Сомнений быть не может

Спустя время, Катя и Женя отделились от нас, занявшись отчетом или чем-то подобным. А мы с девчонками остались в комнате, пить вино и обсуждать разные жизненные моменты. Я соскучилась по ним и по таким девичьим философским рассуждениям о жизни, «парнях» и любви. - Как дела с родителями? – вопрос от Леры, ее волнение, говорило, что ответ для нее очень важен. - Уже все замечательно. Вчера ночевали у меня, никаких проблем, - призналась я, замечая, что Лика серьезно смотрит на свою девушку. - Они приняли? – уточнила Лера. - Сама помнишь, много всего неприятного пришлось пережить, но мы справились. И, знаете, девчонки, так просто сразу стало, когда не нужно скрывать любимого человека от самых близких людей, - заявила я бодро. - Лера просто не хочет меня знакомить со своими, - буркнула Лика. - Но вы же не хотели торопиться? – удивилась я. - Это да, - пояснила блондинка, - но я устала бояться. Бояться общества на каждом шагу, ведь кто-нибудь может узнать и что-нибудь сказать родителям, - возмутилась Лика. - Я думаю, если бы мама не догадалась, то мы бы не признались еще, - честно отозвалась я. - Но вы и не шарахались так всего, - буркнула Лика, разливая еще вино по бокалам. - Да, и поэтому то одно, то другое, - сказала я. - Мартов? – уточнила Лера. - Лучше не напоминай, - отозвалась я, - я не знала, что делать. Ведь, если он кому-то скажет, то это фиаско, но и его условия это жесть, - честно и грустно. - Он склонял тебя к сексу? – уточнила Лера, на что Лика только цокнула. - Ну да, сообщения строчил, - не менее уныло, отозвалась я. - На месте Кати я бы его убила, - призналась блондинка. - Ага, и лишилась бы работы, - парировала Лера. - Ну, знаешь, иногда работа уходит на второй план, - продолжила Лика. Я молчала, я слушала и думала, а кто из них правее? Не сказать, что Катя как-то особо остро отреагировала на текст сообщений парня, смогла ли бы она меня защитить, если дело коснулась чего-то реального? Неужели, она предпочла бы остаться в стороне? Но это глупо. Я просто накручиваю себя на пустом месте. Она всегда готова ради меня на многое! В это время к нам вернулись женщины, продолжая что-то обсуждать. А Лика спросила: - Ты просто с ним поговорила? Даже без рукоприкладства? – вопрос в лоб был адресован Кате. В этом вопросе не нужно было уточнять, и так было все понятно. На мгновение Катя замерла на месте, переводя растерянный взгляд с блондинки на меня, пытаясь уловить мои эмоции. Но я, молча, взирала на нее с интересом. Я бы не спросила, но в глубине души меня это волновало куда больше Лики. - Эй, полегче, опускаться до драк со студентами? – вступилась за подругу Женя. - Да, я просто поговорила, - ответила она Лике, но после тише спросила у меня, усаживаясь рядом, - тебя это разочаровывает? Лика быстро подхватила какую-то новую тему, которая касалась этики поведения студент-преподаватель, а Женя охотно ее поддержала. В это время я, прижавшись к Кате, отозвалась: - В какой-то момент мне показалось, что да, но, все же, нет, это было бы глупо, - честно и спокойно. - Совершать глупости не страшно, если что-то тебя волнует, Птенчик, то спрашивай. А насчет Мартова, то стоило ему врезать, но я поступила иначе, - так же честно отозвалась Екатерина. Вечер был теплый и приятный, было комфортно как никогда, но время говорило о необходимости расходиться. Как только Женя стала собираться, Лера и Лика последовали ее примеру. Уже одеваясь в коридоре, Женя сказала: - Арина, приятно было познакомиться в неформальной обстановке, - мягко и нежно. - Взаимно, Женя, - отозвалась я, улыбаясь в ответ. - Ну, не прошло и года, - парировала женщина на мое обращение к ней по имени, - но в университете не забудься. На это Катя расслабленно приобнимала меня, не убирая с губ улыбку. Попрощавшись со всеми, мы прибрали остатки ужина, не особо ведя диалог. Думаю, каждая думала о своем. Прочесть мысли Кати в этот момент было невозможно, но я думала о тепле и уюте. Как хорошо, когда не надо волноваться о глупых и таких пустых вопросах общественного мнения, как хорошо, что есть поддержка среди друзей, как я рада, что рядом Катя. Уют, пожалуй, самое приятное чувство и одно из самых нежных. Пока я продолжала убираться на кухне, Катя ушла в душ. В это время я вспомнила ее вопрос, разочаровало ли меня это? Я сама просила ее поговорить, я сама скрывала от нее сообщения, я бы меньше всего хотела, чтобы у нее возникли проблемы на фоне этой ситуации. Да и какие сомнения, ведь она заступилась, когда это было действительно необходимо, без кулаков, одним голосом, но те подонки на парковке растворились, словно их и не было. Мои мысли прервали теплые и нежные объятия. Руки Кати окутали мою поясницу, а губы оказались на шее, она нежно целовала меня, то опускаясь до лопаток, то поднимаясь к мочке уха. Я резко выдохнула, когда ее губы начали посасывать мочку моего уха, а руки нетерпеливо начали блуждать у меня по животу, груди и талии. Сдерживаться было трудно, но и не обязательно. Развернувшись, я поймала ее губы своими, чувствуя, как огонь желания скручивает все мои внутренности внизу живота. Не расцепляясь, мы переместились в спальню, даря ласки, и наслаждаясь друг другом до головокружения. Эта ночь была дурманящей сознание, мы наскучались по откровенным взглядам и прикосновениям друг к другу за день, и сейчас мы позволяли утолить голод друг другу. Четверг пронесся довольно незаметно, как, впрочем, и остатки недели. Мартов не писал, не подходил, лишь издали прожигал взглядом. Изначально меня это беспокоило, но не долго. Ведь пока он молчит, беспокоиться не о чем. Пересекаясь в коридоре с Евгенией Александровной, я ловила ее теплую улыбку, но намерений к явному общению она не проявляла, как и я. Одногруппники первый день расспрашивали Максима о его поведении, но поняв, что рассказывать ему нечего, быстро переключились на более волнующие и актуальные темы. Единственный человек, кто оставался под вопросом, была Ольга Сергеевна. За эти дни я сталкивалась пару раз с ней в коридоре, она не упускала возможности бросить взгляд в мою сторону, но никаких действий не проявляла. Это напрягало, но Кате я предпочла не говорить. Да и что тут собственно говорить? В понедельник первой парой была психология, мне очень не хотелось идти, но я понимала, что лучше сходить, чем привлекать внимание своим отсутствием. Чтобы не опоздать, я пришла на пару заранее, минут за 20, так уж получилось. В это время из моих одногруппников еще никого не было, а аудитория была закрыта. Я стояла, листая ленту новостей вконтакте, когда чья-то рука легла мне на плечо. Невольно я вздрогнула, поднимая взгляд. Это была Ольга Сергеевна, мое сердце на мгновение замерло, а ладошки моментально вспотели. Я не знала эту женщину, и меня это беспокоило. - Пойдем, я дам тебе ключ от аудитории, - внимательно смотря на меня, сказала женщина. На ее лице появилась какая-то скрытая ухмылка, а глаза казались темнее обычного. Я лишь несмело кивнула, убирая телефон в карман. Женщина шла уверенно впереди, а я без энтузиазма плелась следом. Она ничего не говорила, а я старалась унять бешеное биение своего сердца. Не приятное чувство, липкое такое, беспомощное. И она знает, что владеет ситуацией, она наслаждается этим, но не показывает виду. Мы обе это знаем. Неспешно зайдя в преподавательскую своей кафедры, женщина сняла пальто, повесив его в шкаф, поставила сумку на стол, который, видимо, принадлежал ей, и лишь после подняла на меня свои темные глаза. Я стояла у входа, по ощущению, вжавшись в стену, но стараясь держать голову прямо. Мне не хотелось показывать ей свой страх, это липкое чувство внутри, но она его видела. Я жертва, а она хищница, мы это знали. И мы знали, что нападет она тогда, когда посчитает нужным. Осмотрев меня оценивающим взглядом, женщина усмехнулась и произнесла: - Ключ, возьми, - протягивая мне ладонь с заветным ключом. Несмело я подошла к ней, намереваясь взять этот кусок металла, покоящийся на ее ладони, но она сжала ладонь, играя со мной. Я подняла глаза на нее, нахмурившись, стараясь не вестись на ее поведение. Мне было неприятно, но я стояла и ждала, выдерживая ее взгляд. После она усмехнулась, раскрывая ладонь и произнося: - Хочу пообщаться с тобой, - взгляд пронизывал и считывал мои эмоции. А я не знала что ответить. Зачем ей это? Чего она добивается? - О чем? – как можно спокойнее и увереннее спросила я, хотя рука подрагивала, когда я пыталась взять ключ с ее ладони. - Это был не вопрос, Смирнова, а утверждение, - не сказав больше ничего, женщина развернулась, показывая всем видом, что я свободна. Я, как можно быстрее, покинула этот кабинет, направляясь к аудитории с ключом в руках. Мне не хотелось даже оборачиваться. Во что она играет? Зачем? Может, стоит сказать Кате? Вопросы вертелись в моей голове и всю лекцию. Я старалась не поднимать глаз, делая вид, что сосредоточенно пишу материал, но я ощущала не единожды этот блуждающий взгляд на мне. Мурашки сковывали меня, но эти мурашки были неприятными, они словно стаи ворон атаковали в самый неподходящий момент, атаковали исподтишка. Сейчас Мартов казался мне настолько безобидным, что я боялась даже сказать Кате. Боялась за нее. Как только прозвенел звонок, я бы мечтала убежать, как и все мои одногруппники, но участь старосты, требовала иного. Собрав все свои вещи, быстрее большей части группы, я подошла с раскрытым журналом, желая получить подпись и ретироваться, но Ольга Сергеевна, как нарочно, медленно перевела на меня свой взгляд из своего ежедневника, усмехнулась и стала записывать в журнал все, что она там должна. К этому времени в аудитории мы остались одни, продолжая что-то писать в моем журнале, женщина сказала: - Завтра вечером, - устремляя на меня свой взгляд. - Что завтра вечером? – спросила я, делая вид, что не понимаю, о чем она. - Хочу пообщаться, завтра вечером, - ухмылка на ее губах. - Я не могу, - начала я, но после зачем-то добавила, - завтра. - Хорошо, - видя мое замешательство, женщина продолжила, - в среду вечером. - Зачем Вам со мной общаться? – уверенно вскинув взгляд, спросила я. - Ого, кто-то умеет быть смелым, - ее губы слегка тронула улыбка, мне даже показалось на мгновение, что она просто хотела меня напугать, - вот в среду меня об этом и спросишь, - протягивая мне журнал, подытожила она. На ватных ногах выйдя в коридор, я вдохнула, пытаясь унять сердце. Я не знала чего ждать и не знала что делать. Зачем я оттянула это? Неужели идти? Что она подразумевает под «пообщаться»? Мне не понятно. Она замужем, вряд ли ее могу интересовать я с тех же позиций, что и Мартова. Ведь так? А если нет? Если она хочет того же, но действует куда умнее и настойчивее? Что если так? Может, стоит поговорить с Катей? Но не навлеку ли я на нее лишние проблемы? Моя голова вскипала от непонимания и незнания ситуации. Эти мысли не давали покоя. Мне было необходимо поделиться с кем-то, но я не знала с кем. Пожалуй, впервые Катя была человеком, от которого мне хотелось что-то скрыть. Чего я боялась? Я не знаю, но чувство страха не позволяло поделиться с ней этой новостью. Девчонки вряд ли бы помогли чем-то в сложившейся ситуации, кроме того я боялась услышать осуждение от них. Осудили бы они мои намерения идти на поводу этой женщины или поддержали бы? Я не знала. Более того, я не знала, есть ли у меня эти намерения. Я была в замешательстве, и это замешательство мешало мне здраво мыслить. Я чувствовала себя в капкане, откуда выхода нет. После пар я поехала домой, не сказав Кате ни слова. Я просто не могла появиться перед ней в таком виде, она читает меня как раскрытую книгу, она бы заметила, что что-то не так. Уже дома, сидя за учебником, но, абсолютно не читая материал, я услышала звук сообщения. «Птенчик, ты закончила? Ты дома?», - гласил текст сообщения, отправителем которого была Екатерина. Я несколько раз перечитала сообщение, чтобы понять, что от меня требуется, после чего ответила: «Да, я дома. Ты освободилась?», - отправила я в ответ. «У нас заседание. У тебя все хорошо?», - сообщение пришло незамедлительно. Честно говоря, я выдохнула с облегчением. Впервые, меня устраивал вариант не встречаться сегодня. Впервые мне хотелось спрятаться от Кати. Впервые я ощутила страх так явно. И мне это не нравилось. Не нравилось все: то, как я себя чувствовала, то, что не хотела видеть настолько дорогого человека, то, что обманывала этого человека. «Давай я сегодня дома останусь. Родители соскучились», - ответила я, хотя родители уехали в командировку. Уехали еще вчера. Уехали почти на неделю. «Если хочешь, могу заехать за тобой после совещания», - пришел мне ответ, спустя какое-то время. «Не переживай. Завтра увидимся», - ответила я, понимая, что расстраиваю Катю своим ответом. Весь вечер я просто просидела в интернете, читая про разные случаи любви между учителями и студентами, читая про преграды на их пути и всякие проблемы. Даже тогда, когда у нас все только зарождалось, я не искала с таким усердием похожих ситуаций, я просто жила, чувствовала, но сейчас я ощущала потерянность. Все так хорошо, хорошо у нас, неужели этим «мы» так легко манипулировать? То Мартов, то Ольга Сергеевна. Хотя, быть может, я рано загоняю себя в тупик, ведь, по правде сказать, я не знаю намерений женщины. Может ее общение невинно, может она хочет что-то понять, может быть все что угодно, ведь так? Но этот ее взгляд. Он настораживает. Мне не нравится, как реагирует мой организм, на уровне подсознания я ощущаю угрозу и бегу от нее. Этот вечер тянулся довольно долго, под самую ночь, лежа в кроватке, мне очень не хватало моей Кати, ее тепла и нежности, ее голоса, ее кожи. Больше всего мне просто хотелось оказаться рядом, написать ей хотя бы сообщение, но я запретила себе это. Почему? Я не знала. Просто лежала, думала о ней, но ничего не делала. От нее сообщений тоже не поступало, думаю, ее задела моя категоричность, но сейчас мне казалось правильнее лежать здесь в одиночестве. Лежать и думать. Вторник начался с головной боли, думаю, это я себя вчера накрутила и заставила понервничать. Выпив таблетку и толком не позавтракав, я отправилась в университет. Утром вся ситуация казалась куда прозрачнее: есть я и есть Катя, я просто хочу быть с ней, а остальное или остальные не помеха, мы справимся. Справимся как и всегда. Вчера я сама оттолкнула ее, в этом даже нет вины Ольги Сергеевны, ведь именно я, без чьих либо указаний, отказалась от Кати. Только я. Руки так и чесались написать сообщение, но почему-то я себя сдержала, хотелось найти ее и поговорить лично. Просто прижаться и уткнуться в ее плечо, вдохнуть ее запах. Это казалось куда важнее, чем потребность в еде и других вещах. Она была моя первая необходимость. Как только я зашла в здание, то отправилась на поиски Кати в преподавательскую ее кафедры. Наверняка она уже пришла, она всегда приезжает пораньше. Постучавшись, я заглянула в кабинет, но ее там не обнаружила. - Ой, Ариночка, ты кого-то ищешь? – поинтересовалась Инесса Михайловна, заметив меня. - Здравствуйте, Инесса Михайловна, - вежливо, но удрученно отозвалась я, - хотела поговорить с Екатериной Валентиновной по поводу курсовой работы, но, раз ее нет, зайду позже, - немного приврав, сказала я. - Ну, это ты рановато заглянула, у нее сегодня занятия со второй пары, насколько я помню, - добрая улыбка озарило лицо преподавательницы. - Спасибо, тогда я позже зайду, - выходя, сказала я. Понимая, что скоро прозвенит звонок, я отправилась в аудиторию. Если честно, то меня клонило в сон, что не давало мне сосредоточиться на лекции, поэтому, чтобы не заснуть, я зашла вконтакт, чтобы полистать новостную ленту и, тем самым, отвлечься. Пара тянулась нудно, быть может, этому способствовал предстоящий разговор с Катей. Невольно ладошки потели, как только я думала, что я обманула ее вчера, что многое не рассказала. Я не боялась ее, лишь ее реакции, боялась, что она разочаруется. Но я чувствовала, что должна рассказать, иначе я просто не могу так. Как только я вышла из аудитории, то встретилась взглядом с женщиной, которую хотела видеть меньше всего. Ольга Сергеевна разговаривала с каким-то парнем в коридоре, но, заметив меня, быстро попрощалась с ним. Я, покинув кабинет, замерла на месте. Ноги словно перестали меня слушаться, им бы бежать, а они стоят. Женщина подходила ко мне неспешной походкой, а я ощущала, как с каждым ее шагом в мою сторону, все мои внутренности стягиваются в комок. Казалось, что я ощущаю физическую боль от страха. Более того, я не понимала причину страха, ведь, по идее, никаких угроз женщина не бросала, только этот свой взгляд, прожигающий до костей. - Смирнова, ты меня боишься? – усмехаясь глазами, спросила женщина, поравнявшись со мной. - Нет, - как можно увереннее отозвалась я. Но мое тело предательски выдавало мои эмоции, которые Ольга Сергеевна легко читала. - Мне кажется, нашу завтрашнюю встречу лучше оставить в секрете, как ты думаешь? Ведь хранить секреты ой как не просто, - протянула женщина. - Х-хорошо, я Вас поняла, - немного замялась я. Но это меня озадачило. Почему она не хочет, чтобы я говорила это Кате? Очевидно, что имела в виду она именно ее. - В шесть вечера, в центральной кофейне, - бросила она мне, уходя. Я испытывала неоднозначные чувства. С одной стороны, встреча в общественном месте, значит опасаться мне нечего, но с другой стороны, она просит не рассказывать. Я чувствовала, что мне не стоит идти, но разум говорил об ином. Чего мне бояться? Мы просто поговорим. Возможно, если Катя не будет знать, то просто не будет переживать по пустякам. Она меня всегда защищает, могу и я защитить ее, хотя бы в этот раз. Идти к Кате я передумала. Понимала, что не смогу скрыть от нее, что в среду меня ожидает общение с ее недоподругой. К тому же прозвенел звонок, намекая, что я должна уже сидеть в другой аудитории. Время летело медленно и нудно. Я писала материал, периодически улетая в свои мысли. После окончания занятий, мне пришло сообщение. «Какие планы? Я соскучилась», - сообщение от Екатерины. «Я тоже скучаю», - ответила я. «Останешься у меня сегодня? Можем сходить куда-нибудь», - гласил текст на экране. Мое сердце предательски екнуло. Я понимала, что она не понимает, почему я избегаю ее, но явно это чувствует. Я ощущала горечь от собственных действий, от того, что делаю ей больно. «Я обещала родителям быть дома, и мне нужно подготовиться к занятиям, куча долгов. Не обижайся», - отправила я, понимая, насколько это глупо. В ответ сообщения не пришло. Это печалило, но я же сама отталкиваю ее. Сама. Это не выход. Проще сказать правду, объяснить. Лгать ей я не могу. Это ужасно. И это меня очень волновало, но я вновь ничего не делала. Точнее, все, что я делала, противоречило моим желаниям. Дома расслабиться не получилось, мысли навязчиво не давали сконцентрироваться ни на учебе, ни на отдыхе. Я открыла переписку с Катей, начав перечитывать ее. Боже, как ужасно я себя веду! Я наглым образом игнорирую ее. Я делаю ей больно. Но зачем? Просто потому, что не могу сказать ей правду, а врать я не умею. Захочет ли она со мной разговаривать теперь? Ведь она делает шаги, но, не понятно почему, нарывается на штыки с моей стороны. Ночью, мучаясь с бессонницей, я написала сообщение Екатерине: «Я люблю тебя. Не обижайся», - гласил текст. Но спустя время мой телефон издал писк, оповещая меня об ответе. На часах было около половины второго. Видимо, не одна я мучаюсь, лежа в кровати. «Надеюсь, твои слова хоть что-то значат», - ответ от Кати. Как мне хотелось написать ей кучу всего, объясниться, но я убрала телефон, понимая, что стоит поговорить с Ольгой Сергеевной. Сыграть, пока что, по ее правилам. Я не понимала, что она скажет, что она хочет, но ощущала, что расскажи я Кате, и ее недоподруга не станет церемониться. А проблем для Кати я не хотела больше всего. Более того, я готова признать, что боялась, что выбирая, она выберет не меня, а свою жизнь, полную уверенности и уважения. Утро встретило меня абсолютно так же, как и вчера. Голова болела, идти никуда не хотелось, но кто сказал, что у меня есть выбор? Выпив таблетку, на пустой желудок и собравшись, я покинула квартиру. Автобус пришел вовремя, так что опоздать я не должна. Я волновалась, как прежде. Волновалась, потому что первая пара у Кати, а после будет психология. Сегодня обе эти пары не воодушевляли меня, хотелось просто сбежать. В кабинет я зашла практически со звонком, видимо, мое нежелание идти на занятия передалось автобусу, и приехали мы только-только. В кабинете была большая часть группы, в том числе и Катя. Мы встретились взглядом, как только я зашла, но опустив голову, я прошла на свое место. Екатерина ничего не сказала, но впредь старалась не смотреть на меня на лекции, хотя пару раз я ловила ее взгляд. Он был какой-то неуверенный и грустный, я физически почувствовала боль от ее глаз, хотя она минимизировала наш контакт насколько могла. После пары я подошла к ней, протягивая журнал. Надеялась ли я на что? Подсознательно очень, хотя и твердила себе бежать. Я не могу без нее. Совсем. - Я не понимаю, Арина, - грустно произнесла она, как только последний студент покинул аудиторию. - О чем ты? – спросила я, будто не понимаю ее волнения. Но она мне не поверила. Она читала меня. Она знала, что я ее обманываю, но она не понимала. Как, впрочем, и я. - То есть все в порядке? – не скрывая грусть в голосе. - Кать, дай мне денек, я тебе после все объясню, - грустно призналась я. Женщина ничего мне не ответила. Она просто оставила журнал и покинула аудиторию. Я вздохнула. Мне больно делать ей больно. Но я делаю. А ведь могла бы просто объяснить ей все сразу, не создавать эти тайны, зачем это? Или попытаться вести себя как прежде, не прятаться. Какая я дура! Это так глупо. Но я просто хочу защитить ее. Ведь так? Зайдя в кабинет психологии, я заняла последнюю парту. Не хотелось что-либо делать, хотелось спрятаться от этого прожигающего взгляда. Звонок на пару прозвенел, и это означало, что этот взгляд настигнет меня с минуту на минуту. Как мне хотелось, чтобы мне это только казалось, весь этот взгляд, внимание, но я понимала, что права. Я ощущала это. Дверь открылась, в кабинет зашла Ольга Сергеевна. Она не удостоила никого из нас взглядом, просто прошла к своему столу. Я облегченно вздохнула, спрятав глаза интуитивно от потенциальной опасности. Я была как жертва в укрытии, а она как хищник в засаде. Эта игра могла нравиться только ей, мне она была противна. Противна игра, как, впрочем, и эта женщина. Сегодня был семинар, но я не удостоила внимания вчера этому предмету. Я не удостоила внимания ни одному предмету. Не смогла. Благо, на первые вопросы ребята активно отвечали по желанию. Ольга Сергеевна не упускала возможности прокомментировать их ответ, что меня нисколько не волновало. Все что меня волновало, это было за пределами этой аудитории. - Смирнова, третий вопрос, иди отвечай, - как гром, ворвался голос в мои мысли. - Я не готова, - на автомате, отозвалась я, встретившись со взглядом женщины. Этим пугающим взглядом. - Причина, - недовольно буркнула она. Я только пожала плечами, не находя достойного оправдания, а признаваться в страхе перед ней при всей группе? Нет, спасибо. - Отвечай, когда я с тобой говорю! – крикнула она, хотя я не слышала, чтобы она повышала голос до этого, - второй раз подряд, - уже спокойнее подвела итог женщина. Больше она предпочла не обращать на меня внимания, только недовольный взгляд скользил по мне пару раз. После звонка я подошла на ватных ногах к столу, протягивая журнал. Женщина недовольно взглянула на меня, взяла журнал, и сказала: - Получается, верить тебе нельзя, ты обещала готовиться, - нотки обиды были еле уловимы в ее голосе, но я их почувствовала. - Я не успела, - приврала я, чтобы избежать лишних вопросов. - Это Катя тебя отвлекает, - не спрашивая, а утверждая, бросила мне женщина, но продолжила, - не так и трудно устранить этот фактор. - Что? Нет, не нужно, она здесь не причем, мы вообще уже не виделись несколько дней, - защищая Екатерину, невольно призналась я. Она верила мне, мои эмоции для нее не секрет. Хотя и скрыть их было бы трудно. - Хорошая девочка, - усмехнувшись, протянула женщина, - до вечера, - бросила она мне, отдавая этот злополучный журнал. Время до вечера тянулось долго. Но, так или иначе, часы показывали шесть, а я уже приближалась к кафе. Зайдя туда, я сразу встретилась с темным прожигающим взглядом, который внимательно взирал на меня, с некой усмешкой. Что хотели эти глаза? Я не знала. Я и не хотела знать. Но, так или иначе, я приближалась к столику, который располагался у окна. Женщина продолжала свою игру: она молчала и просто разглядывала меня. - З-здравствуйте, - несмело начала я, желая выяснить как можно раньше намерения женщины и уйти. - Закажи что-нибудь, - протянула Ольга Сергеевна, явно не торопясь никуда. - Мне не хочется, - отозвалась я, хотя мой желудок предательски среагировал на ароматы кофе и выпечки. Не знаю, слышала ли это женщина, но усмехнулась. - Что будете заказывать, - спросил молоденький парень, оказавшись рядом, когда женщина его позвала. - Два капучино и чизкейк, один шоколадный, - уверенно ответила она, а после обратилась ко мне, - тебе какой? - Ванильный, - ответила я, понимая, что спор ни к чему не приведет. Официант удалился, а женщина продолжила свою игру глазами. Для чего она меня позвала? Для кофе? Что за ерунда. Я решила перейти к делу. - Зачем Вам это? Чего Вы хотите? – немного резче, чем планировала, спросила я. - Ты меня заинтересовала, - усмехнулась она. - В каком смысле? – напряженно уточнила я. В это время нам принесли кофе и десерт. Женщина не стала отвечать. Она отпила кофе, на мгновение закрыв глаза, и сказала: - Весь день мечтала выпить чашечку кофе, - ее голос был спокойным, словно все это самое обыкновенное времяпровождение. - Я ее люблю, - как-то скомкано произнесла я, но уверенно смотрела в глаза напротив. - Именно поэтому ты будешь шелковой, - продолжая пить кофе, спокойно сказала Ольга Сергеевна. В этот момент я напряглась. Я нервно глотнула напиток, который, безусловно, был горячим. Это не утаилось от женщины, она лишь усмехнулась, продолжая наблюдать за моими действиями. А на что я рассчитывала после своего признания? На то, что она отпустит меня с миром? Наивность мое второе я. - Полагаю, ты не хочешь, чтобы у Кати возникли какие-то проблемы на работе, слухи, как правило, не лечатся, - сказала Ольга Сергеевна. - Чего Вы хотите? – спросила я. - Ну, для начала, ты бросишь ее, - спокойно, как будто это такая мелочь, что не стоит заострять на ней внимание, отозвалась женщина. Я смотрела на нее ошарашено, мотая головой в немой мольбе, но ее это мало волновало. Мне кажется, ее это даже радовало. Липкое чувство страха подступало к моему горлу, не позволяя здраво мыслить. - Сейчас. Ты напишешь ей, что не любишь, что это было ошибкой. Я хочу быть свидетелем этому, - продолжая есть десерт, сказала она. - Но.., - начала я, но меня быстро перебили: - Смирнова, либо так, либо завтра она с тобой попрощается, ведь она осознает, что ее карьере конец. А виновата будет какая-то девица, которая так некстати появилась в ее прежде спокойной жизни. Не порти ей жизнь, итог будет тем же, - уверенный взгляд прожигал меня. На моих глазах невольно появились слезы, я не смогла их скрыть или не хотела. Мне казалось, что это все, финиш. Я не видела выхода из этого тупика. Женщина уверенно положила свою ладонь на мою, так лукаво улыбаясь. Она издевалась. Она смотрела на меня, как хищник, который уже победил и просто изнемогал свою жертву игрой без правил. Я вырвала ладонь, на что она только усмехнулась, и, откинувшись на спинку кресла, произнесла немного осипшим голосом: - Завтра мы встретимся, погуляем. Я со слезами на глазах смотрела на нее, моля последний раз, но она лишь кивнула на мой телефон. Я несмело взяла его, открыла переписку с Катей и написала, чувствуя, как мое сердце болезненно сжимают тиски, тиски боли и отчаяния. «Прости, мы не можем быть вместе. Это было ошибкой», - я не могла отправить это сообщение, ведь все мои внутренности испытывали физическую боль. Но, под напором уверенного взгляда, я отправила эту мерзкую ложь. - Пока вы не вместе, о вас никто не узнает, - нагло усмехнулась женщина, - кроме того, этот разговор должен быть тайной от нее, думаю, это понятно, - допивая кофе, сказала она. - Зачем Вам это? Что я Вам сделала? – совладав со слезами, спросила я. - Не в тебе дело, Смирнова, ты мне даже интересна стала, - честно призналась женщина, - поэтому завтра ты пойдешь со мной прогуляться. - Я не пойду с Вами никуда, - нахмурившись, сказала я. - Пойдешь, ведь на кону Катя, - этот темный взгляд пронизывал, прожигал. Я не помню, как добралась до дома. Но оставшись одна, я просто разрыдалась. Разрыдалась в голос. Я рыдала пока не почувствовала внутреннюю пустоту. Я хотела написать Кате, но я не могла. Не могла. Ведь тогда она лишится себя. Лишится всего ради какой-то девчонки. Я того не стою. Она мне звонила, но я не позволяла себе ответить, ведь иначе я сдамся. Я не смогу врать ей, не смогу сказать эти мерзкие лживые слова. Я люблю ее больше себя. В этот момент я почувствовала, что телефон пропищал, открыв, я увидела сообщение от Катюши. «Бросаешь меня по смс и не берешь трубку. Ошибка? Не много ли мы прошли, чтобы делать такие заявления? Я тебе не верю! Что происходит?», - гласил текст на экране. «Все кончено», - как много я хотела написать, как много высказать, объяснить, но сделала все по указке этой мерзкой Ольги Сергеевны. На следующий день я решила не ходить в университет, это было невозможно. Я не хотела подниматься с кровати, не хотела видеть Ольгу Сергеевну, не хотела смотреть в глаза Кати, которая меня ненавидит. Разлепив глаза в полдень, я посмотрела на свой телефон. Там была пара звонков от одногрупницы Вали, но это меня не волновало. Плевать. И одно сообщение, которое я открыла с безумным страхом. «Зайди ко мне. Поговорим», - сообщение от Кати. Я на мгновение потерялась. Она должна меня ненавидеть, почему она такая? Почему она не бьет посуду с криками ненависти в мой адрес? Я застонала, от желания сорваться к ней, но события вчерашнего дня ударили меня по голове. «Я уже дома», - отправила я в ответ. До вечера я продолжала бесцельно лежать и корить себя. Я не могла себе представить, как быть дальше. Что я собираюсь делать. Я не осознавала, что ставлю точку. Казалось, выполни я все требования, и женщина отстанет. Она испарится, и мы снова будем вместе, счастливы, как ни в чем не бывало. Но ведь это не так. Как только я думала, слезы новым потоком лились из глаз. Как и требовалось, я пришла в центральный парк, который около университета. Времени было чуть больше пяти. Я опоздала. Но мне плевать. Мне вообще хочется послать всю эту ситуацию к чертям. Хочется испариться. Женщина стояла возле входа, о чем-то разговаривая по телефону. Но как только она меня заметила, то сбросила вызов, переведя все внимание на меня. Ее глаза по-прежнему горели темным пламенем, нет, они вовсе были не черными, но во взгляде плясали чертята. Я их ощущала, ощущала кожей. Было довольно холодно, но меня это мало волновало, когда я шла на эту долбанную встречу. - Опаздывать входит в привычку? – спросила женщина, как-то странно улыбнувшись мне. - Не было желания идти, - буркнула я. - На твоем месте я была бы обходительнее, кто знает, как это аукнется, - усмехнулась она. - Меня это уже мало волнует, - безразлично бросила я, понимая, что я честна перед ней. - Страдаешь по ней? – спросила женщина. - Это не Ваше дело, - мой голос ничуть не потеплел. - Поцелуй меня, - сказала женщина, на что я только усмехнулась. Но эта усмешка была довольно жалкая. - Поцелуй, и, быть может, ты надоешь мне быстрее, - останавливаясь возле замерзшего пруда, сказала она. Я замерла, прислушиваясь к ее словам, думая, но сказала: - Я ее люблю, я не буду этого делать, - я вздохнула, но женщина, не обращая внимания, приблизилась ко мне, соприкасая наши губы. Это длилось мгновение, я успела ощутить какие ее губы мягкие, но кроме отвращения я не испытала ничего. Я сделала шаг назад, встречаясь с ней взглядом. Она усмехнулась и сказала: - Ты сама заставляешь меня хотеть большего, отказывая в таких мелочах. - Поцелуй – это измена, а измена это не мелочи, - поворачиваясь к пруду, сказала я. - Но вы же расстались, какая измена, - с прежней издевкой. - Вы сами знаете, как и почему это произошло. Я ее любить меньше не стала, я ради нее.., - как будто себе сказала я, но вовремя остановила свои признания. Это не тот человек, кто имеет право их слышать. - И в пруд бы этот прыгнула ради нее? – с насмешкой спросила женщина. - Если бы после этого Вы забыли то, что знаете, то без раздумий, - довольно серьезно ответила я. Женщина ничего не сказала. Она молча стояла и смотрела на замерзший пруд. Спустя пару минут, я почувствовала ее взгляд на себе, но продолжала стоять, глядя в замерзшую водную гладь. - Ты дрожишь, пошли, я довезу тебя до дома, - как-то на удивление тепло звучали эти слова. Но это подействовало катализатором. Я перевела взгляд на женщину, полный ненависти и отчаяния. Я хотела высказать кучу всего, но вместо этого почувствовала слезы на своих щеках. Развернувшись, я побежала прочь от нее. В глубь парка. Меня не волновало, что я дрожу, что мои ноги буквально превращались в ледышки, я просто бежала, пока не поскользнулась и не упала. На щеках замерзли слезы, я чувствовала покалывание лица, но какое это имеет значение, когда болит душа? Дрожащими пальцами я набрала текст сообщения: «Я скучаю. Безумно люблю. Прости меня», - отправила Кате. Но ответ не пришел сразу, более того, спустя полчаса его тоже не было. Оказавшись дома, я просто сбросила сырые вещи на пол и пошла в свою комнату. Виски, который оказался в шкафу у родителей, был кстати. Недолго думая, я открыла бутылку и сделала пару глотков, после чего закашляла. Горло неприятно стянуло, но вместо того, чтобы остановиться, я сделала еще пару глотков. Весь вечер я прожигала телефон взглядом, но он не подавал признаков жизни. Я понимала, что сама во всем виновата, нужно было все рассказать Кате изначально. Я решила, что справлюсь, но я так ничтожна. Я не могу даже защитить своего любимого человека, не сделав больно. Я страдала, корила себя, и каждый раз глотки жгучей жидкости становились увереннее.