Ящик Пандоры

Являясь резиденцией четырёх неженатых мужчин, чьи умы, по большей части, были заняты чем угодно, только не уборкой в доме, пожарная часть она же штаб-квартира Охотников за привидениями редко выглядела безупречной. Однако в то утро, о котором идёт речь, порядка было значительно меньше, чем обычно. Вернувшись с раннего вызова в надежде больше ничего не делать, кроме как переодеться в чистую одежду и получить сверх отсроченный завтрак, квартет борцов со сверхъестественным, въехав в гараж, обнаружил свою приёмную (как правило, наиболее благоустроенную часть дома – нужно же было поддерживать внешний вид для клиентов, в конце концов), погребённую среди моря беспорядка: коробки, мешки, ящики, пакеты, и груда разнообразных мелких вещей, посреди которых сидела их секретарь, Жанин Мелниц, застрявшая за своим столом, как потерпевший кораблекрушение на необитаемом острове. Судя по выражению её лица – несчастному и раздражённому одновременно – она была совсем не рада окружающему её хаосу. – Что здесь произошло? – дипломатично поинтересовался Уинстон, вылезая из-за руля «Экто-1» и глядя на весь этот бардак. По большому счёту, Зэддмор был беззаботным человеком, пожалуй, самым «нормальным» из Охотников за привидениями (условно говоря), но он также обладал самой низкой терпимостью к неаккуратным условиям жизни. И зрелище, представшее перед его глазами, толкнуло слово «грязный» к новым высотам декаданса. – Кто-то превратил это место в музей китча, или мы стали пунктом приёма доброй воли, когда я не смотрел? – Нет, видимо она решила, что это будет идеальным местом проведения благотворительной распродажи старья, – саркастически заметил Питер, выбираясь с противоположной стороны автомобиля. Естественно об этом никто так не думал. Вэнкман был знаменит своими немедленными и как правило весьма негативными суждениями, независимо от того было ли у него хотя бы смутное представление о том, о чём он делает свои выводы. Однако чтобы оправдать своё отношение, он заглянул в ближайшую к заднему бамперу «Экто» коробку, и был одарен лицезрением уродливой статуи, изображающей нечто похожее на горгулью с несколькими часами в его покрытом бородавками желудке. – Да, уж, – сказал он, отступив с гримасой отвращения и почти столкнувшись с Игоном и Рэем, которые пытались выбраться из преобразованной машины скорой помощи, минуя его. – Никогда не знал, что у тебя такой паршивый вкус, Жанин. С другой стороны, – он рассеянно поправил себя, – возможно, я должен был это подозревать, учитывая твой плохой вкус при выборе мужчин… – Он причудливо возвел глаза в сторону белокурого Спэнглера, который проявлял большую заинтересованность к привередливой настройке оборудования, чем к разговорам о себе. Она показала язык психологу. – Я обладаю отличным вкусом, – парировала она. – И это барахло не моё, доктор Вэнкман. Это – ваше. Питер, возможно, не смог бы выглядеть более испуганным, даже, если бы и попытался. – Моё? – переспросил он, будучи полон решимости не брать и половины вины за единоличное владение этим режущим глаз беспорядком. – Охотников за привидениями, – поправила она, однако заметив, как он вздохнул с огромным облегчением почти пожалела об этом. Она помахала над головой накладными на доставку в качестве доказательств. – Они свалили это здесь, пока вас не было. – А ты должна была сказать им, что они заблудились и указать им направление на городскую свалку. Кто, чёрт возьми, прислал нам весь этот хлам? – Т. Дж. Робертсон. Рэй, исследовавший содержимое одного из больших ящиков, удивлённо посмотрел вверх. – Т. Дж. Робертсон, богатый промышленник? – Нет, Т. Дж. Робертсон III, его богатый наследник, – уточнила она, предъявив им письмо, которое, очевидно, обязано было прояснить всю ситуацию, включая текущее состояние их гаража. – Старикан, похоже, умер пару месяцев назад и оставил всё, что имел, своему внуку. Но он был настоящим барахольщиком, собирающим всякий мусор на протяжении многих лет – и он был одержим оккультизмом. После того как малыш унаследовал родовое имение, он нашел это в личном кабинете деда и чуланах. Он не хотел или не смог продать все эти вещи, поэтому и решил отдать их вам, ребята, предполагая, что может быть, вы найдёте им применение. – Она поглядела на свалку вокруг себя, кривая ухмылка испортила её лицо. – Разве это не заставляет вас чувствовать себя крайне удачливыми, принимая всю эту щедрость? – Оставь сарказм мне, Жанин, – предложил Вэнкман, найдя другой полный ящик, заполненный действительно отвратительными объектами искусства. – Интересно, смогли бы мы использовать это в качестве налогового вычета? Принятие такого количества рухляди из чьих-то рук должно стать основным актом милосердия… – Я сомневаюсь, что Внутренняя налоговая служба согласится. В любом случае, это мысль, на которую стоит рассчитывать, – язвительно заметил Уинстон, пролистывая от начала до конца старый таблоид по паранормальным явлениям, который был одним из многих в очень большой стопке. На его обложке красовалась отвратительная художественная иллюстрация, на которой был изображен наполовину демонический ребёнок, предположительно рождённый подростком, сбежавший из дома и, по общему мнению, похищенный НЛО во время поиска снежного человека. – Может быть, этот хлам и стоит что-то… кому-то… где-то… Питер придирчиво фыркнул. – Ага, в качестве растопки для костра, или, может быть, на благотворительный базар. – Его зеленые глаза вспыхнули с воодушевлением. – Эй, а может быть, это не такая уж и плохая идея, в конце концов. Мы сможем очистить подвал и чуланы, также избавиться и от этого барахла, и в этом процессе заработать несколько долларов. Интересно, сколько мы могли бы получить за это?.. – Доллар девяносто восемь за партию, если повезёт, – сухо выразил мнение Игон, закончив измерения на калькуляторе и окидывая весь бардак голубыми глазами за стёклами очков. – У Робертсона, возможно, и была одержимость оккультизмом, но он, очевидно, не знал различия между по-настоящему ценными артефактами и бесполезным хламом. – Он открыл коробку, увидел ещё одну уродливую статую горгульи, и снова быстро закрыл крышку, содрогаясь от отвращения. – Я не знаю, что он увидел в этой вещи, но это, конечно не имеет никакой подлинной паранормальной ценности. – Ох, я не знаю, – высоким голосом заговорил Рэй, стоя наполовину согнувшись и копошась в большом ящике. – Здесь есть интересные книги. – Он выпрямился, держа в руках несколько старинных томов. – «Какое имя у безымянного ужаса», «Идентификация ведьм», «Итак, вы хотите стать чернокнижником», «Путеводитель Гвилема по Древнему Злу»… О некоторых из них я даже никогда не слышал. – Наверное, не без оснований. Полагаю это может оказаться очень увлекательным чтивом, если только ты заинтересован в сборе ложного оккультного мусора, но, честно говоря, не вижу, что бы Робертсон имел хоть малейшее представление о том, что он собирал… или покупал. – Спэнглер сморщил нос при виде набора раскрашенных гипсовых демонов, которых Жанин распаковала из коробки и устанавливала на своем рабочем столе. – Это не заслуживает внимания даже с эстетической точки зрения. – Возможно, большинство из этого и не заслуживает, – с готовностью согласилась она, – но не всё так плохо. – В качестве доказательства, она протянула руку и из нижнего ящика стола извлекла небольшую, но замысловатую деревянную коробочку, изготовленную из тёмного, полированного дерева, с вырезанным на ней удивительным узелковым орнаментом и руническими узорами. – Вот это действительно красиво, – отметила она, вертя её в руках, чтобы лучше изучить со всех сторон. Но спустя мгновение, она нахмурилась. – Здесь нет замка. – Возможно, это просто цельный блок, – высказал мнение Уинстон. – Ну, знаешь, что-то вроде старомодной игрушки или пресс-папье. Но Жанин считала иначе. – Нет, она не достаточно тяжелая, а значит должна быть полая внутри. Но я не знаю, как её открыть. – А ты и не должна, – сообщил ей Игон, подойдя достаточно близко, чтобы внимательно разглядеть эту вещицу и полностью убедиться в своих догадках относительно того что это такое. – Это коробка-головоломка. – Что? – Коробка-головоломка – своего рода хранилище, примитивный сейф. Весь смысл состоит в том, что они сделаны так, что их невозможно открыть, не зная встроенных в них хитростей конструктора. Это разработанная человеком умная система защиты, надёжнее, любого замка. Код нельзя подобрать или вычислить, если только ты не достаточно умён, чтобы решить эту 3D-головоломку. – Или разбить её вдребезги, – язвительно заметил Питер с кривой усмешкой. – И разве я не видел подобные вещи в китайском квартале? Они продают их как дешёвые детские игрушки, а не как сейфы. – Большинство из тех, что продаётся в китайском квартале – просто дешёвые игрушки, Пит, – подтвердил Стэнц, присоединившись к остальным столпившимся за столом, чтобы увидеть рассматриваемый объект. – Этот экземпляр выглядит гораздо более сложным. И если ты просто разобьёшь коробку-головоломку, чтобы добраться до её содержимого, ты рискуешь сломать то, что находится внутри. Он и Игон потянулись к шкатулке, желая изучить её более подробно, но Жанин упрямо продолжала держать её в своих руках, предъявляя права на то, что было, к настоящему времени, единственным достойно выглядящим предметом во всей партии хлама. – О, нет, я её нашла – это моё. Что за штуковины вырезаны на ней? – спросила она и одним пальцем провела по руническому узору. – Письмена? Физик посмотрел через её плечо, чтобы лучше рассмотреть знаки, в то время как оккультист перегнулся через стол. – Это своего рода, – ответил первым Рэй, – древние кимрские руны, полагаю. Её голубые глаза мигнули. – Кимрские? Это что-то вроде сельтских? – Она неправильно произнесла первую букву в последнем слове, что заставило Спэнглера слегка поморщиться. – Селтикс, – сказал он, подражая её произношению, – баскетбольная команда. Кельты – поправил он, используя правильное произношение, – народы, произошедшие от древних галлов и бриттов – шотландцы, ирландцы, валлийцы и бретонцы. В частности Кимрский язык происходит от Валлийского, так что да, полагаю, это нечто вроде кельтского. – Он поправил очки, чтобы рассмотреть рисунки более подробно. – Это не совсем точные Кимрские руны, однако… При взгляде на них я бы сказал, что они более в природе друидов и восходят… ммм, к первому или второму веку, самое позднее. Ты согласен, Рэй? – Да, безусловно, – согласился рыжеволосый оккультист, энергично закивав головой. Зэддмор тихонько присвистнул, заинтригованный. – Неплохо за участие в сборе барахла. Игон, однако, не был особо впечатлён. – Возраст сам по себе не делает артефакт ценным, Уинстон. Кроме того, просто потому, что вещь, вырезана в стиле древних друидов не означает, что она на самом деле создана именно тогда. Более того, я никогда не слышал упоминаний о том, чтобы друиды использовали коробки-головоломки для каких бы то ни было целей; это больше соответствует дальневосточному призванию. Это не может быть ничем иным, как всего лишь дешёвой копией, сделанной в ходе всплеска интереса к оккультизму и восточным товарам на рубеже веков. Судя по состоянию шкатулки, ей, вероятнее всего, не более пятидесяти – ста лет, самое большее. – Что по-прежнему будет квалифицироваться как антиквариат, – отметил Питер, с алчным блеском в глазах. – Мы могли бы получить за неё несколько сотен баксов – может быть даже несколько тысяч, при правильном дилере... Он потянулся за ней, почти также как ранее Стэнц и Спэнглер и был точно так же пресечён. – Я первой нашла её, – беззаботно провозгласила Жанин, решив держать её подальше от своего жадного работодателя. – В любом случае, так что же там написано? – поинтересовалась она, безрезультатно изучая странные буквы. – Продай мне, – предложил Питер, игнорируя остальных. На сей раз, секретарша позволила Игону взять коробочку, чтобы он мог изучить её более детально. – Имя, – в конце концов, объявил он. – Кэзуурэкс, я думаю. Рэй, вернувшийся к просматриванию книг со странными названиями, поднял голову, в его карих глазах появилось задумчивое недоумение. – Это звучит не очень по-кельтски, – прозвучало его экспертное мнение. Светловолосый учёный пожал плечами. – Что ещё больше подтверждает мою теорию относительно его недавнего происхождения. И даже если это действительно древний артефакт, он не может быть кельтским. В то время было существенное вторжение, Британия была захвачена и в первую очередь армиями римлян. Если эта коробка и была сделана две тысячи лет назад, она возможно и не принадлежала кельту, а просто была высечена одним из них. – Так ты думаешь, что там высечено имя владельца? – спросил Уинстон. – Вполне возможно. Стэнц, однако, не был так хорошо убежден в этом. – Не знаю, есть что-то очень знакомое в этом имени, как будто я уже слышал, его где-то раньше. Ты даже не можешь предположить, что эта вещь может действительно оказаться своего рода подлинным оккультным артефактом, не так ли, Игон? – Сомневаюсь в этом, – высказал своё мнение физик, но, тем не менее, в духе сотрудничества достал ИПК-счётчик и решительно направил его на коробку. К его удивлению, коробка вырабатывала показания – небольшие, но вполне определённые. – И что ты там говорил про то, что это дешёвая копия, Игон? – усмехнулся Питер, не в силах удержаться от восхитительной возможности высмеять своего более интеллектуального коллегу. Но Спэнглер не собирался признавать своего поражения. – Очевидно же, что эти показания незначительны, – настаивал он, – вероятнее всего, просто остаточная энергия, которую коробка впитала, находясь рядом с сильным источником. От него даже регистрируется вдвое меньше энергии, чем от испарений первого класса. Жанин беспокойно сглотнула. – Сильный источник? – нервно повторила она. – Не от чего-то, что находится в этой куче?.. – Это маловероятно, – уверили её. – Скорее всего, коробка была куплена сравнительно недавно, а до этого пылилась на полках в отчасти легальном оккультном магазине, пока Робертсон не купил её. Годами, находясь в непосредственной близости к чему-то по-настоящему активному – к копии «Некрономикона» например – могло привести к такому. – Или, может быть, внутри неё что-то есть, – предположил Рэй. – Предположим, у меня есть некий ценный оккультный артефакт, который я бы хотел спрятать, я постарался бы засунуть его туда, где никто не сможет до него добраться, и коробка-головоломка стала бы идеальным местом. Сверхъестественно активный объект находящийся внутри неё может объяснить показания. – Возможно. Но… – Игон поднес коробку к уху и аккуратно встряхнул, прислушиваясь, – она, кажется пустой. Интересно… – Он пристально уставился на вещь, как будто под действием одного только желания он был в состоянии видеть то, что скрыто внутри под слоем древесины. – Ты сможешь выяснить, как её открыть? – спросил Уинстон, подхватив интерес к этому интригующему предмету. – С учётом достаточного количества времени… да, уверен, что смогу. – Игон не имел особенных сомнений на этот счет. Вэнкман фыркнул. – Разве ты не находишь такую скромность просто непомерной? – спросил он не обращаясь ни к кому конкретно. При этом Жанин сделала кислую мину, остальные же просто не обратили на его реплику никакого внимания. – Такие вещи создавались по аналогии, – размышлял вслух Игон. – Система замка требует крайней логики, она весьма геометрична. Принимая во внимание размер и форму коробки, установив последовательность движений в подобном устройстве и ограниченное количество доступных комбинаций конструкции… – Всё ещё бормоча себе под нос, и держа шкатулку в руках, он направился к лестнице ведущей на второй этаж, очевидно намереваясь отправиться туда, где мог изучить её более детально, и в более спокойной обстановке. – Просто будь осторожен с этой штуковиной, – крикнула Жанин ему вслед, несколько обиженно за то, что утратила единственную симпатичную вещицу из их внезапного дара, но только чуть-чуть. – Помни, что произошло с Пандорой! Если Игон и услышал её предупреждение, то не показал вида, а решительно продолжил свой подъём вверх по лестнице. Уинстон же напротив неодобрительно посмотрел на женщину в замешательстве. – Кто? – спросил он сбитый с толку. – Пандора, – повторил Рэй. – Согласно греческой мифологии, когда Зевс разозлился на Прометея за то, что тот украл огонь и отдал его людям, он в отместку послал им Пандору. Глаза брюнета сузились, а его замешательство не уменьшилось ни на йоту. – И в чём заключалась месть? Если ты спросишь меня, то мне это кажется довольно малодушным. – Не в Пандоре, – рассмеялся Стэнц. – Ты слышал избитую фразу «любопытство сгубило кошку»? Они, возможно, сочинили это клише для неё. Зевс послал Пандору на Землю вместе с ящиком, который ей нельзя было открывать – но он знал, что любопытство её пересилит, и рано или поздно она заглянет внутрь. Когда она открыла ящик, она выпустила наружу всю боль и страдания, которых прежде не было у людей. Это стало древнегреческим объяснением, того почему люди болеют и умирают. Пандора не смогла удержать свой нос подальше от запретного ящика и с тех пор остальная часть человечества страдает из-за этого. Уинстон вздрогнул, найдя смысл в аналогии Жанин особенно тревожным. Он перевел взгляд на теперь уже пустую лестницу. – Ты же в действительности не думаешь, что это некий ящик Пандоры, не так ли? Питер, приостановившись в исследовании небольшой, вырезанной из дерева и особо омерзительной фигурки, неделикатно фыркнул. – Конечно, а эта штуковина настоящий Отец Времени. – Он указал на чудовищно безвкусные часы, встроенные в живот горгульи. Но Зэддмор не успокоился. – Возможно это и не так, но эта вещь не выделяет остаточных показаний. – Расслабься, Уинстон. Мы получаем более сильные ИПК показания от луж Лизуна оставленные на полу. Будь благоразумен. Как сможет какой-то дурацкий маленький игрушечный ящик создать подобные неприятности? *** Достигнув третьего этажа и их личных покоев, Игон на время отложил коробку и ИПК-счётчик на стол перед большим окном в их общей спальне, а сам пошёл избавиться от формы со следами грязи, оставшихся после утреннего выезда. Когда он, наконец, смог окончательно вернуться к головоломке – переодевшись в чистую штатскую одежду, и в гораздо лучшем настроении для решения такой тривиальной задачи – он погрузился в работу с такой целеустремлённой энергией, что едва заметил шум, создаваемый его партнёрами, проходящими аналогичный процесс переодевания после работы. Его сосредоточенность была на мгновение сломлена, когда остальные решили, что пора разыскать реальный завтрак – но лишь на мгновение. – Ты уверен, что не хочешь присоединиться? – спросил Уинстон, прежде чем нырнуть за дверь и отправиться вниз. – Ты осознаёшь, что время от времени должен есть? Человек не может жить за счёт одной только науки. – Я не голоден, спасибо, – ответили ему, однако Зэддмор не нашёл заверение особенно обнадеживающим. Но Уинстона также учили заниматься своим делом и не влезать в чужие. – Ладно, – он пожал плечами, – я попытаюсь спасти тебе что-нибудь, на тот случай если ты передумаешь. Невнятное бормотание, стало ему ответом, но на другую реакцию он и не рассчитывал. Когда Зэддмор ушёл, Игон вернул ту небольшую часть отвлечённых мыслей назад к проблеме коробки-головоломки. Лично он был недоволен собой за то, что с первой попытки не нашёл правильного решения, но признавал, что мелочное самовосхваление недостойно его научного авторитета и выбросил это из головы, став уделять более пристальное внимание задаче. Он и раньше открывал коробки-головоломки – настоящие, не игрушки – и был откровенно удивлён сложностью этого экземпляра. Тот, кто сконструировал её, был признанным гением, поэтому перспектива раскрыть загадку становилась всё более и более привлекательной. – Ключ должен быть где-то здесь, – пробормотал он себе под нос, дотронувшись до специфического деревянного изгиба расположенного с правой стороны коробки. – Если этот кусок согнуть сюда и переместить, этого будет достаточно чтобы создать внутреннюю выемку там, – бормотал он, поворачивая, толкая и надавливая на различные сегменты головоломки, – тогда движение должно логически продолжиться отсюда туда, чтобы… ах! С мелодичным коротким звоном внутри шкатулки что-то разблокировалось; от прикосновения к изогнутой боковой панели умело замаскированная крышка хитроумного изобретения со щелчком приоткрылась, образовав щель. И в этот же момент забытый ИПК-счётчик лежащий возле левого локтя физика пришёл к весьма активной жизни. Заинтригованный, Игон на мгновение взглянул на него, отметил регистрацию сильных показаний, затем повернулся обратно к коробке. – Хм, возможно Рэй был прав, и внутри есть что-то интересное... Любопытствуя, он поднял крышку, праздно заметив, что показания счётчика увеличились в тот момент, когда он это сделал. Коробка приковывала к себе большую часть его внимания, защёлки открылись и теперь он мог увидеть в не бывало ослепительном сиянии всё, что лежало внутри. Крышка откинулась, и он прищурившись присмотрелся, но ничего не увидел, так ослепителен был свет. Поморщившись, он закрыл глаза и откинулся на спинку стула; когда он снова открыл глаза секунду или две спустя свет исчез. Коробка была пуста. Однако ИПК-счётчик продолжал настаивать на присутствии чего-то сверхъестественного в непосредственной близости. Затем Игон почувствовал это присутствие – кого-то или чего-то – оно дышало ему в затылок, и это дыхание, слегка опаляло и морозило одновременно. – Ох, нет, – прошептал он хрипло, понимая, что он только что сделал, пусть и невольно. Напуганный и вдруг крайне обеспокоенный учёный развернулся, и столкнулся взглядом с отчётливой демонической фигурой в два раза выше его ростом и втрое шире. Огромное и, безусловно, могущественное существо с почти чёрной шкурой и физиономией смутно напоминающей пса ужаса (только более человеческой и гораздо более умной), выпрямлялось в полный рост, образовывая единое целое позади несчастного физика, это походило на некое потягивание после пробуждения от долгого и крепкого сна. Его витые рога цвета слоновой кости на краткий миг задели высокий потолок, а затем тварь наклонилась вперед, и одна рука с тремя когтями, слишком большая для обычного взрослого человека, потянулась к своей добыче. Достаточно было одного взгляда на него чтобы Спэнглер внезапно вспомнил, почему Рэю показалось имя на коробке таким знакомым. – Кэзуурэкс, – выдохнул он, один долгий и непростой момент глазея на тварь, прежде чем собрать большую часть мужества для попытки сбежать и избежать когтей тянущихся к нему. Демон, к сожалению, был быстрее. – Не уходи, малыш, – сказал он до неприличия красивым голосом, который был на две полных октавы ниже собственного басистого голоса Игона; неприятная пародия на улыбку пересекла его лицо, обнажив клыки цвета слоновой кости. Его пустые глаза – радужная оболочка без прорези светящаяся рубиново-красным – тем не менее, сумели передать огромное удовольствие. – Почему ты боишься меня? Ты выпустил меня из моей вечной тюрьмы, разве не так? Разве ты не думаешь, что я отблагодарю тебя за такую услугу? Возможно Игон, и был достаточно любознательным, чтобы время от времени делать что-то глупое, но он не был настолько глуп, чтобы совершить нечто полностью иррациональное. Пальцы существа с острыми когтями, похожими на кинжалы сжались вокруг него, он с трудом, одной рукой нащупал открытую коробку и, схватив её, отправил в полёт, и тогда он почти… почти сумел вырваться на свободу. – Тихо, тихо, малыш, – успокаивал демон. – Не надо сопротивляться мне. Я только хочу, дать тебе… награду за твои услуги. Физик не собирался верить ему; он вспомнил, кем был Кэзуурэкс и теперь знал, какое вознаграждение это существо готовит ему. Он открыл рот и попытался закричать о помощи, однако задыхаясь с трудом смог, вымолвить не более, чем: «Ребята!», прежде чем один пронзительный взгляд его поработителя напрочь лишил его голоса. – Всё верно! – демон вкрадчиво успокаивал, изучая человека, как зоолог может изучать новое перспективное открытие; он слегка прошёлся когтем свободной руки по щеке и подбородку своего пленника. Игон вздрогнул от холодного и тревожно близкого контакта; этот жест был сродни ласки. – Да,– мурлыкнул он, явно довольный чем-то увиденным в нём. – О, да, малыш. Ты это сделаешь. И ты на самом деле сделаешь это довольно славно. Теперь просто расслабься, мой любимчик, и всё будет кончено, очень, очень скоро. Существо не сводило с него своего пристального злого взгляда, и учёный обнаружил, что потерял способность сопротивляться ему – он потерял, по сути, само желание сопротивляться, даже попытку бороться с ним. Завораживающий туман спокойствия, впивался в него, появилось осознание того что с ним происходит, но всё это выглядело так привлекательно, слишком привлекательно, чтобы отказаться. Его первая реакция на ситуацию была чисто интеллектуальной, наблюдение за тем, насколько ощущения были похожи на рассказы о вампирском контроле над разумом. И, тем не менее, его последняя мысль, перед тем как туман полностью окутал его и сделал собственностью демона, было одним из всецело человеческого сожаления: «Извините, ребята – на сей раз я действительно сделал это».