Сомнений быть не может

Вечер выдался утомительным: родители много рассказывали, показывали фотографии с отпуска, расспрашивали, как я тут одна… В общем все как полагается. Я, конечно, пыталась слушать, но мои мысли были далеки от сюда. Я думала о том, как поступить, о том, чего же хочет Она. На следующий день я встала вновь в уставшем состоянии. Уже вторую неделю не могу отдохнуть, ночью не спится, а днем глаза смыкаются. Тяжело. Кое-как отсидев три пары, я пошла на четвертую к Ней на лекцию. Но в коридоре ко мне вновь подошел Макс. - Арин, пойдем сегодня в кино, - даже больше не спрашивая, а утверждая говорил он. - Макс, я, скорее всего, не смогу. Прости, - ответила я, направляясь в аудиторию. В это время прозвенел звонок, и женщина подходила к аудитории. - Ты же сама была не против. Че ты опять ломаешься? - грубо произнес парень. Уже? Не ожидала, что так быстро он будет права качать. Пора ставить точку. - Молодые люди, вы заходите на занятие? - недовольно и холодно спросила Екатерина Валентиновна, явно, нервничая. - Можно нам договорить? - спросил парень. На что женщина только закрыла дверь с внутренней стороны. - Я не собираюсь с тобой договаривать. Ты неисправим. Не подходи ко мне, пожалуйста, - ответила я, заходя за женщиной и виновато смотря в пол. - Не пожалеешь? - двусмысленно крикнул парень вслед, не заходя в кабинет. Женщина проводила меня взглядом до парты и вздохнула, ее что-то беспокоило. Всю лекцию в аудитории витало напряжение. Студенты боялись пошевелиться или вздохнуть не вовремя. На кого-то она накричала, хотя вполне заслуженно. Я почти всю лекцию писала, уткнувшись носом в тетрадь, изредка отвлекаясь, чтобы порисовать на полях. Мне казалось, что за мной следят, хотя, это, скорее всего, мои домыслы. После лекции я подошла к преподавательнице с журналом, на что она оставила свою подпись, даже не посмотрев в мою сторону. Но я решила подождать ее все же, как-то раз была похожая ситуация. Дописав что-то у себя в ежедневнике, она встала и пошла из аудитории, на что я только вскинула брови вверх от удивления. Она поняла мое замешательство и дополнила: - Подожди меня на улочке, прокатимся на машинке, устроит? - Как Вам удобно, - ответила я, пожимая плечами. Хотя меня такой расклад более чем устраивал. Может вне стен университета, мы сможем поговорить нормально. Спустя минут десять, Екатерина вышла из здания и направилась к своему автомобилю, приглашая меня жестом последовать за собой. На улице была противная изморось, которая все отчетливее перерастала в дождь. Сев на кресло своего авто, женщина включила печку и завела мотор. Недолго думая, мы дернулись с места в только ей известном направлении. Но мне было все равно куда ехать, рядом с ней мне спокойно. Даже сейчас, когда все больно и сложно. - Надеюсь, ты не против перекусить? - спросила женщина, заезжая на парковку кафе. Неплохой выбор, Екатерина Валентиновна. - Буду рада составить Вам компанию, - искренне ответила я. Когда мы зашли в кафе, то народу было немного. Мы выбрали столик возле окна. Тут уютно, а дождь за окном создает особую атмосферу. Я даже задумалась, из мыслей меня вывели слова женщины: - Арин, выбирай, - удивленно и немного напряженно смотрела на меня преподавательница. А я даже не заметила, как принесли меню. - Простите, я задумалась, - растерянно ответила я, пролистывая меню. - Я, вроде, домой задавала подумать, или студенты все делают в последний момент? Ого, кто-то начал шутить? К кому-то возвращается хорошее настроение? - Я не об этом. Тут просто очень уютно и тепло, - мои слова прозвучали нежно и искренне, что не могло не отразиться на лице Екатерины. - Мне тоже здесь очень нравится, - тихо поддержала она. - Что будете заказывать? - прервала нас официантка, подошедшая к нам. Екатерина Валентиновна выбрала что-то на свое усмотрение, а я доверилась ее вкусу. Как только ушла официантка, Екатерина резко спросила: - Арина, ты подумала над моими словами? Я немного напряглась, что не утаилось от внимательного взгляда женщины: - А Вы больше не хотите, чтобы я у Вас писала, так? - неуверенно проговорила я, пытаясь оставаться спокойной. Екатерина, внимательно посмотрев на девушку, произнесла: - Хорошо, сняли этот вопрос, но при условии, чтобы не происходило: непонимания, обиды, ссоры и тому подобное - это никак не будет сказываться на учебе и дипломе. Идет? В ином случае, я откажусь от тебя, - откинувшись на спинку кресла и внимательно смотря на свою студентку, женщина дополнила: - И я ни в коем случае не хочу обидеть тебя. Просто прежде у меня не было такой ситуации со студентками. - Устраивает. Только это взаимно, ну там не валите меня и прочее, - повеселев, парировала я. - Ого, а я с тебя в любом случае на экзамене спрошу раза в два больше других, - спокойно, издеваясь, сказала преподавательница. На что у меня брови резко вскочили вверх и, надувшись, я спросила: - Это с чего так? - Ну, я же говорила, что своих птенчиков я люблю, а чем больше люблю, тем больше спрашиваю, - парировала Екатерина. После слова «люблю» я покраснела. В этот момент нам принесли наш заказ. Запах был невероятно вкусный. А может для голодного студента почти все вкусно. Но, так или иначе, мы приступили к трапезе, изредка прерываясь на комментарии. Когда наш перекус подходил к концу, то женщина попросила счет. Нам было комфортно, хотя изначально было напряжение. Когда принесли счет, то начался мини-спор. Я потянулась к своей сумке, на что Екатерина ответила: - Ты же не собираешься сейчас достать кошелек? - говорила она это серьезно, что я даже замерла, смотря на нее в непонимании. - Вообще-то собиралась, - спокойно ответила я. - Ты же не хочешь меня обидеть? - так же серьезно говорила Она. - Но мне было бы удобнее заплатить за себя самостоятельно. Но мои слова никто не услышал, точнее проигнорировал. Действительно. Зачем меня слушать. В результате, из кафе я вышла надутая. А Екатерина довольная. - Садись давай в машину, а то лопнешь, - посмеивалась она. - А вот и не сяду, - надувшись, бубнила я, как будто ребенку не купили игрушку. - Ну как хочешь, мокни под дождем, - ответила она, заводя мотор. Ну, шикарно. Довезли неведомо куда, а обратно? Вот знает, что я понятия не имею, где мы сейчас, и пользуется этим! В машину я все же села. И мы поехали в сторону моего дома. Остановившись у подъезда, она выключила мотор. В машине тишина. И я слышу, как колотится мое сердце. - Арин, прости, что тогда так резко ушла, - сказала Она, повернувшись ко мне в пол оборота. - Вы жалеете? Мой голос звучал с надеждой и страхом одновременно, что поняла и женщина. - Ты думаешь, я жалею? Так? Я лишь покачала головой в знак согласия, а она продолжила: - Птенчик, просто все не так просто, как хотелось бы. Из нас двоих я должна нести ответственность, я старше. Твои глупости простительны, а мои нет. А этот шаг был сделан мной. И я сомневаюсь, что имела на это право. - Но Вы не ответили, - ух, прозвучало слишком жалобно. - Я не жалею. Мне было хорошо в тот момент, если тебе интересно, и, судя по всему, не только мне, - ухмыляясь, дала конкретный ответ женщина. А я просто покраснела, понимая, что речь идет о моих вздохах. Мы сидели так близко в замкнутом пространстве, смотря друг другу в глаза, изредка опуская взгляд на губы. Столь мягкие и желанные губы. Мы обе понимаем, что мне пора идти, иначе мы снова вернемся к тому же исходу. Но если мы обе этого хотим, то что нас останавливает? Я приблизилась к ней чуть ближе, мечтая вновь почувствовать тепло ее губ, меня немного трясет. Она понимает, чего я хочу. Но резко отстраняется, помрачнев, и произносит холоднее, чем мне хотелось бы: - Ты еще бы с Мартовым разобралась. А то нарвешься опять на неприятности. Хотя это твое дело. Я растерялась. Я, конечно, хотела вызвать в ней эмоции по этому поводу, но не так, и уж точно не сейчас. А ее, видимо, задело. Приятно, с одной стороны, но и обидно, с другой. Она одна из немногих, кто знает всю ситуацию с Максимом, но все равно сомневается во мне касаемо его. И ее голос обжигает холодом, а это больно. - Макс меня не интересует, - отвечаю я, смотря на нее с уверенностью. - Тогда зачем ты с ним играешь? По моему, он не раз доказывал, что играть с ним не стоит, - серьезным голосом ответила женщина, смотря строго мне в глаза. - Я не с ним играла, - не подумав, произнесла я. - А с кем? – ухмыляясь, спросила Екатерина. «Черт», - пронеслось у меня в голове. Не это я хотела сказать. Вообще не стоило ничего говорить. Хотя Она и так все поняла. Раз не с Мартовым, то вполне очевидно с кем. Ее хитрое выражение лица говорит, что отпираться бессмысленно. - Да ни с кем я не играла! А Вы ревнуете? – лучшая защита это нападение, не так ли? - А что, я должна тебя ревновать? – не отступала женщина, и все больше ставила меня в неудобное положение. А ей весело: левая бровь поднята вверх, на губах расплылась улыбка, а глаза выражают усмешку и заинтересованность. - Ну, это уже Вам решать, - произношу я, делая вид, что меня это мало волнует. Хоть волнует меня это более чем сильно! - Ладно, птенчик, домой лети. Прогуливать будешь – накажу, - с усмешкой произнесла женщина. - Только обещаете, - парировала я. - Мне кажется, или кто-то уже второй раз выпрашивает наказание? – приподнимая левую бровь, прошептала преподавательница. Ее взгляд, голос, воспоминания о тепле губ – все так манило и завораживало. Как не хотелось уходить из плена этой женщины, но идти надо. Я улыбнулась ей крайне искренне и произнесла: - Всего Вам хорошего, Екатерина Валентиновна! Спасибо за прогулку! Я хотела выйти, но открыв дверь, замерла. И пусть я пожалею, но я не упущу этот шанс. Я резко развернулась, и коснулась ее нежных губ своими. И пусть я буду жалеть, плакать, но я не могу уйти. Она слишком притягивает меня. Мне ее слишком не хватало эту неделю. Сначала это был невинный детский поцелуй, скорее даже просто прикосновение губ. Я чувствовала напряжение во всем ее теле, ее внутреннюю борьбу, биение ее сердца, слышала, как мой разум кричал «одумайся!», но я не отступила. Мне хотелось большего. Лишь с ней мне было комфортно. Лишь так я чувствовала, что живу. Мои руки притянули ее ближе к себе, и я постаралась углубить поцелуй. Она не оттолкнула, а наоборот приоткрыла рот, впуская мой язык. Это длилось недолго, буквально минуту. Но эта минута была слишком дорога и желанна нами обеими. Я медленно отстранилась от нее, посмотрев в ее затуманенный взгляд, и произнесла: - Ведь мне же ошибки совершать простительно, - еле выговорила я, от плохо скрываемого возбуждения. После этого, я открыла дверцу машины дрожащей рукой, и на ватных ногах выбежала, боясь услышать ответ от нее. Не оглядываясь, я залетела в подъезд, где наконец-то смогла выдохнуть. Что я творю? Но мое желание было выше разума. Пусть будет, что будет.