Сомнений быть не может

Утро понедельника встретило меня пасмурным небом и опухшими глазами. Полночи в слезах и раздумьях. Умывшись, я провалилась обратно в сон, поняв, что на учебу нет никакого желания идти. Я очень хочу увидеть ее, но я не знаю, что ей сказать, а еще, я сомневаюсь, что желание увидеться после вчерашнего совпадает. Она вчера слишком резко ушла, можно сказать, по-английски. Меня разрывает на части недосказанность и напряжение, повисшее вчера в воздухе. Я не в состоянии сегодня испытать даже ее взгляд. Сегодня она у нас ничего не ведет, но университет не так уж и огромен, когда это того требует. Только провалившись в сон, я почувствовала, что-то гудящее под подушкой. Телефон. Да-да, знаю, сейчас многие скажут, телефон под подушкой – опасно, но это все такая ерунда. Не посмотрев на экран, я ответила: - Да, - сонно прохрипела я. - Арина? Ты чего, спишь? У нас же пара. Ты заболела или что? Не унимался кто-то на том конце провода. Разобрать сразу у меня это не получилось, но как я позже поняла, это была Синицина Соня, одногруппница. Вот только что ей надо? - Я приболела. А что случилось? - Да я думала, что ты просто опаздываешь. У нас препод как-то не торопится на пару, вот думали ты в деканате узнаешь, что к чему. Ну, раз болеешь, то ладно. Выздоравливай, - протараторила она и отключилась. - Спасибо, - уже в пустоту ответила я, засыпая. Когда я все же слезла с кровати, то стрелки часов приближались к четырем вечера. Как я могла так долго пролежать? Не понимаю. Но встала я только потому, что мой желудок не на шутку взбунтовался и требовал еды. Перекусив курицей, которую вчера приготовила Она, я отправилась к компьютеру, у которого просидела до вечера за просмотрами новостей, фильмов и книг. Так бестолково прошел день. При этом я скорее устала, чем отдохнула. На протяжении всего дня, в голову лезли мысли и вопросы: почему она ушла, зачем тогда начала это, что мне делать дальше? Мне казалось, что на этом она поставила точку, что я что-то испортила, что больше мы не сможем так же смотреть друг другу в глаза. Утро вторника. Я проснулась от головной боли, видимо, вчера просидела за компьютером и проплакала сильно много, что не могло остаться незаметным. Но сегодня пара у Нее. Что мне делать? С одной стороны, я безумно хочу ее увидеть, но с другой, я очень боюсь нашей встречи. Я боюсь, что пойму, что больше мы никогда не будем так близко. Это пугает. Это не может не пугать. Я запуталась в собственных страхах и желаниях. Но я обещала ей придти. Но и она не имела права так испариться. Мне больно. А что чувствует она? Что это значило для нее? Такие простые вопросы, но такие сложные ответы. Нужна ли я ей вообще? Почему я плачу, когда думаю об этом? Я настолько уверенна в своей никчемности и ненужности? Так нельзя. Но сегодня было выбрано пропустить занятия, к тому же, я, вроде как, неважно себя чувствую. Однако мои планы нарушил звонок. На этот раз меня решили «подоставать» не одногруппники, звонок был из деканата. На днях я обещала завести справку, о которой благополучно забыла. И не поверите, сегодня крайний день. Иначе говоря, хочешь, не хочешь, а придется поднять пятую точку с кровати и ползти в универ. И что-то меня это порядком напрягало. Собравшись на скорую руку, я пошла на автобусную остановку, ведь добираться мне пешком полчаса, а идти в такую погоду совсем не хотелось. Уже второй день пасмурно и сыро. На часах было около двенадцати дня, и по всем расчетам, которые я производила в автобусе, посреди пары встретить Ее шансов намного меньше. Хотя, с другой стороны, ну встретимся, ну и что из этого? Так или иначе, но в университет я прибыла. Разделась в гардеробе, причесалась, ну не идти же мне к самому декану растрепанной. Мой путь направлялся прямиком к деканату, как я решила в автобусе, без оглядки и промедления. Однако, у расписания, я на секунду замедлила. Там стояла Екатерина и с кем-то из преподавателей мило разговаривала. Она стояла боком, думаю, увидеть меня она не могла. Женщина выглядела, как всегда, шикарно: белая блузка, юбка, подчеркивающая все прелести ее фигуры и каблуки. Просто, но шикарно. А она совсем не в печали, смеется и рассуждает о чем-то. Хотя, чему я удивляюсь? Влюблена – я, а она жертва этих обстоятельств. Но что-то больно кольнуло в сердце лишь при этих мыслях. Я ускорила шаг, проходя стороной к деканату, и, не оглядываясь, зашла. В деканате меня надолго не задержали: взяли обещанную справку, расспросили о прогульщиках и, пожелав удачи, попрощались. Облегченно вздохнув, я направилась к выходу, но неожиданно столкнулась с женщиной, которая, не замечая меня, зашла в деканат в хорошем настроении духа. Встретившись с ней глазами, я сделала шаг назад, пропуская ее внутрь. Ее хорошее настроение как ветром сдуло, появилась какая-то злоба в глазах с чем-то еще. Она напряглась, проходя внутрь, а я, опустив глаза, резко выскочила наружу. Желая как можно скорее сбежать отсюда. Я чувствовала, как колотится мое сердце, как тяжело успокоиться… Но меня окликнули, первая моя мысль: «ну зачем?», однако это была не Екатерина Валентиновна, меня окликнула Зоя Валерьевна Ментер, у которой я сегодня тоже пропустила пару. Но объяснив ей, что чувствую я себя не важно, а пришла лишь ради справки, она, посочувствовав мне, отпустила, пожелав выздоровления. Я чувствовала, что мне прожигают спину взглядом, но очень боялась обернуться. Ведь иначе сбежать уже не получится. А Ее взгляд меня настораживал. Но может это лишь мои домыслы? Может для Нее это не серьезно? Может нет смысла накручивать себя? Как только Зоя Валерьевна попрощалась, я тут же направилась к гардеробу, однако меня окликнули, и в этот раз мой страх оказался верным. Ее голос я не спутаю ни с чем и ни с кем. Я замерла, думая, повернуться или сбежать? Да, это не красиво, но я не хочу, чтобы было еще больнее. - Смирнова, подожди минутку, - сдерживая злость, крикнула она, понимая прекрасно, что ждать даже минутку в планах у меня не было. Но я замерла. Что-то заставляет меня подчиниться этой женщине. Что-то, что я не в силах контролировать разумом. Я слышу цокот до боли знакомых каблуков, чувствую, как она приближается, но не в состоянии ни сбежать, ни повернуться. Вся моя сила направлена на то, чтобы сдержать слезы, нескончаемый поток слез непонимания, обиды и надежды. Ведь надежда будет жить в моем сердце пока мы не поговорим, мне так кажется. При ней я не заплачу. Я не покажу, насколько слаба и как мне больно. Не в этот раз. - Смирнова, почему на паре не была? Отстранено и холодно интересуется женщина. Проглотив ком обиды и боли, я отвечаю негромко, не поднимая глаз от пола: - Я приболела. - Что-то мне подсказывает, что больные дома сидеть должны. Да и с частыми болезнями, экзамен ты мне не сдашь, - грубовато и уверенно отвечала она. - Я знаю, - также тихо сказала я, надеясь уйти от пристального ледяного взгляда. Больше она не говорила, было чувство, что она хочет что-то сказать, но молчит. А этот некогда обычный разговор, принес новую боль. Больно не от слов, а от холода ее голоса. От равнодушия, которым веяло на версту. С той женщиной она была живее, веселее, теплее, чем здесь со мной. Я тоже ничего не сказала, лишь, не поднимая глаз, выпорхнула от нее к гардеробу. Оделась, не оборачиваясь, боясь увидеть ее и не сдержавшись разрыдаться, и ушла. На улице сдерживать слезы не хотелось, да сил не было. Я просто плакала, шла домой и плакала. Была мысль позвонить Лере, но я не стала. Пожалуй, не в этот раз. Я не могу сказать, что я в депресняке, мне не было характерно такое прежде. Однако я устала, а слезы единственно, что создавало некое облегчение и опустошение. До конца недели я провалялась дома, изредка выходя на прогулку до магазина. Я сама загнала себя в эту клетку. Я понимала, что она не пойдет на это, но верила. Но ведь она сама пришла, сама проявляла инициативу. Но так думала я, потому что хотела так думать. А что думала она, известно только ей. Но за эту неделю ничего не изменилось в моей голове. Я так надеялась, что будет легче. Но нет. Легче не стало. А может, мало прошло времени? Как знать. Завтра понедельник, и придется идти на учебу. Больше пропускать я не смогу, приезжают родители, они не позволят. Лера, к которой я ходила вчера, была удивлена. Они с Ликой навыдумывали кучу всего, вплоть до того, в каком платье им идти на свадьбу. Вот глупые. Но посидели мы вчера хорошо, до сих пор мутит. Пить мне, видимо, вообще не желательно, не дано, уносит быстро. Я много раз еле сдерживала себя, чтобы не написать или не позвонить Екатерине Валентиновне. Ведь сказать и спросить ее мне нечего, однако быть так долго вдали от нее невыносимо. POV Екатерины Валентиновны: Как тяжело возвращаться домой с работы. Очень тяжело. Все сложности наваливаются разом. И как с ними бороться я не представляю. И самая главная сложность началась неделю назад. Что я творю? Зачем? Я сама не знаю ответов на эти вопросы. Меня тянет к ней, наконец-то я признала это. Признала это я еще в то злополучное воскресенье, однако сделала только хуже. Я взрослый человек, а не в состоянии отвечать за свои проступки. Зачем я ее поцеловала? Ведь глупо отрицать, инициатор я. Глупо злиться на нее, на ее реакцию: обескураженность и ступор. А какая была бы у меня реакция, если бы меня в мои двадцать поцеловала женщина лет на десять меня старше? Чему я удивляюсь? По-моему, я ее напугала. Или я сама напугалась больше? Тогда – да, но сейчас мое поведение мне кажется глупым. Убежала, как пятиклашка, которую поцеловал старшеклассник, хотя, в данном случае, я скорее являюсь старшеклассником, нежели Арина. После этого она не появляется в университете. Глупо с ее стороны. И, если честно, заставляет задуматься. Я думала, она повзрослее, а она личное смешивает с учебой. Хотя ей всего около двадцати… Что мне делать с ней? Позвонить? Написать? Но я не уверена, что стоит. Ведь она воспримет это как шаг навстречу. А хочу ли я совершать этот шаг? Рисковать всем, и ради чего? Минутного удовольствия? Но не потеряю ли я больше, если не сделаю ничего? Одни вопросы и ни одного ответа на них. Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию. Сама бы осудила. Но что делать, являясь героем данного положения? Жить, опираясь на зов сердца и чувств или разума? Я всегда выбирала разум, никогда не жалела об этом. Хотя нет, вру. Однажды, лет семь назад, я выбрала чувства. Но ни к чему это не привело. Меня только оскорбили, растоптали и все. На этом все закончилось. Я уехала, сменила все. И снова хочу ввязаться в эту паутину? В Москве лет семь назад я влюбилась. Правда, там был парень, точнее мой коллега. Работала я в университете, но была совсем еще зеленая и наивная. Влюбилась. А все хорошо начиналось: цветочки, конфетки, вечерние прогулки, поездки на машине… Но спустя год отношений, я узнаю, что у него другая девушка. А я была так, коллега, готовый всегда и во всем помочь. Он защитил докторскую, далеко не без моей помощи, а после предложил разойтись без ссор. Было больно. Я любила, была готова на все. А что он? А он, сидя в баре, развлекал друзей, точнее наших общих коллег, байками, зачастую выдуманными, про меня. Это добило полностью. Я смирилась и уехала. Другого выхода не было. Мне, молодому преподавателю, работать было уже невозможно. Но это все в прошлом. Много воды утекло с тех пор, боль прошла, осталась только обида. С того момента я изменилась, теперь я уверенная, сильная, шикарная и самодостаточная женщина. И все хорошо. Если бы не одно но. И мое «но» зовут Смирнова Арина. Мне больно от того, что я делаю ей больно. Я видела, как она стояла, еле сдерживая слезы. И в мыслях я умоляла ее не плакать, иначе, не знаю, что стала бы делать. Я не хочу и не могу, чтобы она страдала, и понимаю, что сама делаю ей больно. Но я не могу поступать иначе. Ведь подло привязать к себе такую молоденькую неопытную девушку. Я вижу ее взгляд, понимаю, что мы сходимся в желаниях, но разве я имею право на нее? Да, сейчас она этого хочет. Но спустя время: неделя, месяц, год, - она переболеет, а я не смогу уже ее отпустить. Но тот поцелуй, те эмоции, чувства, ее неподдельное желание, - все это навсегда будет запечатлено в моем сердце. Она, наверняка, думает, что я бессердечная и просто играю с ней, но мне больно не меньше. Просто я держу эмоции лучше ее, меня жизнь успела потрепать. Я обязана с ней поговорить о случившемся, иначе мне придется передать ее другому научному руководителю, а этого я не хочу. POV Арины: В понедельник утром я проснулась с мыслями, что идти в университет придется, иначе начнутся распросы со стороны родителей, что не приведет ни к чему хорошему. Приехали родители часа в четыре утра, и, как полагается, спали. Что меня порадовало. Не хотелось сочинять им, как у меня все прекрасно. Собравшись, я отправилась на учебу. И каково было мое удивление, когда оказалось, что первую пару сняли, заболел кто-то, вроде. Здорово! День задался с утра. Придти в такую рань и понять, что можно было спать еще полтора часа. Обидно. Хотя я уже соскучилась по университету. Я сидела около кабинета, где у нас должна быть вторая пара. Этот кабинет располагается, можно сказать, на перекрестке коридоров. Я сидела, задумавшись до тех пор, пока ко мне не подсел Мартов. Моему негодованию не было предела. За что, а?! И я бы обязательно ушла от него, если бы не увидела в дали коридора Ее. Что ж, выбор принят. - Ариша, как у тебя здоровье? - Нормально, - без энтузиазма ответила я Максиму. - Ну я рад, слушай, а может забудем обиды и сходим куда-нибудь? - продолжал Макс, довольный уже тем, что я с ним разговариваю. В этот момент Екатерина Валентиновна приближалась к нам, и, как я полагаю, слышала наш разговор, а я пыталась говорить как можно мягче, хотя общаться с Максимом мне было противно. - Макс, почему бы и не сходить в кино, я давно не проводила время в хорошей компании. Что идет в кино? Да, она явно слышала и его вопрос, и мой ответ. Женщина остановилась у стенда, не знаю специально или стечением обстоятельств, и я чувствовала напряжение во всем ее теле: казалось, что она что-то читает со стенда, но глаза, скорее, замерли в одной точке, тело вытянуто, как струна, и затаено дыхание. Ее волнует мой ответ? Ей больно? Или что ее так напрягло? Если волнует, то зачем она сама так ведет себя. Я не понимаю, и меня это огорчает. Мартов был несказанно счастлив, он активно жестикулировал, объясняя что-то, рассказывал про какой-то фильм, но я не слышала его. Пыталась слушать, но не получалось вникнуть в суть его слов. Я слышала только стук своего сердца. Когда женщина пошла дальше, мимо нас, наши глаза встретились. В ее взгляде было осуждение и непонимание и что-то еще, но больше разобрать я не смогла. Мне казалось, что она хочет что-то сказать, поговорить, но не случилось… она прошла мимо. Я боялась встретить ее, боялась, что она захочет заговорить, но вот она прошла мимо, мне легче? Ведь, на деле оказалось иначе! Я абсолютно запуталась в себе. Пары прошли более-менее спокойно. Лекции – записывали, семинары – отвечали. Но что-то волновало меня весь день. Какая-то тревога. После четвертой пары Мартов хотел меня проводить, но на это я не согласилась. Вот уж нет. Я и в кино-то не собиралась идти. Это же все показуха была, мол «и без Вас мне прекрасно, пф...». Пока преподаватель мне рассказывал, как отработать пропуски, прозвенел звонок, и коридоры опустели. Выйдя из кабинета, я направилась к гардеробу, но что-то меня задержало около аудитории, как только я собиралась идти, то услышала, как открывается дверь соседнего кабинета и выходит Она. Я стояла, как вкопанная, сама не знаю почему, просто ноги стали ватными, и смотрела на нее, но как только наши взгляды встретились, то я перевела глаза в сторону, а Она, не останавливаясь, продолжила путь. Пройдя до лестницы, она обернулась, помолчала, но потом все же произнесла достаточно спокойно: - Зайди в преподавательскую, через пару минут подойду. Я проводила ее взглядом, а сама пошла к преподавательской, правда, зайти не решилась. Этот разговор, казалось, был сложен обеим, но при этом и необходим. Спустя пять минут, женщина подошла к преподавательской, и удивленно посмотрела на меня: - И чего мы не заходим, трусишка? Ее голос звучал по-прежнему мягко и с иронией. У меня даже мурашки пробежались от тепла, которое она пустила по моим сосудам. Мы прошли и сели за ее стол, по разные стороны, если быть точнее. Я молчала, потому что не знала, что говорить. Я боялась этого разговора. Возможно, она тоже. Я решила начать первая, и начать с того, что стоило сделать давно, как мне казалось. Ведь она же жалеет? - Екатерина Валентиновна, - в этот момент она внимательно посмотрела в мои глаза, которые я все пыталась прятать от нее: - Простите меня, это моя вина. Не стоило, - я тяжело вздохнула после этих слов и напряглась, а в горле стоял ком, который я все пыталась сгладить. Так и не поймав надолго мой взгляд, она ответила нежно: - Ариша, это только моя вина. Из нас двоих ответственность несу я. Но я не об этом хотела поговорить с тобой, - более серьезно договорила она, что заставило меня вздрогнуть и посмотреть ей в глаза. - Я поняла, что ты не сможешь различить личное и профессиональное. Нужны ли нам эти сложности? Ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Подумай, может тебе сменить научного руководителя? Ее голос был грустным, однако она сама предлагает, чтобы я писала у кого-нибудь другого. Я больше чем удивлена. Больно. Еле сдерживая слезы, я промямлила: - Вы хотите, чтобы я перешла? Она растерялась, это чувствовалось, хотя я и не смотрела на нее, поднять глаза и не разрыдаться казалось мне не осуществимым. - Арина, давай так, ты все обдумаешь дома, - тут ее голос дрогнул, но она продолжила: - Завтра после занятия поговорим. Но если ты не придешь завтра на занятие, то говорить будет не о чем. После ее слов, я встала и ушла. Она права. Но я не смогу ни у кого другого работать. Почему я не ответила сразу? Все просто, я боюсь навязываться, я запуталась в себе и в ней. Я четко знаю, чего хочу, но я не знаю, что мне делать сейчас.