы. Но я прошу вас, не осуждайте ее. Ваша поддержка для нее очень важна. Она не признается, но я это знаю. Просто попробуйте ее понять. Попробуйте нас понять, - я смотрела ей в глаза, хотя мне это давалось труднее обычного. Она молчала. Слушала и молчала. Прислушается ли она? Я не знаю. А прислушалась бы я? - Почему она мне не рассказала? – спросила Марина скорее у себя, чем у меня, но ее взгляд был направлен в мою сторону, что заставило меня подать голос: - Это все трудно. Трудно признаться себе. Трудно принять взаимность. Но еще труднее признаться родным. Она боялась вашей реакции, - смотря на свои руки, говорила я. - Я много ей наговорила, даже ударила! А ведь она просто запутавшийся ребенок, мой ребенок! – мы говорили негромко, но эта фраза звучала очень отчетливо. Думаю, это был тот переломный момент, когда Марина начала приближаться к пониманию. - Она поймет все, если вы попробуете понять ее. В семье не без ссор, просто будьте с ней сегодня. Ей это надо не меньше, чем вам, - в конце фразы я улыбнулась. Сейчас Марина казалась беззащитным котенком, которого бросили в неизвестном месте. Бросили совсем одного. Казалось, что мои слова что-то открывают для нее. Мне этого было достаточно. Лишь бы ей их хватило. - Катя, у меня ощущение, что я должна вас поблагодарить, - призналась Марина, смотря мне в глаза. - Вы же сами сказали, мы не дети, это не обязательно. Просто не отталкивайте ее, мама, - последнее слово я намеренно выделила интонацией, пытаясь перевести разговор в шуточную форму. Слишком затянулись признания. - О, вот к такому я еще не готова, - смеясь, отозвалась женщина. - Думаю, я тоже, - вставая, сказала я не без улыбки. - Спасибо, что были честны. Если для вас это важно, то знайте, я верю вашим словам, - направляясь за мной, парировала Марина. Я не успела что-либо ответить, потому что в коридоре мне на встречу выбежала Арина. Мой птенчик, который волновался. Она спросила: - Останься, Кать, - жалобный родной голосок. Очень трудно сказать ей «нет». Но так надо. Мне надо за работу, а им - побыть наедине. - Солнышко, мы скоро увидимся, - поцеловав ее в лоб, я стала собираться. - Екатерина, помните, вы обещали распить с нами бутылочку вина, - вмешался отец моей девочки. - Да, Катя, будем рады, заезжайте обязательно, - поддержала его Марина. Я видела удивление на лице Арины, поэтому подмигнула ей. Когда я стояла уже одетая, то произнесла: - Теперь моя очередь угощать вас ужином. Я просто обязана немного поухаживать за родителями моего птенчика, - улыбаясь. - Обязательно, - сказала женщина. Арина стояла грустная. Вот чего она грустит? Все хорошо. Но стоило мне только посмотреть на нее, желая приободрить фразой, как она приблизилась ко мне и поцеловала. Поцеловала прямо при родителях. Нежно, уверенно и смело. Я не смогла не ответить, притянув ее на мгновение к себе, но после отстранила и сказала: - Хулиганка, к такому они еще не готовы, - усмехнувшись и попрощавшись, я вышла. POV Арины Как только Катя ушла, то я почувствовала волнение. Но это было мимолетное ощущение. Родные руки мамы обняли, прижимая меня со спины к себе. Она произнесла: - Ариша, прости меня, я не имела права поднимать на тебя руку и говорить таких слов, - она говорила тихо, ее голос дрожал, но руки уверенно удерживали меня в объятиях. - Ты тоже прости меня, - обнимая ее в ответ, произнесла я. Этот вечер был уютным, совсем как когда-то давно. Нет, вру. Намного лучше. Я не была близка с родителями настолько, как сегодня. Мама не говорила больше неприятных и колких фраз, что успокаивало меня. Наконец-то дома я чувствую себя, как дома.