Ящик Пандоры

Проходя мимо лестницы этажом ниже, Уинстон случайно услышал одиночный вскрик Спенглера и побежал посмотреть, что же с ним стряслось. От особых интонаций в голосе физика он как минимум ожидал найти его, лежащим там полумёртвым; коробка могла взорваться, проявив себя как в некотором роде хитро сконструированная и удивительно тихо сработавшая почтовая бомба. Однако поднявшись, он обнаружил Игона целого и невредимого, спокойно выходящего из спальни, да и комната за порогом оставалась нетронутой, как и прежде. – Ты звал нас? – спросил Зэддмор, озадаченный увиденным противоречием. – Нет, – спокойно ответил физик, покачав белокурой головой. Безусловно, и его поведение, не соответствовало тому, что за мгновение до этого он звал на помощь. – Тебе должно быть послышалось, – предположил он. – Э-э… да, полагаю, должно быть это так. Эй, дружище, с тобой действительно всё в порядке? Ты выглядишь немного бледным. – Я в порядке, Уинстон, – уверил он его таким же мягким тоном. – Но спасибо, что спросил. Игон казался совершенно невозмутимым и не подозревающий, что с ним что-то может быть не так Зэддмор предположил, что всё действительно в порядке – за исключением, пожалуй, его слуха, который ему стоит проверить и как можно скорее. Вздохнув и покачав головой, брюнет направился обратно вниз по лестнице, а Игон отправился в лабораторию, что-то бормоча себе под нос, про отголоски старых зданий и как они могут сыграть злую шутку со слухом. На пороге лаборатории, Игон остановился и оглянулся на удаляющегося Уинстона, улыбнулся, затем шагнул внутрь, и закрыл за собой дверь. Но на мгновение, когда он наблюдал за спускающимся Зэддмором, его некогда голубые глаза ярко засветились неестественно красным. *** Позже в тот же день, спустя буквально несколько часов после обеда, к ним поступил ещё один вызов. – Класс два. Повторитель в музее современного искусства, – объявила Жанин трём из четырех своих работодателей прибывших по сигналу тревоги. – Ничего особенного. – Музей современного искусства, угу? – произнёс Питер с подчёркнутой медлительностью, окидывая взглядом по-прежнему захламлённый гараж. – Жанин, глядя на весь этот окружающий нас хлам, я думал, что они переместили его сюда. Означает ли это, что мы, наконец, можем поохотиться на Лизуна? Лизун, парящий над картотекой за стойкой регистрации, закричал, почувствовав угрозу в свой адрес, и поспешил ретироваться через потолок. Жанин метнула свирепый взгляд на виновную сторону. – Вряд ли. Лучше всё же возьмитесь за дело. Они казались довольно напуганными. – Я говорил тебе, что бы ты перестала каламбурить, Жанин, – простонал Вэнкман. – Это моя область специализации. – Тогда давайте уже начнём, – предложил Рэй, тем самым предотвращая намечающийся конфликт. – Эй, а где Игон? Остальные огляделись и только тогда заметили, что физик не присоединился к ним. – Когда я в последний раз видел его, он был в своей лаборатории, – ответил Уинстон. – Это было как раз после завтрака, но он также не пришёл и на обед. Вы же не считаете, что он всё ещё там? – Если он погружён в какой-нибудь проект то такое возможно. Ладно, вы с Питером загружайтесь. А я схожу за ним. Когда Рэй прибыл в лабораторию на третьем этаже, он обнаружил, что Спенглер был действительно в разгаре чего-то довольно важного, если внешний вид устройства, которое он конструировал, являлся надёжным показателем. Однако не было никаких свидетельств, чтобы подсказать оккультисту, чем это было, да и время уже поджимало, поэтому он не стал тратить его впустую, задавая вопросы, которые он решил оставить на потом. – Ну же, Игон, – начал подгонять Рэй, постукивая по плечу своего партнёра, чтобы привлечь его внимание. – У нас вызов. Однако физик его проигнорировал, не сделав перерыва и даже не оторвав глаз от монтирования схемной платы. – Я занят, – отрезал он, так будто в этой фразе заключалась веская причина, почему Рэю необходимо уйти. Но Стэнца было не так легко убедить. – Я знаю, но ты сможешь вернуться к этому позже. У нас класс два – повторитель в Музее современного искусства и ты знаешь, как сложно загнать в угол этих мелких хитрых бесов. Но как оказалось это не произвело на Игона ни малейшего впечатления. – Позаботьтесь о нём сами. Я не могу уехать… сейчас. Рэй нахмурился. – Почему нет? – спросил он, несколько встревоженный нехарактерно грубыми интонациями в голосе его хорошо воспитанного друга. – Я имею в виду, это конечно всё очень увлекательно – что бы это ни было – но я не вижу причин, почему это так важно для тебя, что ты не можешь отложить всё на то время, пока ты выполняешь свою работу… На этот раз физик посмотрел на него, обернувшись через плечо с нетипично холодным, можно даже сказать с ледяным выражением. – Я сказал НЕТ! – непреклонно повторил он, выкрикнув последнее слово так, что буквально заставил оконные стёкла задребезжать. Рэй чисто рефлекторно отшатнулся, поражённый неожиданной силой и глубиной голоса своего друга, и ещё больше от красного свечения, которое он мог поклясться, что мельком видел, в его глазах. – Ох… ладно, – сдался он, по возможности как можно более дружелюбнее, пятясь к двери в стратегическом отступлении. Он вообще не был уверен в том, как быть с Игоном, когда у него плохое настроение, так как он никогда не видел его в таком настроении за все те годы, что они были знакомы друг с другом. – Мы справимся с ним без тебя. Если ты этого хочешь то никаких проблем. Это не составит большого труда. Он вышел в коридор, захлопнул за собой дверь и побежал вниз по лестнице в явной панике. Однако к моменту, когда он добрался до конца винтовой лестницы ведущей на второй этаж, решил, что просто позволил своему воображению взять над собой верх. Ведь в действительности, если люди сердятся, их глаза не светятся красным и возможно голос физика казался более глубоким, чем обычно, потому что он подхватил простуду, и тогда это не было бы чем-то необычным. Кроме того, Игон был прав: они с Уинстоном и Питером без проблем самостоятельно могут справится с простым призраком Второго класса. Он просто был эгоистичным, желая облегчить свою работу путём разделения её на четверых. Рэй по себе знал, как сильно ненавидит прерываться в середине проекта, так что, если всё, над, чем работает Игон, действительно важно для него – а он не мог видеть других причин его упрямства – это не помешает остальным поехать на задание без него, на этот раз. Рассмотрев этот вариант в своем стремительном полете между третьим и вторым этажами, он вернулся на первый в значительно менее возбуждённом состоянии, чем был, когда начал спускаться. – Ну, так он идёт? – спросил Вэнкман, стоя оперевшись на открытую пассажирскую дверцу «Экто-1» в ожидании. – Нет, – ответил Рэй, немного неуверенно. – Я думаю, мы справимся с ним самостоятельно. Игон находится в разгаре чего-то. Это выглядит довольно важным, и у меня не хватило духу, чтобы вынудить его поехать с нами. – Также он намеренно не упомянул, что у него не хватило смелости. – Кроме того, похоже, он подхватил грипп. Питер отреагировал на сообщение со своей врождённой беззаботной лёгкостью. – Тогда пускай остаётся, – пожал плечами Вэнкман, и они забрались в автомобиль. – Последнее, что мне нужно это кашель Игона распространяющий новый мутированный вирус, который заодно мы все можем подхватить. Но, – добавил он, покачав пальцем в предупреждении, – если он просто притворяется чтобы провести более весёлое время в лаборатории, я клянусь, что буду напоминать ему об этом каждый раз, когда он попросит деньги на дополнительные расходы! *** Наконец, некоторое время спустя, команда вернулась домой, потратив на поимку «простого» призрака Второго класса на целых три часа дольше, чем ожидалось. К этому времени трое охотников за привидениями устали и проголодались, и когда «Экто-1» вкатилась в гараж, оставалось приблизительно час или два до захода солнца. – Теперь я знаю, как чувствует себя парень, финиширующий последним в Бостонском марафоне, – объявил Вэнкман присутствующим, с трудом заставляя себя приподняться на заднем сиденье автомобиля. – Я не думаю, что когда-нибудь мои ноги снова позволят мне бежать. – Всё могло быть и хуже, – весело проговорил Рэй, отметив своё хорошее настроение, противопоставляя его мрачному настрою Питера. – Ретрансляторы как этот, как правило, приходят по трое – и, по крайней мере, тебя не измазали слизью, для разнообразия. – Спасибо Богу за маленькие радости. – Эй, это было не так уж и плохо. И Игон был прав: нам действительно не нужно быть вчетвером, чтобы справиться с небольшим заданием как это. – Не упоминай имя этого предателя при мне, – проворчал психолог. – Мы взялись за эту работу вчетвером, чтобы сделать подобные вещи проще, а не для того, чтобы он мог проводить больше времени в своей лаборатории, играя в сумасшедшего учёного, в то время как остальные из нас заняты настоящей работой. – Он выбрался из автомобиля и направился в сторону приёмной. – Привет, милая, мы дома, – обратился он к Жанин, которая только что расположилась с китайским ужином на вынос. – Что на ужин? Она хлопнула его по руке, оттолкнув палочками для еды, когда он склонился над столом, и принялся с жадностью принюхиваться. – Всё, что вы совместно соберёте или закажете, – был её чопорный ответ. – Я была нанята, для работы в вашем офисе, а не на вашей кухне. – Бьюсь об заклад, ты бы не сказала, этого, если бы я был Игоном. Однако, так или иначе, где наш маленький перебежчик? По-прежнему играет в доктора Франкенштейна в своей лаборатории? – Насколько я знаю. С тех пор как вы уехали, я не слышала даже писка сверху. И вы должны выражать ему немного больше признательности, доктор Вэнкман. Он является очень ценной частью вашего бизнеса… – Я знаю. – Он выразительно шмыгнул носом. – Я когда-нибудь говорил, что не ценю его? Просто он выбирает для этого самое неподходящее время во всей вселенной. Возьмем, к примеру «Экто-1». Она тоже важна для бизнеса, но я не видел, чтобы она отталкивала нас и брала внеплановый выходной просто, потому что думает, что занимается чем-то слишком важным, чтобы тратить своё драгоценное время на тривиальные мелочи, такие как её работа. – Да ладно, Пит, дай ему отдохнуть, – предложил Уинстон, уже более чем достаточно наслушавшись обсуждений этой темы ещё во время вызова. – Это не такая уж и большая беда. – Да, – согласился Рэй, принимая его сторону, – и что сделано, то сделано. Давайте просто отправим этого приятеля в блок задержания и найдём что-нибудь поесть. Я голоден. – Я надеюсь, вы будете помнить, что нужно позвать Игона на ужин? – спросила Жанин, справедливо не доверяя Вэнкману в его текущем настроении. – Зачем? – спросил он в ответ, не злоупотребив её верой в него. – Если он слишком занят, чтобы работать, значит, он слишком занят, чтобы поесть. Женщина сморщила нос у него за спиной, в то время как он и другие поднимались по лестнице. – Правильно, – пробормотала она, услышав именно то, что и ожидала. – Тогда неважно, – крикнула она им вслед, – я позабочусь об этом. *** До прихода на работу в контору «Охотников за привидениями», Жанин не была особой любительницей «Гун Инь Гай Дина» – цыпленка по-восточному с миндалем и грибами – но сделав открытие, что это было одним из любимых кантонских блюд Игона, стимулировало начало развития её привязанности – в действительности, это можно даже назвать стало её страстью в еде. Когда все трое ушли, она бросила быстрый взгляд на набор, заказанный в местном ресторане, и решила оставить яичный рулет и «Вонтон» суп себе, старательно заперев их в картотеку (где, как она надеялась их прожорливый призрачный обитатель не найдёт их до её возвращения), затем взяв палочки для еды и курицу с миндалём направилась на третий этаж в лабораторию. Просто потому, что Питер был зол на Игона за временное дезертирство, а другие в лучшем случае остались нейтральными к этой ситуации, не означало, что она не может пойти на собственные жертвы в поддержку человека, которого любит. Кроме того, отдав ему одно из его любимых блюд, по собственной инициативе, когда он ничего не ел весь день, может стать ещё одним крошечным шагом к приходу того долгожданного дня, когда он наконец проснётся и заметит, что она заслуживает несколько больше его заинтересованности за пределами её рабочего места. Она попыталась прокрасться верх по лестнице максимально бесшумно, чтобы не привлечь нежелательного внимания со стороны тех, кто находился на втором этаже, но её попытка успехом не увенчалась. – Я бы не стал заморачиваться, если бы был на твоём месте, Жанин, – услышала она обращение Питера от сводчатого прохода, ведущего в кухню. – Если он не утруждает себя прийти и поесть с остальным, зачем стараться угодить ему? – Потому что я не вы, – отрезала она в опровержение, – и потому, что я думаю, ему это понравится. Игон многое делает здесь, Доктор В, и нам не повредит время от времени помогать ему, когда он занят важным проектом. Это на благо бизнеса. – Ага, ты делаешь это на благо себя, а не бизнеса, – отметил психолог, на удивление беззлобно. – Давай, вперёд, отнеси это ему. Просто не приходи ко мне в слезах, если он швырнёт это тебе в лицо. Раздражённая, и совершенно неспособная понять, почему он питает такое отрицательное отношение к тому, кого он обычно называл своим другом, Жанин показала ему язык, затем продолжила своё восхождение верх по лестнице. Однако подойдя к двери лаборатории, на мгновение замешкалась, несколько взбудораженная словами Вэнкмана. Но её неспособность сделать выбор идти или нет, продолжалось только до тех пор, пока она не сообразила, кто является источником её неуверенности. Решившись, она повернула ручку и тихо прошла внутрь. Она внимательно осмотрела немыслимое электронное устройство, которое Спенглер мастерил с самого утра, и по правде говоря, это был совершенно непонятный агрегат, который теперь по размеру был вдвое больше того, что Рэй видел в последний раз. Жанин рассматривала его с благоговением, хоть и не имела ни малейшего представления, о том, что это такое или для чего оно нужно – оно просто выглядело впечатляюще. Затем, вспомнив, зачем она была здесь, оторвала взгляд. – Я принесла вам ужин, Игон, – сообщила она физику, склонившемуся над одной из наиболее запутанной и непостижимой части устройства, над которой он трудился, сидя спиной к ней. В ответ он бросил три резких слова: – Я не голоден. – Да ладно, – пыталась уговорить она, не согласившись с подобным ответом, – ребята сказали, что вы не завтракали и не обедали… Повторный ответ прозвучал не более вежливо; его голос, как отметила Жанин, стал, по крайней мере, на половину октавы ниже, чем обычно, но ничуть не содержал в себе той сиплости, которая проявляется при гриппе. – Я не был голоден тогда, и не голоден сейчас. – Я не куплюсь на это, – её позиция оставалась такой же непреклонной. – Даже учёные должны есть… – Не сейчас… Я занят. – Но это ваш любимый… Он резко поднял голову и посмотрел в её сторону так внезапно, что Жанин буквально отскочила назад на полный шаг. – Я сказал, что не хочу, – ответил он так холодно, что можно было почти увидеть облачка пара от его дыхания. – Ты что глухая, или просто не можешь наскрести достаточного количества живых клеток головного мозга, чтобы твоя пустая голова поняла слово – «НЕТ»? Она была так сильно потрясена его полностью беспрецедентной реакцией, что простояла с открытым ртом в течение десяти секунд, не в состоянии издать ни звука. Только тогда, когда он снова повернулся к своей машине, смогла совладать со своим языком. – Пусть будет по-вашему, – наконец-то ей удалось прохрипеть, но её тон противоречил с резкостью слов. – Я всего лишь пыталась помочь. Думаю, Питер был прав и вы не заслуживаете этого, но я всё равно просто оставлю это здесь, на тот случай, если вы вдруг передумаете… Но не успела она поставить белую картонную коробку на ближайшую ровную поверхность, как та взмыла в воздух и со значительной скоростью полетела в её сторону, сама по себе без помощи рук. Рыжеволосой женщине едва удалось вовремя увернуться, чтобы избежать прямого попадания; коробка врезалась в закрытую половину двойных дверей, разорвалась от удара и оставила за собой водянистое коричнево-белое месиво, медленно стекающее на пол. Палочки для еды последовали на полсекунды позже, вонзившись в дерево словно стрелы. Жанин была совершенно не готова к физической атаке, она не знала, что и предпринять, с написанным на лице ужасом она сперва посмотрела на отвратительное пятно на двери, затем перевела взгляд на учёного с обычно деликатными манерами, которого как она думала, знает очень хорошо. Она заглянула в его глаза – пустые, красные, немигающие, и светящиеся так ярко, что отражались от внутренней части очков – они сказали ей, что ей делать, ещё до того как он проревел: – УБИРАЙСЯ! Она убежала.