Сомнений быть не может

POV Екатерина Я не понимаю, что происходит. Абсолютно. У нас все было хорошо, но Арина резко отстраняется. Что я сделала не так? Может я ее чем-то обидела? Может, это Мартов? Но не думаю, что он бы осмелился. Он дал понять, что не станет рисковать, что своя шкура ему важнее. Хотелось ли мне убить его за эти мерзкие сообщения? Бесспорно. Но я взрослый человек, и я в состоянии решить эту проблему без рукоприкладства к какому-то глупому мальчишке. Да, он глуп. И его сообщения лишь тому подтверждение. Он почувствовал власть, и ему захотелось воспользоваться ею. Но в момент, когда решил, что выиграл, он и проиграл. Но что творит Смирнова? Я должна ее ненавидеть, но я все еще ищу ей оправдания. Я ей не верю! То пишет о любви, то пытается поставить точку. Эти ее сообщения. Они такие холодные, я сразу это почувствовала. Это задело меня еще в понедельник, когда она отказалась ехать ко мне. Отказалась не как раньше, а как-то неискренне. Я расстроилась, но решила, что, быть может, ей правда нужно какое-то личное время и пространство. Я попыталась ее понять. У нас у всех бывает желание спрятаться от всего мира. Мне тоже порой хочется сбежать, сбежать от всех, вот только ее мне хочется утащить с собой на этот безлюдный кусочек земли. Вторник, среда, - время шло, а сообщения не становились теплее или активнее. Казалось, что она избегает меня. Избегает даже в сообщениях. Я волновалась. Я не могла сосредоточиться ни на чем: совещание, лекция, консультация, - везде я чувствовала себя подавленно. Воздух давил. Давил пустотой и непониманием. Я как какая-то девочка-подросток готова разрыдаться в подушку, я готова приехать к ней по первому зову, но она холодна. Текст ее сообщений не несет большой ценности, я чувствую что-то между строк, точнее между букв, ведь даже строк в ее сообщениях мало. Будто она боится, но чего? Я хочу помочь, помочь ей разобраться, если она запуталась, решить проблемы, если что-то случилось, но она не дает. Она не подпускает меня, я чувствую это. Я всегда ее чувствую, как никого, как никогда прежде. И я очень боюсь потерять ее. Проснуться как-то утром и понять, что это все, что «нас» больше нет, что точка. К такому я не готова. Никогда не буду готова. Это сообщение от нее, в среду. Было больно. Я чувствовала удар, удар прямо в сердце. Я не хотела ей верить. Я и не верила. Пока она безразлично не ответила «я дома». Она не пришла ко мне в четверг, чтобы объяснить, чтобы посмотреть мне в глаза. Ведь так не расстаются! У нас было не мимолетное увлечение. Так казалось мне. Неужели я заигралась и не заметила, что девочка еще слишком юна, что ее слова не так крепки? Неужели я снова оступилась, подпуская кого-то так близко? Но, нет! Я не хочу в это верить! Это же мой птенчик! Я верю ей! Прежней ей! Я весь вечер просидела в раздумьях, попытки сконцентрироваться на рабочих моментах были отброшены после трех неудавшихся ранее. Я сидела и думала. Я корила себя, я ненавидела и любила Арину. Меня переполняли эмоции, самые разные, мне было трудно. Бесцельно обновляя почту, я заметила ново сообщение с заголовком «Смирновой ты не нужна». Я щелкнула по нему, чувствуя панику и страх. Мое сердце колотилось с бешеной скоростью. Я замерла, казалось, что время остановилось, воздух закончился, а слезы нескончаемым потоком полились из глаз. Сообщение содержало пару фотография. Арина и Оля. Мои кулаки непроизвольно сжались, я смотрела и не могла поверить. Они сидели в кафе, и на руке моего птенчика лежала рука Оли, это больно кольнуло, но подсознательно я попыталась оправдать ее. Быть может, я что-то не знаю. На втором фото они стоят у пруда в парке, на третьем - они целуются. Это было последней каплей. Я закрыла крышку ноутбука, утопая в собственных слезах. Казалось, она нашла замену, и кого, Олю! Зачем? Почему? А как же ее слова о любви? Неужели все так просто? Невольно мысли складывались в единый пазл: она бросает меня, чтобы быть с Ольгой! Я хотела написать ей гневную тираду, но увидела сообщение от нее: «Я скучаю. Безумно люблю. Прости меня». Это сыграло свою роль. Я почувствовала, что она чувствует свою вину. Вину! За что, если не за измену? Мои руки тряслись, мысли метались. Я отбросила телефон, не желая даже отвечать. Мой птенчик перестал быть моим. Она сделала выбор. Она оттолкнула меня, сама, почему я должна к ней навязываться?! Я вспомнила ее виноватый взгляд в среду на паре, уже тогда она перестала принадлежать мне. Это ранило. Это уничтожало. Это не давало шансов. Шансов на что? Был ли этот шанс? Вечер был подавлен. Я медленно умирала, понимая, что жить без нее я уже не умею. Я хотела дышать ей, даже сейчас, я была готова простить ей все, лишь бы она не отталкивала меня, лишь бы увидеть ее глаза, но это пугало. Пугало, что я чуть не потеряла все, не потеряла из-за человека, который так просто целуется с другой. Я нервно схватила телефон и написала ответ на эту мольбу, просьбу, абсолютно не жалея ни себя, ни Смирнову. «Забудь меня. Забудь этот номер. Я не хочу ни слышать ни видеть тебя», - я замерла над кнопкой отправить, но нервно усмехнувшись, сделала этот завершающий жест. Жест, завершающий наши отношения. Я сделала то, что так хотела Смирнова. Жалела ли я? Я не жалела, я страдала, я не понимала и я ненавидела ее, ненавидела себя. Но при этом по-прежнему любила. POV Арины Утро было невыносимым. Болело все. Болела спина, болела голова, болела душа. Я проснулась, не понимая, как оказалась на полу. Но, видимо, уснула я вчера у кровати, не потрудившись забраться на нее, рядом валялась пустая бутылка, смотреть на которую было физически больно и противно. Я помню, что плакала, помню, что пила, помню причину. Я помню все. И от этого еще хуже. Голова просто раскалывалась, при этом я чувствовала, что мне безумно холодно. Встав на ноги и пошатываясь, я пошла на кухню в поисках таблетки и воды. Я не умею пить, но я и не пью обычно. Пожалуй, все мои разы можно пересчитать на пальцах. И вот это один из них. Выпив анальгин, я легла на кровать, закутавшись в одеяло, но озноб не отпускал. Мысли тоже беспорядочно вертелись. Нащупав телефон, я посмотрела на экран. Сообщение. Надежда затаилась где-то в душе. Быть может, Катя не отвернулась от меня, не смотря на все мои слова. Быть может, она поверит. Быть может. Но, увы, сообщение от Кати пришлось ударом. А чего я ожидала? Ожидала, что она прибежит и прижмет меня к себе? Но что-то не вязалось у меня с ответом Кати. Что-то было не так. Я это чувствовала. Чувствовала, что это разрыв. Но разве не этого я добивалась? Страх окутал, вызывая новый поток слез. Я не могла так! Я не хотела так! Но мое состояние было настолько жалким, что я уснула, продолжая крепко сжимать телефон в руке. Проснулась я вечером, когда на улице уже было темно. Я не знаю, сколько я проспала, но легче мне не стало. Появился жар, что мне совсем не понравилось. Взяв градусник, я улеглась обратно в кровать. Мне было очень одиноко и плохо. Физическое состояние дополняло психологическое. Хотя я ведь сама виновата. Я оттолкнула ее. Но я не могу без нее, хотя вместе быть мы не можем. Иначе она лишится всего. Я чувствовала тупик. Мне не хватало ее. Только ее. Температура тридцать девять и три. Я ошарашено глядела на него, не зная, что делать. Вот только этого не хватало. Было жарко, болела голова и кашель, от которого боль в голове усиливалась. Порыскав по аптечке, я нашла что-то, сбивающее температуру. Я абсолютный профан, когда дело касается лекарств, я никогда прежде не оставалась с болезнью один на один. И это должно было случиться именно сегодня. Выпив таблетку, прокашлявшись, я пошла обратно в кровать. От кашля грудь пронизывала острая боль. Я легла. Мне было жарко, мне было холодно, мне было плохо. Я хотела позвонить Кате, ведь кроме нее я не хотела никого видеть, но передумала. Это будет эгоистично. Терзаясь в сомнениях я уснула. POV Екатерина Утро пятницы. Невольно первым делом я проверила свои сообщения, но Арина ничего не писала. Это задело. Значит, ее все устраивает, значит, это я пытаюсь найти причины оправдать ее, а ей это и не нужно! В не лучшем расположении духа я вышла из дома, завела машину, добралась до университета. Все мои действия были на автомате. Меня радовало, что сегодня я не веду занятий у Смирновой. Я не желала видеть ее. Ни капельки. Так просто променять меня. Так просто. А потом писать о расставании. Как я была зла! Мне казалось, что на пути у меня лучше не попадаться. Невольно я почувствовала чей-то взгляд на себе, я обернулась и встретилась с Ольгой. Вот только ее мне сейчас не хватало, - подумала я. Но ее ухмылка и довольные глаза вызвали во мне поток агрессии. Недолго думая, я направилась к ней. Хорошо, что в коридоре в такое время кроме нас никого не было. - Привет, Катя, - нагло усмехнувшись, сказала женщина. - Да как ты смеешь, - сказала я, еле сдерживая свой порыв ненависти. - О чем ты? – не менее нагло, спросила женщина. - О тебе и Смирновой! – тяжело дыша, отозвалась я. - А что мы? Насколько я знаю, она теперь свободна, - издевательски и мерзко звучали ее слова. Они попали прямо в цель. Я опешила. Меня сбило с ног ее фразой. Она это видела. - Откуда ты знаешь? – удивление скрыть не получилось. - Много что, она мне рассказала. Да и в чувствах призналась на днях, - как ни в чем не бывало, произнесла женщина. Я не смогла что-либо сказать. Более того, я еле ушла, понимая, что ноги подкашиваются от этих слов, от этого довольного и самоуверенного взгляда.Это ложь! Неужели это правда? Что ты делаешь, Смирнова?! Я отчаянно не хочу верить, но все указывает, что это так. Ведь Арина даже не пытается найти меня и что-то предпринять. В ужасном настроении я пришла в преподавательскую. Кроме Жени там никого не оказалось. Подруга, заметив меня и мое настроение, сказала: - Малая перестала тебя удовлетворять по утрам? – ее безобидная шутка больно ударила меня, и я огрызнулась ей в ответ. - Можешь проверить у нее лично, думаю, не откажет, - колко и без шутки в голосе. Женя озадаченно перевела на меня все свое внимание, пытаясь понять, что не так и произнесла: - Эй, это была шутка, что случилось? – беспокойство в ее голосе раздражало. Сейчас меня раздражало все. Абсолютно все. - Не удачная значит, - буркнула я, не желая продолжать диалог. - Да рассказывай, что случилось? - Женя не сдавала позиций. Я, посмотрев на нее, все же сдалась. Все события описывать я не стала, посчитала это пустым, и лишь сказала: - Смирнова мне изменила с Ольгой, мне прислали фотографии. А, ну да, а на днях еще пыталась расстаться по смс. А я дура, думала, может у нее какие проблемы, - опустив голову на руки, чтобы не зарыдать, выдала я. Женя пару минут молчала, видимо, переосмысливая сказанное, но потом спросила: - И что Смирнова сказала про фото? Уж прости, но не верю я, что эта скромница запрыгнула в чужую постель так просто, - честно и смело. - Я не спрашивала ее. Я видеть ее не хочу! Она хотела расстаться? Пожалуйста, пусть теперь радуется! – сдерживаться при Жене я больше не могла. Слезы невольно полились из глаз. - Покажи фотки, если там не сильно личное, - попросила подруга, с грустью в голосе. Я открыла почту и это злополучное письмо. Женя смотрела, а я не смогла взглянуть еще раз. Мне было слишком мерзко думать, что кто-то мог прикасаться к моему птенчику. Слишком мерзко. - Ну, вообще-то, подруга, не вижу тут ничего за рамки выходящего, - начала Женя, но, показав мне жестом молчать, продолжила, - истолковать можно по-разному, если откинуть в сторону эмоции ревнивой женщины. Кто тебе их прислал? Это был очень простой вопрос, но вчера я даже не посмотрела на отправителя. Я понимала, что Женя может быть права, но в сочетании с поведением Арины картинка невольно достраивалась самостоятельно. Щелкнув на отправителя, мы замерли в надежде, но тщетно. Почта не выдавала своего хозяина. Но зачем настолько стараться, чтобы сбросить какие-то фотографии, если у тебя добрые помыслы? Это смутило, но эмоции побеждали. - Я бы на твоем месте поговорила с Ариной, - спокойно сказала Женя. - Очень хочешь, сама с ней и говори, - не сдавая свои позиции, сказала я, злясь еще больше, ведь Женя вступилась за нее. Хотя в словах Жени и была истина, но эмоции не позволяли переступить ком в горле и сделать шаг, который может оказаться бесполезным. Весь день шел против меня, то в одной группе что-то срывалось, то во второй, а еще вечером пришлось задержаться, опять какое-то заседание на кафедре. Смирнову я не видела сегодня, но и видеть не желала. Пусть делает, что хочет. Хватит страдать по маленькой не определившейся девочке. После заседания, которое закончилось часов в шесть, мы с Женей решили выпить чай в преподавательской, она, видимо, хотела меня поддержать, а я очень не хотела домой, где буквально все напоминало о Смирновой. Я ощущаю зависимость от нее, и меня это пугает. - Вы поговорили? – спросила Женя, наливая чай. - И не собираюсь, - сказала я. - Ведешь себя как маленькая девочка, Кать, - не унималась подруга. - Я ее не видела и видеть не хочу! – меня это начинало уже порядком напрягать. - Дай мне ее номер, - на ее просьбу, я откровенно фыркнула. - Зачем, Женя? Она все решила, если бы что-то хотела изменить, то хотя бы дошла до меня. Хватит уже. - Значит дай мне ее номер, высказать ей свое недовольство за разбитое сердце подруги, - упрямство Жени заставила сдаться, но участвовать в этом я не собиралась. Написав ей номер, я быстро покинула кабинет, направляясь домой. Вечер не предвещал ничего хорошего. Открыв бутылку красного сухого, я смогла немного расслабиться. Не хотелось ничего. Хотелось просто раствориться, чтобы не чувствовать пустоту. Пустоту, которую оставила Смирнова. POV Арины Я лежала на кровати, проснувшись. За окном было темно, но еще была не ночь, я думаю. Кашель донимал, что заставляло сгибаться от болевых ощущений в груди, я ощущала то жар, то озноб. Тело болело, но на душе было куда хуже. Звонок телефона напугал меня, надежда исчезла, номер был незнакомым, но я ответила, испытав некое волнение. - Смирнова, это Женя, мне тебя сразу покалечить или дать сказать последнее слово? – голос на том конце провода был бодрым, значит, все-таки, не ночь, сделала я вывод, но отвечать особо не хотелось. Да и, собственно, что тут ответить? Убейте меня, пожалуйста, мне плохо? - Привет, - отозвалась я, ощутив острую боль в груди. Думаю, мой голос звучал хрипло, лично меня он немного напугал. - Ты заболела? – удивление было очевидно. - Кажется, - немногословно отозвалась я, говорить было ощутимо неприятно. - Ты с кем? Дома? – ее волнение чувствовалось. - Одна, - не успев сообразить, отозвалась я. Все мысли сплелись в ком отчаяния. Мне было плохо и страшно. - Как так? Погоди, а родители? – не унималась женщина на том конце. - В командировке, - призналась я. Смысла скрывать не было. - Давай я приеду, напиши мне адрес, или хочешь, скажу Кате? – невольно я почувствовала слезы на своих глазах, но отозвалась: - Не говорите ей, я скину смс, - я отключилась, чтобы не разрыдаться прямо в трубку. Мысли хаотично метались. Я устала врать, устала недоговаривать. Мне страшно и плохо. Спустя полчаса в дверь позвонили. Я заставила себя сползти с кровати, понимая, что сил держать себя на ногах почти не осталось. Кроме алкоголя вчера я ничего не ела, как, впрочем, и сегодня. Но мне и не хотелось. Открыв дверь, я пропустила женщину, которая принесла с собой холод улицы. Невольно я поежилась, сильнее кутаясь в одеяло. Меня снова знобило. - Выглядишь ужасно, - снимая пальто и обувь, призналась Женя. Я только кивнула, не желая что-то отвечать. - Что болит? – прислоняясь к моему лбу, спросила женщина. - Кашлять больно, голова, - ответила я, - но не нужно было приезжать, - грустное вранье, и мы обе это знали. - Да ты вся горишь! Сколько температура? – тревожно спросила Женя. - Утром тридцать девять было, но я выпила какую-то таблетку, - падая обратно на кровать, сказала я. - Что? И ты тут просто одна валяешься? Блин, Смирнова, ты чего такая дура?! Такая температура просто так не бывает, - продолжала женщина. - Женя, а как Катя? – это все, что меня сейчас волновало по-настоящему. Я просто не смогла не спросить. - Давай-ка про Катю позже. Градусник бери и измеряй температуру, я пока посмотрю, чем можно сбить ее и позвоним в скорую, - кидала указания женщина. Но я ощущала ее растерянность. - Только не в скорую, - умоляюще заныла я. - Смотря, что градусник покажет. Все, лежи, - уходя на кухню, сказала женщина. Меня снова знобило, я сильнее укуталась в одеяло. Мне было плохо, но, казалось, что я это заслужила. Самобичевание? Но ведь и правда, заслужила. В это время вернулась женщина. В ее руках была кружка горячего чая, она отдала ее мне, присаживаясь на край кровати. Посмотрев на градусник, она нахмурилась. - Смирнова, а если это воспаление легких? Давай скорую? Мне не нравится твое состояние, - честно и с сожалением. - Только не в больницу, - продолжала я нытье. - Я тогда Кате позвоню, пусть она решает, - поднимаясь с постели, сказала женщина, на что я крикнула, после сразу закашлявшись: - Нет! Женя смотрела на меня с непониманием. Конечно, она не знает. Никто не знает. Недоверчиво она посмотрела на меня и произнесла: - Расскажешь свою версию? Ну не верю я, что ты могла изменить Кате. - Что? – я посмотрела на нее глазами, полными ужаса. Я ослышалась? Или Катя думает, что я ей изменила? Но почему? Как она могла такое подумать? - Кате прислали фотографии, где ты с Олей в кафе и в парке, там вы целуетесь, - я чувствовала, как она следит за моей реакцией, но я опять закашляла. - Так, все! Хватит этого ребячества, я звоню в скорую, - не обращая на меня внимания, она вышла в коридор, чтобы мой кашель не мешал разговору. Когда она вернулась в комнату, я обреченно пила чай, думая о Кате. Подумать только, она считает, что я ей изменила. Она поверила! Но, конечно, мое поведение, да и эти фотографии, я просто обязана с ней поговорить. Но она не захочет. Теперь я понимаю, ее последнее сообщение. Очень понимаю. Но нет, я не целовала! Это не я! - Не расскажешь, почему ты с Катей так? – спросила женщина, наблюдая за мной. - Я ей не изменяла, - отдавая чашку, сказала я. В это время в дверь позвонили, и Женя отправилась открывать. Где-то подсознательно я мечтала, что это будет Катя, что Женя не послушала меня и позвонила ей. Но нет, это был врач. Он посмотрел на меня и спросил: - Так, что беспокоит? - Ну, так, голова болит, кашель, - начала мямлить я. - У нее температура выше тридцати девяти весь день, пытались сбить, но что-то мало результативно. Кашляет, как будто сейчас легкие выплюнет, - начала активно рассказывать женщина, понимая, что я не справлюсь с этой задачей. Хотя про легкие, это она загнула. Надеюсь. - Так, похоже, придется ехать в больницу. Рентген легких сделаем, и будет видно, - прослушивая меня, сказал врач. - Потенциально могут оставить? – уточнила Женя, на что я невольно заныла. - Если пневмония, то лучше остаться, так что соберите вещи, мы ждем в машине, - выходя, сказал мужчина. - Так, возьми самое необходимое из одежды, а я найду тебе чашку и подумаю, что нужно еще, - выходя из комнаты, приказным тоном сказала женщина. Без энтузиазма я взяла халат, пару футболок и штаны, полотенце и чистое белье. Я понятия не имела, что мне там может потребоваться. Я понятия не имела, что такое больница. И мне было очень страшно. - Одевайся, Смирнова, давай побыстрее. А то врачи будут ругаться, - что-то закидывая мне в сумку, сказала Женя. - Я, блин, боюсь врачей, - одеваясь, призналась я. - Вот хуже точно не сделают. Я поеду с тобой, не бойся, вердикт я тоже хочу знать, - ожидая меня в прихожей, сказала Женя. Мы вышли, врачи курили у машины, явно заждавшись нас. Ничего не сказав, они помогли нам забраться внутрь, и отправились в пугающую неизвестность. Вот, правда, страшно. А еще очень хочется к Кате. Очень. В больнице меня сразу отправили сделать снимок легких. Мне было страшно, но пугала тут скорее атмосфера и чувство неизвестности. Я была благодарна Жене, за то, что она была сейчас рядом, за то, что приехала и за то, что не верила в измену. Ведь, поверь она, и ее бы тут не было. Или нет? - Так, девушка, - к нам вышел врач, держа в руках мой снимок, - видимо, придется задержаться у нас. Судя по всему у вас воспаление легких, но начальная стадия, так что вылечим быстро. Вы взяли какие-нибудь вещи? – спросил мужчина, поправляя очки. - Да, - несмело протянула я. - Тогда давайте оформляться, и медсестра проводит вас на отделение, - сообщил он. - Так, прекращай бояться. Врачи не кусаются, - усмехнулась Женя, - думаю, так даже лучше, подлечат, все хоть под присмотром. - Ну, блин, - стараясь держать свои эмоции в руках, простонала я. - Хочешь, загляну завтра, если получится? – надевая пальто, спросила Женя. - Ты и так много сделала, спасибо, - грустно заметила я. - Так, девушка, пройдемте, - сказал врач, желая быстрее решить все бумажные вопросы. Я зашла в кабинет, а Женя направилась к выходу. Было страшно. Вот, правда, страшно. Я оставалась совсем одна. В больнице. Кроме того, без Кати мне было очень тяжело, а мысль, что она думает о моем предательстве, заставляла съежиться. В больнице ощущался особый запах. Запах больницы, иначе его не описать. Это нагнетало еще больше, и заставляло трястись всем телом. Медсестра проводила меня до палаты. Палата номер десять. Помимо меня здесь было еще четыре девушки, которые уже спали. Но, заметив меня, некоторые подняли головы. Присев на кровать, я вздохнула. Мне было очень одиноко, особенно тут. Казалось, что я совсем одна, а единственного своего человека оттолкнула, сделала больно, уничтожила своими собственными руками. Забравшись под одеяло, я смотрела в потолок. Белый потолок. Голова болела, а кашель так и подступал к горлу, вызывая боль в груди. Спустя пару минут, в палату зашла медсестра с уколом в руках. - Ты Смирнова? – уточнила она, хотя прекрасно знала, что это я. Я кивнула, а она продолжила: - Надо поставить укол, чтобы понизить температуру, давай плечо, - сказала немолодая, но приятная женщина. Я боялась врачей, я боялась боли и я боялась уколов. Но мне пришлось подчиниться, зажмурившись и на мгновение перестав дышать, я протянула руку. Ощутив резкую боль, я вздрогнула, но женщина уже приложила ватку, сказав: - Утром врач зайдет к тебе, а сейчас ложись спать, - выключив свет, она удалилась. Я продолжила смотреть в потолок, пока сон не забрал меня в свои просторы. Спала я беспокойно, то и дело, просыпаясь от нескончаемого кашля. Было жутковато, но в палате я была не одна, что немного меня успокаивало. Выходные в больнице тянулись долго и монотонно, но большую часть времени я спала, еда была, мягко говоря, не вкусная, но приходилось перебарывать себя и съедать хотя бы пару ложек. Днем, когда меня не уводили на процедуры или сдачу анализов, я постоянно прокручивала в голове все, что у нас было с Катей. Я не могла остановиться, казалось, что только это дает мне силы и желание терпеть больничные условия. Каждую ночь, в промежутках сна и кашля я обдумывала, что мне делать. Что делать с Ольгой Сергеевной, что сказать Кате, ведь, как бы я не пыталась сказать себе, что я смогу, даже ради нее, поставить точку, это обман. Даже ради нее у меня это не получается. Я не могу существовать, если буду знать, что это конец. Я просто эгоистка. POV Екатерины Все выходные я не находила себе места, почему-то чувствуя внутренне беспокойство. Я не знала, чем себя занять, постоянно проверяла телефон, но не делала шагов навстречу. Я не могла. Она написала, что конец, она не захотела обсудить, и, как оказалось, у нее что-то было с Ольгой. Я не имею права запрещать ей быть счастливой, если ее счастье в этом. Только, Арина, разве это так? Я не понимала. Я знала, что Женя наверняка ей звонила. Но я не решилась спрашивать ее о ней. Это будет слишком. Я итак слишком стала похожа на влюбленного подростка с разбитым сердцем, я пускаю слезу по любым мелочам, мне просто необходимо взять себя в руки. Где прежняя я, сильная и уверенная? Где? Всю первую пару я настраивала себя собраться и уверенно зайти в кабинет. В кабинет, где у меня будет лекция у нее. Я не покажу слабость, я буду сильной и уверенной. Я смогу. Со звонком, я пошла в эту чертову аудиторию. Мои ладошки вспотели, как у какой-то школьницы. Что ты делаешь со мной, Смирнова? Ты сделала мне больно, ты предала, а я все еще не могу не думать о тебе. Я не была прежде мазохистской. Даже те, московские свои отношения, я смогла выкинуть из головы в одночасье и уехать. Что ты со мной делаешь? Вдох. Выдох. Зайдя в аудиторию, на меня уставились десяток пар глаз, кто-то, конечно, продолжал что-то обсуждать между собой, но обычно на моих парах это редкость. Все знают, лучше не рисковать. Я невольно обвела аудиторию взглядом, хотя я не хотела этого делать. Даже тут я проявляю слабость. Но тебя нет. Ты просто не пришла, сбежала, поджав хвост. Ты настолько не хочешь меня видеть? Или ты боишься меня, моей реакции? - Так, - уверенным голосом начала я, - раз старосты нет, диктуйте, кто отсутствует, отмечу у себя. - Мартов, Кичнев, Беляева и Смирновой, - сказала Валя. - Причина известна? – как можно спокойнее спросила я. - Ну, Мартов, скорее всего, спит, Кичнев и Беляева на соревнованиях, а Смирнова болеет, - произнесла девушка. - Пусть несут справки или освободительные, - непонятно зачем, подчеркнула я и так всем известное правило. Новость о ее болезни, если честно, вызвала у меня внутренний смех. Ну-ну. Болеешь, значит, удачи. Я тебя за прогулы вообще с научного руководства отдам кому-нибудь. Это мы уже проходили. Лекция прошла бодро. Возможно, отсутствие Смирновой развязало мне руки, а, быть может, я просто смогла обуздать свои эмоции. Уже в преподавательской, я встретилась с Женей. Я, усмехаясь, зашла, желая пошутить, но она как-то хмуро на меня посмотрела, что заставило внутренние органы моментально напрячься. Мое настроение улетучилось в миг. Я ощутила, что что-то не так. Только я хотела спросить, как дверь открылась и на пороге появилась Ольга Сергеевна. Вот только ее мне здесь не хватало. Невольно кулаки сжались, а желание зарядить ей и как можно сильнее, брало верх. - В какой она больнице? – не церемонясь, спросила женщина у меня. В этот момент я ошарашенно смотрела на нее, переваривая информацию. Кто она? Смирнова в больнице? Пояснения были не нужны, это стало понятно моментально. Но почему я об этом не знаю? Я почувствовала ком в горле, который просто не позволял дышать. Страх моментально овладел мной, и я повернулась к Жене, которая стояла и смотрела на нас. - Что с ней? – мне было абсолютно неважно ничего. Только скажи, молю, что все хорошо. Моя мольба в глазах говорила о многом. Я люблю эту маленькую глупую девчонку. Я умру, если ты сейчас не скажешь мне, что все в порядке. - Думаю, ей уже лучше, - смотря мне в глаза, произнесла Женя. - Почему ты мне не сказала? – переходя на крик, я встала со стула. Я не понимала. Я даже не знаю, что с ней. Опять. Опять я узнаю последняя. - Она просила не говорить тебе, - я обессиленно опустилась на стул, не понимая почему. Почему ты не хочешь, чтобы я знала? Почему? В это время я почувствовала взгляд Ольги. Я недовольно посмотрела на нее и сказала: - Сходи к ней. Может, тебя у нее больше желания видеть. Она боится врачей, ей сейчас там страшно, - еле сдерживая слезы. Мне было это больно говорить. Но я люблю ее, и я знаю, что она трусишка, знаю, что она лежит там сейчас и переживает. Я это чувствую. Ольга стояла, смотря на меня и о чем-то думая. Вероятно, она осмысливала мои слова. Этого я не знала. Все, что я хотела, это написать Арине, но вместо этого просто вертела телефон в своих руках. - Прости, что не рассказала, - сказала Женя, - но я ей обещала, что не скажу тебе. Это было условием, при котором она соглашается на скорую. Мы обе перевели взгляд на Женю, желая услышать больше, поэтому она продолжила: - Я позвонила ей в пятницу, желая высказать все недовольство, но поняла, что что-то не так. Приехала к ней, и оказалось, что у нее жуткий кашель и температура за тридцать девять весь день, да и вообще выглядела она совсем непрезентабельно. Одна дома с температурой, ну, не дура ли? Я не знала, что делать, пришлось скорую вызывать. Оказалось воспаление легких, начальная стадия, но хорошо, что не затянули, а то вещь-то опасная, - пояснила Женя. - Это моя вина, мне стоило хотя бы позвонить ей, - озвучила я свои мысли. Мысли которые беспощадно жалили. Она там была одна. Страдала. А я радовалась, что ее нет на лекции. - Езжай к ней, - недовольно сказала Оля, - вина здесь только моя. Мне нет оправданий. Я видела, что она любит тебя и не смогла упустить возможность сделать тебе больно. Я поставила ее перед выбором: либо она бросает тебя, либо ты теряешь все. - Что ты сделала? Зачем тебе это? – я не выдержала, хотя и так держала себя из последних сил. Мои ладони невольно были собраны в кулаки, казалось, еще слово и Оля почувствует их на себе. Оля напряглась, я это ощутила. - Катя, я не знаю. Мне хотелось сделать больно. Сделать больно тебе. У тебя всегда все лучшее, я устала от этого, а тут такая возможность. Я видела, что она важна, и я решила разрушить это. Это было легко, кстати. Мне захотелось отнять ее у тебя, отнять у тебя хоть что-то. Пусть не себе, отнять хотя бы так. Но в итоге, меня что-то в ней зацепило, может искренность, может страх, может ее невинность. Думаю, мне она понравилась, не знаю чем. Я не предполагала, что она настолько загонит себя. Хотя мне стоило, ее эмоции написаны на ее лице. Мне жаль. Но жаль не тебя, а ее, ее чувства. Она сражалась за тебя, как умеет. Она даже целовать меня не стала, убежала, ее не волновало, что это может повлечь. Я не выдержала и ударила Олю. Я не могла это контролировать и терпеть. Это была необходимость. Только звук пощечины отрезвил меня, позволил взять вновь себя в руки. Она смотрела на меня, ошарашенно прикладывая руку к месту удара, а я несмело встала и, надевая пальто, сказала Жене: - Напиши мне адрес больницы. Я должна быть рядом. Ей сейчас там очень трудно. На улице мороз ударил меня в лицо. Это отрезвляло. Я поняла все: все ее сообщения, все ее метания от «прости, я не могу без тебя» до «мы не можем быть вместе». Эти чертовы фотографии! Мне казалось, что все было настолько очевидно, что только глупец мог поверить в этот бред. Мне стоило ее найти, стоило сказать, что не отпущу ее, стоило просто взглянуть ей в глаза. Но я предпочла сдаться. Я ехала так быстро, как могла. По пути я заехала в магазин и купила ей фрукты и всякую ерунду к чаю, я не знала, что ей можно, но я все узнаю у врача. Я буду рядом всегда. Я не позволю ей бояться. Я не позволю ей плакать. POV Арины Сегодня меня осмотрел врач. Он сказал, что мне нужно лучше соблюдать его указания, что мне нужно лучше кушать, я ему кивала, понимая, что он прав. Мне тяжело. Мне очень одиноко. Эти стены давят на меня, уколы и процедуры нагнетают, а ночи тянутся бесконечно. Мне страшно. Мне не хватает ее. Мне не хочется никого видеть, ни с кем общаться, мне хочется лежать и думать, как нам было хорошо и как могло бы, будь мы чуть осторожнее. Тут много бы, и это меня очень беспокоило. Я не видела однозначного выхода. Я лежала на кровати, с закрытыми глазами, не желая вести скучные диалоги с соседками по палате. Они тоже не часто что-то спрашивали у меня, чувствуя мою отстраненность. Но лежа с закрытыми глазами, я почувствовала такие до боли знакомые духи. Я хотела открыть глаза, но боялась, что это исчезнет, как сон, мираж. - Птенчик, - я чувствую тепло ее руки на своей, слышу ее нежный голос. Я не верю. Но я очень хочу, чтобы это оказалось правдой. Несмело я открываю глаза, всматриваясь в такое родное лицо, в глаза, которые мне улыбаются. Я не понимаю, как она оказалась здесь, не понимаю, почему она не сердится, но я просто прижимаюсь к ней, желая просто быть рядом. - Мой глупый птенчик, как ты себя чувствуешь? – спрашивает Катя, отстраняясь немного от меня. - Почему ты здесь? – не смея вздохнуть полной грудью, прошептала я. - Я здесь, потому что ты здесь, - ее нежная теплая улыбка согревала меня. Боже! Я не могу отказаться от нее, я эгоистка, пусть так, но я не могу без нее. Слезы сами полились из глаз, хотя я пыталась сдержать их. Я понимала, что я должна ее оттолкнуть, но это было не в моих силах. - Катя, я такая дура, я не знаю, как все теперь тебе объяснить. Прости меня, прошу тебя, - захлебываясь слезами, говорила я. Я видела, что соседки вышли из палаты, видимо, понимая, что нам необходимо побыть наедине. Они не знали ничего, но вышли. Я была им безмерно благодарна. - Тише, тише, моя хорошая, - прижимая меня к себе, начала Катя, - ты боялась за меня, хотела защитить, тобой манипулировали и ты запуталась. Только, прошу, не делай так больше, не скрывай от меня, если что-то происходит, - ее голос умолял. - Откуда ты знаешь? – мои слезы резко прекратились. Я удивленно и испуганно смотрела на нее. - Оля рассказала. Не знаю, все или нет, но твоей вины я не вижу. Это ее идиотские игры непонятно во что, - в голосе чувствовался металл, а руки нервно дрогнули, - честно говоря, я и подумать не могла, что она на это способна. - Она завидует тебе. Вот и хотела разрушить твою карьеру. Только я не понимаю, почему она это не сделала, а начала высказывать требования мне? - задалась я вопросом только сейчас. - Потому что она поняла, что ты важнее, - усмехнувшись, ответила Катя. Я непонимающе смотрела на нее. Что? Я ей важнее карьеры? Но вуз для нее все! Видимо, уловив мои мысли, Екатерина продолжила: - Птенчик, мы всю жизнь стоим перед каким-то выбором. Это неизбежно. Иногда мы выбираем что-то подсознательно, мы можем даже не знать о своем выборе, пока жизнь не откроет нам на это глаза. Я всегда держалась за статус, за работу, но я упустила момент, когда ты стала дороже. Я просто знаю, что выбирать тебя мне уже не нужно, я тебя выбрала уже давно. Я готова отказаться от всего, готова уехать куда угодно. Готова, но только если ты будешь рядом. Это звучит высокопарно, не пугайся, просто я знаю, что я не сомневаюсь только насчет тебя. - Я люблю тебя, Кать, - прижимаясь к ней всем телом, отозвалась я, и продолжила, - очень сильно. Но я думала, что смогу ради тебя поставить точку, но я не смогла. Я эгоистка. Мне кажется, я не достойна таких слов, - казалось, что слез давно уже не осталось, но они хлынули с новой силой. - За эту точку я тебя вообще убить готова, так что дома ты еще поплатишься, - усмехнулась Катя, но после нежно добавила, - только поправляйся скорее, моя маленькая. - Мне так тебя не хватало, - призналась я, греясь в ее объятиях. - Почему ты мне хотя бы не написала, что у тебя температура? – вопрос такой теплый, но с горечью в голосе. - Я не могла себе этого позволить, да и мне было как-то нехорошо. Хотя я и не сразу поняла, что со мной, думала, что это последствия алкоголя, - нехотя призналась я. - Ты пила? – отстраняя меня, чтобы взглянуть в глаза, спросила Катя. - Не ругайся, я просто хотела, чтобы мне стало легче. Но легче не стало, - опуская глаза, дала я грустный правдивый ответ. - Еще бы, - фыркнула женщина, моя женщина, - твои родители меня убьют. - Они в командировке, они не знают, - усмехнулась я. - Ну, то, что ты была дома одна, это я уже поняла, маленькая обманщица. А насчет родителей, то они меня убьют, и, кстати, будут правы. - Это они меня скорее убьют, - закашлявшись, отозвалась я. - Значит, будем прятаться от них, пока они не сжалятся, - шутка разрядила обстановку. Казалось, что ничего не происходило, но происходило очень много. В это время зашла медсестра, сказав: - Так, Смирнова, капельница. - Я могу остаться? – спросила Катя. - Останьтесь, может хоть при Вас она нормально поест, а то врач жалуется, - ответила женщина, укоризненно смотря на меня. - Так, значит, ты ничего не ешь тут? – вопрос был довольно серьезным. - Ем, просто не все, - буркнула я, пока женщина устанавливала мне капельницу. Я напряглась всем телом, затаив дыхание. Смотреть я не могла, мне физически было больно от страха иголок. - Расслабься, Ариша, я рядом, - сказала Катя, видя мою реакцию на действия медсестры. Женщина лишь усмехнулась, но, ничего не сказав, ушла. Присутствие Кати помогало. Я смогла расслабиться, держа ее за руку. А она спросила: - И как ты тут пару дней выдержала, трусишка? – ее улыбка согревала. Я лишь пожала плечами, не зная, что можно тут сказать. - Выздоравливай скорее, мой птенчик, - повторила Катя. - Я люблю тебя, - отозвалась я. - Ты мне важнее всего, сомнений быть не может, - сказала моя любимая женщина.