Сомнений быть не может

Я сидела коленями на асфальте. Женщина подошла ко мне чуть ближе и спросила обеспокоенным голосом: - Смирнова, ты встать в состоянии? Я перевела взгляд с серого грязного асфальта на нее, на ее глаза, которые излучали заботу и боль. Слезы, которые до этого я пыталась сдержать, непроизвольно хлынули из глаз. Я попыталась подняться. Больно, ноет живот, но идти я могу. - Спасибо, - еле слышно озвучила я, глядя на Екатерину Валентиновну. Она покачала головой и с подобием улыбки произнесла: - Садись в машину, я тебя довезу. После она направилась к своему авто, которое уже заждалось свою хозяйку. По дороге она наткнулась на заинтересованный взгляд Мартова и, не удержавшись, подошла к нему: - Я, надеюсь, тебе было приятно наблюдать, как пять идиотов издевались над девушкой, а ты, как верный рыцарь, стоял в сторонке. Браво, Мартов, даже в моих глазах ты упал, хотя куда уж было ниже. Она не дожидалась ответа. Она просто развернулась и пошла. Но Максим крикнул вслед: - Если ей плевать на меня, то почему я должен волноваться!? Она ничего не ответила. А зачем? Посчитала это ненужным. Разве он стоит ответа? Просто подошла ко мне. Открыла дверцу машины, в которую я не решалась войти, и сказала: - Садись, прокачу с ветерком. Мне было неудобно: я грязная, на глазах слезы и больно-обидно от произошедшего. Не хотелось, доставлять ей неудобства. - Екатерина Валентиновна, может, я сама доберусь… Договорить мне не дали: - Не спорь. Смирнова, мне что, тебя в машину силой затаскивать?! Ее тепло, улыбка придавали сил и ободряли. Она так мне нужна. Именно она. Я села в машину, пристегнулась. Рядом, на водительское сидение, опустилась она. Я сказала ей адрес. Ехали мы молча. Ехать недалеко, если бы не час пик. Да, мы встали в пробку. - И кто это был? Она начала как-то резковато. Я не ожидала. И только что остановленные слезы, потекли с прежней скоростью. Не могу все еще успокоиться. - Ну не плачь. Сейчас все хорошо. Ты с ними знакома? Мягче и нежнее спросила она. Я лишь помотала головой в знак отрицания. - И что же тебе, Смирнова, так везет на приключения: то Мартов, то эти идиоты, и я уверена, что это не полный список. Ее слова были адресованы как будто и не мне, а просто в воздух. Рядом с ней мне было спокойно. Но тут начал донимать меня телефон. Достаю из сумки. Кто бы это мог быть? Вот, черт, мама? Попытавшись собрать мысли воедино и успокоив дрожащий голос, неуверенно отвечаю: - Да, мам. Все в порядке? Чувствую, что учительница переводит взгляд на меня, будто пытается уловить нить нашего разговора. - Все в порядке, - пытаюсь говорить уверенно, зачем родителей-то пугать. - Домой иду, да дополнительные были, задержалась немного. Да, хорошо. Отключив телефон, направляю взгляд на женщину, которая явно ждет моих объяснений, ухмыляясь. Не дожидаясь вопроса с ее стороны, отвечаю: - Просто родители уехали отдыхать, не вижу смысла их волновать. Пытаюсь говорить это уверенно, но женщина, покачав головой, строго и серьезно спрашивает: - Я правильно понимаю: я везу тебя домой, где обитаешь ты одна, ведь родители уехали, а ты не видишь смысла их беспокоить? Так? И в больницу, конечно, ты не поедешь? Ее голос звучит несколько надменно, строго, я чувствую, что она серьезно настроена и споры ни к чему положительному не приведут. А ведь она права. Вот только в больницу я ни ногой. Внимательно смотрю на нее испуганным взглядом и отвечаю несколько протяжным голосом: - Екатерина Валентиновна, только не в больницу. У меня все хорошо. Правда. Она недоверчиво посмотрела в мои заплаканные глаза, полные надежды и страха. Ну, боюсь я врачей, что я могу поделать. - Хорошо. Коротко ответила женщина. Вот только как понимать? Как-то сомнительно верится, что довезет до дома. Хм. К чему тогда этот допрос? За своими рассуждениями я и не заметила, как мы подъехали к моему дому. Припарковалась возле подъезда. Но зачем? - Спасибо еще раз, - скромно сказала я, и, выйдя из авто, медленно пошла к дому. Неприятно саднило колено, и ныл живот. Догнать меня у женщины проблем не было. Но зачем? - Смирнова, надеюсь, не думаешь, что сейчас я спокойно уеду обратно? Вот домой тебя приведу, увижу, что жива, потом и уползу. Так что давай, говори куда идти. В любой другой бы ситуации я была бы безмерно счастлива, но только не сейчас. Реально проще побыть одной. Я выгляжу жалко: заплаканные и размазанные глаза, грязные и порванные на коленке джинсы, настроение в ноль. Но с ней я чувствую защиту. Она не первый раз помогает мне в сложной ситуации. Да и сейчас не готова спокойно испариться. Ох, Екатерина Валентиновна, знали бы Вы мои глупые наивные мысли. Мы поднялись на нужный этаж. Подъезд у меня в доме самый обычный: синие стены, лестницы, где зачастую кто-то курит. Нужная квартира. Ключи. - Проходите, - мямлю я, потухшим голосом. Включив свет, закрываю дверь. Сразу чувствуется домашнее тепло, спокойствие, нежность. Снимаю куртку, ботинки. Помогаю женщине повесить пальто, в котором она безумно привлекательна. - Так, Смирнова, шуруй в душ, а я, если ты не против, похозяйничаю на кухне, чайник поставлю. Идет? Я поднимаю на нее глаза и встречаюсь с ее полным заботы и нежности взглядом. Что же Вы творите со мной!? - Что-то мне подсказывает, что выбора-то у меня нет, - пытаюсь говорить более бодро. Ведь я дома, где мне ничего не угрожает. Да еще и рядом тот человек, по которому я уже давно схожу с ума. Подарив мне ухмылку, она ушла в сторону кухни, быстро же адаптировалась эта женщина в незнакомом помещении. В ванной, сняв верхнюю грязную одежду и запихнув ее в стирку, я осмотрела свои раны: на колене была ссадина, не слабая ссадина, на животе темнел синяк, а еще гудели все мышцы, видимо, из-за стресса. Зайдя под струю теплой воды, я ощутила слабость. Приятную слабость. Теплая вода расслабляла, успокаивала, очищала от всего этого кошмара. Придя в более-менее нормальное состояние, я вышла из теплого плена ванны. Выйдя, я направилась на кухню, где должна была быть Она, Екатерина Валентиновна. Ох, как бьется мое сердце, как предательски заплетаются ноги. Неужели эта шикарная и любимая женщина рядом? Неужели она у меня дома? Может это только сон? Такой пугающий и приятный одновременно. Я выглядела перед ней жалко. Стыдно. Но я ей безмерно благодарна. Я люблю ее. Зайдя на кухню, я поняла, что женщина сидит за столом и что-то изучает. Книга по физиологии? Что? Ой, точно, я вчера оставила ее здесь. Почувствовав мое присутствие, она перевела заинтересованный взгляд на меня. Ее глаза, полуулыбка безумно притягивали и завораживали. Она как мечта, к которой так просто нельзя прикоснуться, но от этого она становится только желаннее. - Как ты себя чувствуешь? Кстати, чем ты питаешься? В твоем холодильнике еды не отыскать, - протянула она, усмехаясь и поднимаясь с места, чтобы налить чай. - Я просто не успела вчера приготовить, - я снова оправдываюсь? Даже у себя дома я чувствую себя школьницей. Эх. Она усмехается и говорит: - Неужели была занята физиологией? А кто-то говорил, что не приступил к изучению, - она лукаво посмотрела мне в глаза, будто пыталась прочитать меня. Я смутилась. Но решила все же что-нибудь ответить этой чудесной женщине: - Просто я не люблю хвастаться тем, что еще не сделала до конца. Я только начала. Она подняла левую бровь в знак удивления и сказала: - Это называется не хвастаться, а делиться достижениями с научным руководителем. Однако, похвально. Чувствую, сработаемся. Так, твои синяки не помешают твоему существованию? Но поняв мое замешательство, она продолжила: - Я имею в виду, как самочувствие? Я посмотрела ей в глаза, а сложилось чувство, что мы открываем друг другу души. Хотя мало кого я готова туда пустить. - Все не так страшно. Просто синяки. Жить буду. Мой голос уже звучал достаточно бодро и уверенно. Видимо, я уже отошла от этого непонятного ужасного случая. Душ помог прийти в себя. Я сделаю выводы, кто готов помочь, а кто лишь пытается что-то доказать. - Ну, если все действительно хорошо, то мне пора бежать, - сказала она, посмотрев на часы. Видимо у нее были свои дела, а из-за меня ей пришлось их отложить. - Пей чай. На плите рис варится, больше ничего у тебя я не нашла. Я пошла проводить ее в коридор. - Спасибо Вам, Екатерина Валентиновна, если бы не Вы, не знаю, что бы стала делать, - сказала я, потупив глаза в пол, но потом продолжила: - Простите, что заняла Ваше время и спутала Вам все планы. - Ой, Смирнова, не глупи, ерунда все это. Подумаешь какое-то совещание, в конце концов, имею же право хоть иногда я сбегать от этой скучной болтовни, - произнесла она с улыбкой на прекрасном лице. Подмигнув, она вышла, прикрыв дверь. А я все еще стояла и думала. Думала о ней, об этом случае, о своих чувствах. Спасибо Вам, Екатерина Валентиновна, что появились в моей жизни.