Ящик Пандоры

Они двинулись; однако проблема по-прежнему заключалась в том, что они не имели ни малейшего понятия, что им делать дальше. – И что теперь? – спросил Уинстон, как только все собрались в зале возле разбитых дверей ведущих в лабораторию и стали наблюдать за волнообразно колеблющимся туманом, образовавшимся внутри треугольника. Фиолетовое свечение подходило всё ближе и ближе к формированию жизнеспособных врат. Кэзуурэкс тоже смотрел на них, лениво развалившись за компьютерным столом, левее от входа. Он выражал собой редкое равнодушие, несмотря на то, что его алые глаза продолжали гореть таким же таинственным, необузданным бесстрастием, как и прежде. Зэддмор не счёл его вид утешительным; слишком часто, бездействие со стороны их более сильных противников означало, что они проводят минуты уединения, разрабатывая действительно разрушительные планы нападения. – Вы же не думаете, что мы можем вызвать у него эмоции, просто беспорядочно рассказывая ему плохие анекдоты, не так ли? – предположил он, слабо сострив. – Нет, – Питер вздохнул с сожалением. – Я выдавал большому парню часть своей лучшей безошибочной программы, а он едва выдавливал из себя улыбку. Вы вообще когда-нибудь слышали его смех? Вам понадобится IQ не менее 200, чтобы просто понять, о чём он говорит. Рэй посмотрел на существо, которое до недавнего времени было его другом. Солнце давно зашло за горизонт, а все лабораторные мощности были пущены на подкормку устройства, поэтому единственным источником освещения, оставшимся в комнате, было болезненное фиолетовое свечение, исходящее от врат. Это придавало неподвижному полудемону потусторонний цвет лица, и ещё больше усиливало красное свечение глаз; от вида этого зрелища оккультист содрогнулся. – Не думаю, что даже двадцать лучших комиков когда-либо рождённых, смогут получить отклик от него – по крайней мере, такой, какой мы хотим. Нам нужен более эффективный подход. У кого-нибудь есть идеи? Последовала минутная тишина. Затем, внезапно, Питер сделал шаг вперед. – Просто оставьте это мне, – уверенно сказал он. – Я знаю, что делать. – Да? – возникли у Жанин определённые сомнения. – С каких это пор вы точно знаете, что нужно делать? Если вы спросите меня, Доктор В, то ваш единственный настоящий талант заключается в оскорблении людей… – Вот именно. И это то, что нам сейчас нужно. – Без дальнейших разъяснений он шагнул вперед через обугленный дверной проём прямо в комнату, осторожно переступая через кучи пепла, некогда бывшие дверями. Остальные последовали за ним, но менее рьяно, готовые в любой момент сбежать или обеспечить прикрытие, если возникнет такая необходимость. – Эй, Игон! – буднично позвал Питер, создавая впечатление, будто в этот день не произошло ничего экстраординарного. Его немыслимая беззаботность пробудила у Кэзуурэкса немного интереса. Он склонил голову, глядя на психолога, как на клопа, который имел дерзость попытаться его укусить. – Вы удивляете меня, низшие существа, – признал демон, достаточно любезно, если учитывать все сложившиеся обстоятельства. – Я думал, вы оценили истинность ситуации. Вэнкман небрежно отмахнулся от замечания, продолжая оставаться всё таким же легкомысленным. – Да, да, мы знаем о тебе всё, Кэзуурэкс, и даже то, что ты думаешь, что играешь главную роль. Однако прямо сейчас, ты мне не интересен. Я хочу поговорить с Игоном. Демон издал низкий горловой смех, который можно было назвать добродушным только в соответствии с очень широким определением этого слова, поскольку он вызвал примерно столько же эмоций и тепла, как ледяная вода, омывающая камень. – Разговор всё, что вы хотите... только здесь нет Игона, только Кэзуурэкс. От этого самодовольного замечания у Жанин непроизвольно вырвался резкий вздох ужаса, следом последовали аналогичные, но более тихие звуки от Рэя и Уинстона. Однако Питер пережил столкновение с одержимой Зуулом Даной Барретт, поэтому продолжал оставаться надменно самоуверенным в себе. – Я уже слышал это раньше, – ответил он, отмахиваясь от заявления, поскольку для него оно абсолютно ничего не значило. Кэзуурэкс был аналогично не впечатлён. – Вы? В таком случае, конечно. Если вы действительно хотите умереть первым, когда придёт Путешественник, то это, несомненно, ваше дело. Я вовсе не собираюсь отказывать вам в таком подходящем последнем желании. – С этими словами он отвернулся в сторону ворот, (через которые теперь уже отчётливо был виден приближающийся силуэт), и стал их полностью игнорировать. Изучая нелепые ядовитые испарения, исходящие из соединяющегося портала, Рэй внезапно осознал, что, в отличие от своих партнёров, он был безоружен. Остро ощутив свою личную уязвимость, он нервно кашлянул. – Э-э… Питер, если у тебя действительно есть какой-то план, думаю, тебе лучше начать его использовать – сейчас! Внутри треугольника неожиданно промелькнула яркая вспышка, которая, казалось, на миг осветила бешеную морду пса ужаса, затем всё так же неожиданно исчезло. – Без проблем, – пообещал Вэнкман, увидев предупреждение, наряду с Рэем. – В случае если ты слушаешь, Игон, – продолжил он более решительным голосом, – я просто хотел, чтобы ты знал, что у нас без тебя всё просто замечательно. По сути, мы даже начали подумывать о том, чтобы поместить объявление, нанять кого-то, кто бы заменил тебя. Ты же понимаешь, больше мы тебя, похоже, не увидим, поскольку ты покинул нас и достиг божественности и всего такого. Однако представляешь, Уинстон закрыл твою коробку-головоломку и дал её Лизуну, и угадай что? Он открыл её ровно за пятьдесят секунд! Поскольку тебе на это потребовалось больше часа, мы полагаем, что он, по крайней мере, должен быть, таким же умным, как и ты, и таким образом, похоже, он будет занимать твоё место в команде. Если его высказывания и оказывали какое-нибудь воздействие, видно этого не было. – Продолжай пробовать, Пит, – вздохнул Уинстон. – Я думаю, что это хорошая идея. – Да, но не правильный подход, – пробормотал в ответ психолог. На мгновение он задумался. Если даже двусмысленного оскорбительного намёка на необычайно высокий интеллект физика не было достаточно, чтобы вывести его из себя, Питер не был уверен, как вообще это сделать. Конечно, сравнивая интеллект Спэнглера с интеллектом Лизуна, всё равно, что сравнивать слабое мерцание светлячка, с яркостью сверхновой – но потом его осенило. С новой уверенностью Питер откашлялся и вновь обратился к демону/учёному: – В любом случае, я думаю, что ты хотел бы узнать действительно важные новости: Рэй говорит, что не сможет самостоятельно справиться со всеми научными вещами – поддерживать оборудование, обновлять его, проектировать новые устройства – и таким образом, он сделал пару звонков, и угадай что? Помнишь Джона Стассена? Старина Стассен из магистратуры, который украл твой дипломный проект по химии, и тем самым вынудил тебя написать новую диссертацию менее чем за неделю? Так вот, он сказал, что был бы счастлив работать на нас, и взять на себя все твои недоделанные проекты, таким образом, он приступает к работе с завтрашнего дня, возьмёт на себя ответственность за твою лабораторию, и мы будем платить ему в два раза больше чем Уинстону. На этот раз, его слова возымели действие: Кэзуурэкс/Игон резко отодвинулся от стола, и встал перед воротами, глядя на них. Вэнкман воспринял это как знак того, что он близок к достижению цели, как и ожидал. Он по своему опыту знал, что гнев это единственная наиболее легко подстрекаемая эмоция, и понял, что нападение на работу Игона более надёжно приведет физика в бешенство, нежели какая-либо атака на самого Игона. – Собственно говоря, – продолжил он, его тон стал подчёркнуто-небрежным, в котором проскальзывал настрой типа «кого это волнует?», – Жанин говорит, что у нее есть дядя, он юрист-патентовед, и он думает, что сможет изменить имена в формулярах, прежде чем завершится их обработка в Вашингтоне. Поэтому, когда, наконец, придут патенты, на твои метатели частиц, сетку генератора и другие хитроумные приспособления, которые ты проектировал для работы, на них будет стоять имя Стассена, а не твоё. – На мгновение ему показалось, что он увидел, как широкие плечи демона напряглись; и поощрённый, он выдал основное блюдо: – Так что поверь мне, Игон: тебе не придётся волноваться по поводу испорченной репутации только потому, что ты стал демоном, который запланировал разрушить мир. Чёрт возьми, как только мы закончим марать твоё имя, Джон получит уважение, и никто не будет помнить, что ты когда-либо существовал, или даже… Этот последний штрих произвел именно ту реакцию, на которую и надеялся Питер. Когда цель его словесных оскорблений обернулась, перед ним стоял разгневанный Игон Спэнглер, а не самодовольный и хладнокровный Кэзуурэкс. – Питер, как ты мог?! – требовал он, закипая от ярости, его голос вернулся к своему нормальному звучанию, а не низкому басу. – Это мои изобретения, мои открытия! Вы не имеете права!.. Короткий возглас восторга сорвался с губ Жанин. – Рэй! – ликовала она, схватив его за руку, чтобы завладеть его вниманием. – Посмотрите на его глаза – они снова голубые! Учитывая, как ярко они пылали всего несколько секунд назад, изменение было очевидным. – Слава Богу, – согласился Рэй с неприкрытым облегчением. – Это означает, что Игон по-прежнему с нами, или, по крайней мере, часть его. Мне интересно, а что если возможно… – Чем-то вдохновлённый, он начал бегло окидывать комнату взглядом в поисках бесхозного ИПК-счётчика. И заметил один на стеллаже сразу за дверью. Он сделал точный захват, и быстро перенастроил его, чтобы засечь мощные излучения, исходящие от Кэзуурэкса. А тем временем белокурый физик, продолжал обвинять Питера: – …И независимо от того, какие сложились обстоятельства, как вы могли даже рассматривать вопрос о предоставлении каких-либо серьёзных научных кредитов лживому мошеннику, такому как Стассен, это находится полностью за пределами моего понимания… Его тирада неожиданно была прервана наполняющим голос удушьем, как если бы он был подвергнут невидимому, но, тем не менее, очень сильному поражению электрическим током. Он, морщась, отшатнулся, слепо столкнувшись с краем ворот. Всё продолжалось целую минуту; он просто стоял там, молча дрожа, с плотно закрытыми глазами. И когда его глаза вновь открылись, они снова светились, причём ещё ярче и ещё краснее, чем раньше. – Проклятье! – разочарованно и сердито прошептал Уинстон. – Мы его уже почти сделали! Когда он выпрямился, к Кэзуурэксу вернулось его прежнее спокойствие – правда, с явным усилием – затем он окинул взглядом тех, кто наблюдал за ним с откровенным презрением. А за его спиной затвердевал отвратительный демонический пейзаж, и это зрелище способствовало дополнительной ненависти. – Таким образом, – мягко сказал он до ужаса приятным, слишком глубоким, чтобы быть человеческим голосом, – вы знаете о моей слабости. – Он склонил голову в вежливом признании этого факта. – Я поздравляю вас с вашей изобретательностью. – Спасибо, – сострил Питер. – Не стоит благодарности! – Совершенно верно. Поскольку нет ничего, что вы можете сделать, чтобы остановить меня… – Не рассчитывай на это! – пылко возразила Жанин. Демон окинул её одним взглядом, при этом его лицо оставалось совершенно непроницаемым. – Вы полагаете, что эмоции, в которые вы вкладываете столько значения окажутся сильнее, – сказал он, скорее утвердительно, нежели вопросительно. – И, как и многие другие, вы верите, что ваш друг будет сопротивляться моему присутствию, бороться со мной, пока я не буду вынужден поглотить его душу, так чтобы облачиться в его тело без помех. – Из того, что мы услышали, мы поняли, что это было вашим обычным делом, – прорычал Уинстон, не доверяя внезапному желанию Кэзуурэкса поговорить. Ледяная улыбка заиграла на губах одержимого учённого. – Вам не приходило в голову, что хозяин может сам с готовностью принять то, что я ему могу предложить: власть, бессмертие, способности, которые вы даже не можете себе представить? – Только не Игон. – Хотя Жанин произнесла это первой, с губ остальных практически сразу сорвались те же слова. – Возможно, так оно и было бы, если бы это был я, – с поразительной искренностью сказал Вэнкман, – но я точно знаю, что Игон последний человек, кто не променяет даже такой захудалый уголок мира, как Нью-Йорк, на всё то, что ты предлагаешь. – Ты всего лишь пытаешься тянуть время, – озвучил мнение Уинстон, – до тех пор, пока эти чёртовы ворота не откроются, или же пока не станет слишком поздно, чтобы спасти его. – Верно, – мрачно согласился Рэй. – Ты можешь бороться с ним, Игон! – выкрикнул он в попытке достучаться до того, что осталось от его одержимого партнёра. – Мы обнаружили множество источников доказывающих это. Кэзуурэкс не способен терпеть… – Довольно! – Проревел демон и одним повелительным жестом толкнул их назад, в сторону коридора, бросил силой, которую они не могли ни видеть, ни сопротивляться. – Ваши слова не спасут его. До сих пор он был наиболее полезным для меня, и я намерен за то короткое время, которое у него осталось, извлечь из него максимум выгоды. И если это означает, обмануть моего Господина, лишить минутного удовольствия, и уничтожить вас сейчас – так тому и быть. Огонь полыхнул в красных глазах; и словно в ответ на это, круг пламени поднялся из обожженного ковра, напугав четырёх коллег и оттеснив их в незначительную безопасность зала. Оказавшись там, они, сев на корточки, притаились по обе стороны от дверей; но второй, более мощной атаки так и не последовало. Однако они всё же оставались начеку, наполовину ожидая, что худшее может случиться в любой момент, как некое пресловутое затишье перед бурей. – Что нам теперь делать? – спросил Уинстон, тяжело дыша, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, украденное у него внезапным сгустком полыхающего жара. – Это была хорошая попытка, Пит, но не думаю, что это сработает дважды. – Я тоже, – неохотно согласился психолог и хлопнул левой рукой, чтобы загасить дымящуюся складку ткани. – Игон многое вложил из того, что действительно важно для него в этот бизнес и все свои исследования, и если угроз отобрать всё это не достаточно, чтобы сломить его и освободить от власти Кэзуурэкса… ну, тогда, возможно, мы получили правильный ответ, но слишком поздно. Однако если у кого-то имеются какие-то светлые идеи, я готов их выслушать, потому что если вы этого не сделаете, пора задействовать план Б – Безнадёгу. – Согласен, – Рэй вздохнул, будучи не в восторге от сложившейся ситуации. – Я следил за показаниями ИПК Кэзуурэкса с тех пор как он снова взял контроль… – он поднял точно выверенный измеритель, – …если мои расчёты верны, то мы можем одновременно произвести нападение в полную силу из четырёх протонных блоков – этого должно хватить, чтобы перенапрячь его психофизическую защиту... – Ты начинаешь звучать как Игон, – простонал Питер, хотя и грустно. – Ты пытаешься сказать, что если мы одновременно ударим его всем, что у нас есть, он будет не в состоянии поглотить взрывы и прийти в себя после них... что это убьёт его? – Более или менее, – подтвердил Стэнц. – Нет! Рэй, мы не можем! – Жанин схватила оккультиста за руку. – Вы обещали мне, что сделаете это, только в том случае если мы не сможем ослабить контроль Кэзуурэкса, и если от Игона ничего не осталось. Но он всё ещё там и вы это видели! Вы не можете убить его! – Жанин, он собирается уничтожить мир! – горячо указал Питер, раздражаясь от её целеустремлённой настойчивости, хоть и сам чувствовал ту же бессильную ярость. – Я сделал всё возможное… – Возможно не всё, – последовал её быстрый ответ. – Возможно, этих угроз не достаточно, потому что Игон знает, что на самом деле вы бы так не поступили! – Затем, что у нас есть иной выбор? – вмешался Уинстон, его лицо было суровым, а интонации прагматичными. – Если мы быстро не сделаем что-либо, у нас не будет ещё одного шанса. Посмотри, – он указал на дверной проём. За ним облик во вратах приобретал пугающую чёткость; в скором времени они станут пористыми, и это позволит существу, которого они теперь могли видеть на другой стороне пройти через них. Кэзуурэкс снова повернулся к вратам лицом, терпеливо ожидая неизбежного прибытия своего Господина. – Сделать или умереть, Жанин, – прямо заявил Зэддмор. – И мы должны решить это сейчас. – Кроме того, – добавил Рэй, предлагая немногое, чтобы несколько смягчить ситуацию, – нет никакой гарантии, что это сработает… – Великолепно, Рэй, – саркастическое замечание Питера было мрачно забавным. – Это именно то, что мы хотели услышать. Слушая их, черты лица рыжеволосой секретарши застыли, образовав маску решительности. – Идите и возьмите дополнительные пакеты, – скомандовала она, – ну, а я хочу дать ему последний шанс. – И, с пугающей внезапность, она вскочила на ноги и побежала в лабораторию, не обращая внимания на затухающее пламя, которое лизало её щиколотки, когда она пробегала через тлеющий ковёр. – Вернись назад! – закричал Вэнкман, предпринимая попытку остановить её, но лишь чуть-чуть промахнулся и не схватил её за щиколотку. – Жанин, ты не знаешь, что делаешь! – прокричал в ужасе Рэй. – Вернись! – Прикрой меня! – проворчал Уинстон и сорвался с места вслед за ней. Опережая его, на пять шагов, Жанин прямиком направилась к демону/учёному, который совершал какие-то непонятные корректировки в своей машине, несомненно, желая ускорить приход Гозера. В качестве своей мишени она вцепилась в его руку, которой он манипулировал над устройством, и рванула на себя, оторвав от элементов управления, и тем самым временно приостановила его работу. – Игон, нет! – тревожно воскликнула она. – Ты должен остановить его, ты должен бороться с ним!.. Неожиданно, Кэзуурэкс дёрнулся и отшатнулся от неё, словно прикосновение неодержимого смертного было крайне болезненным. – Убирайся! – прошипел он, и это был первый по-настоящему неприятный звук, который они смогли из него извлечь. Его глаза мерцали, как ослабевающее сверхъестественное пламя на полу позади него, он яростно её оттолкнул, в результате чего женщина оступилась и упала. Но в тот же момент, как только демон избавился от этого человеческого вредителя, его другая рука была захвачена рассерженным Уинстоном, вставшим на её защиту. – С женщинами так не поступают, – выразил своё несогласие Уинстон. Второй физический контакт вызвал у демона пронзительную агонию, ставшую намного мучительней первой. И прежде чем Уинстон смог предпринять что-нибудь ещё, Кэзуурэкс отшвырнул его в сторону с гораздо большей силой, чем он использовал против Жанин. Зэддмор с громким шлепком больно ударился об пол. Глядя исподлобья на чернокожего человека, Кэзуурэкс поднял руку в жесте, который становился для Питера слишком знакомым. Зная, что произойдёт буквально через секунду, если ничего не предпринять, Вэнкман прицелился и выстрелил, прежде чем демон мог сжечь Уинстона, превратив его в кучку пепла. Существу это не причинило видимого физического вреда (хоть и оставило несколько новых дыр на одежде Игона), но взрыв отвлёк его на достаточное время, чтобы позволить поверженному охотнику переместится в более безопасное место. Кашляя и проклиная всё на свете, Уинстон позволил Рэю помочь ему выбраться с линии огня. – Жанин всё ещё там! – в отчаянии проворчал он, по-прежнему, будучи в оцепенении и изо всех сил стараясь взять себя в руки. – Позволь на этот раз попробовать мне, – предложил Питер, однако следом раздался треск, и поток сверхъестественной энергии в шесть футов шириной с грохотом вырвался через дверной проём, некая своеобразная версия последнего прощального слова от разгневанного Кэзуурэкса. Повинуясь инстинкту, Вэнкман отступил назад, но как оказалось недостаточно быстро, чтобы избежать попадания, и в результате чего кончик его носа опалился. – Но, если хорошенько подумать… Сила взрыва разорвала дверную коробку, вырвав её из стены, разрушив фрамугу и погребая охотников под градом битого стекла, острой штукатурки, и горящего дерева. Двери в спальню в другом конце зала, почернели от огненного шара, струйки дыма поднимались от обугленной поверхности. – Мы должны что-то предпринять. – Рэй закашлялся, выкарабкиваясь из-под обломков и пытаясь помочь своим погребённым партнёрам сделать то же самое. – Прямо сейчас ворота могут открыться в любую секунду! *** Однако как оказалось, Жанин в лаборатории не была вне игры, как думали остальные. Поднявшись на ноги, она снова схватила демона за руку, чтобы помешать ему нападать на тех, кто оказался заперт в ловушке в зале. – Нет! – закричала она, с интонациями нечто средними между гневом и страданием. – Прекрати! Игон, ты не можешь этого сделать, ты не можешь позволить ему это сделать! Там твои друзья!.. Ещё раз Кэзуурэкс взвыл от боли и отбросил ее; ещё раз она упрямо отказалась подчиняться ему. В его повторяющейся реакции на физический контакт она увидела закономерность: Кэзуурэкс оказался крайне чувствителен к наличию человеческих эмоций, и даже простое прикосновение кого-то в состоянии эмоционального возбуждения – это могли быть любые чувства, будь то гнев, ненависть, страх или даже любовь – уже само по себе становилось оружием в борьбе против него. Ухватившись за это как за единственный шанс одолеть Кэзуурэкса и спасти жизнь Игона, Жанин сконцентрировалась на всём том, что когда-либо испытывала к физику – от разочарования до гордости, от раздражения до любви – затем из своего положения, лёжа на полу, обеими руками схватилась за его ногу и стала держаться изо всех сил. – Ты по-прежнему где-то там, – сказала она с глубокой верой. – Я знаю, что ты есть. Давай, Игон, пожалуйста, борись с ним!.. Кэзуурэкс, был не в восторге от этой её последней попытки. Его ярость и боль была огромной, но, несмотря на стальную хватку Жанин ему всё-таки удалось сбросить её, почти так же легко, как можно было бы ногой отшвырнуть мелкое беспризорное животное, выпрашивающее еду. Однако хоть рыжеволосая, и была несколько разочарована, это её ничуть не отпугнуло. Она упрямо вскочила на ноги и прыгнула на демона решив для себя, что на сей раз, будет держаться столько, сколько потребуется, пока не заставит его освободить своего пленника, чтобы избежать боли, и в независимости от того чего это будет стоить ей. Она прыгнула… …и Кэзуурэкс, предвидя нападение, отмахнулся от неё, как отмахиваются от надоедливой осы. Удар соединился с прыжком, пришёлся на неё с такой силой, что буквально сбил женщину с ног и отбросил через всю просторную комнату, где она врезалась в стеллаж и сползла на пол. Она лежала там, с правой стороны её головы образовалась лужица крови – и на этот раз, она не вставала, и не шевелилась. Даже её грудь, казалось, не поднималась и опускалась от дыхания. Крик ужаса: «Нет!» эхом прокатился от людей в зале, однако яростная реакция не вызвала у демона никаких эмоций. Кэзуурэкс просто стоял, изучая свою последнюю жертву. Питер, видя в этом уникальную возможность поразить его, копался в обломках в надежде найти свой погребённый бластер, прежде чем удачный момент будет упущен. В этот момент демон поднял руку для нанесения смертельного удара, дабы удостовериться, что женщина мертва. Питер начал копать быстрее... …рука опустилась и одиночный, более ужасный выкрик: «Жанин!» прорезал тишину лаборатории, словно выстрел в темноте. Демон согнулся пополам, словно получив мощный удар под дых, и, шатаясь, сделал шаг вперёд… …затем он выпрямился и поднял голубые глаза, лишённые даже намёка на красный цвет и ошеломлённо посмотрел на презренный поступок, совершённый демоном. Позади освобождённого Игона, в том самом месте, на котором он только что стоял, срасталось огромное и зловещее чёрное облако, превратившееся из массы вздымающегося полупрозрачного тумана в твёрдое непрозрачное олицетворение, которое и было истинной формой Кэзуурэкса. Демон стоял, выпрямившись в полный рост, возвышаясь над своей жертвой, яростно ревел и бушевал, из-за того что лишился своей защиты буквально в шаге от завершения своей цели. Всё происходило очень быстро. И к моменту, когда Питер, наконец, нащупал потерянное оружие, Кэзуурэкс протянул руки чтобы вернуть свою добычу, его громкие завывания резали слух. – НЕТ! – рычал он. – Вы не можете вернуть его назад – он мой! – Я бы не был в этом так уверен, – проворчал Вэнкман, стряхивая пыль со своего метателя и нацеливая его на демона. – Целься в голову! – посоветовал Рэй, помогая Уинстону откапывать его оружие из-под обломков. – Это его самое уязвимое место. – Будет сделано, – ответил Питер и выстрелил. Яркий свет протонного потока попал точно в цель в тот момент, когда когти Кэзуурэкса были готовы вновь сомкнуться вокруг Игона, слишком измученного и дезориентированного, чтобы понять, что ему необходима защита. Сила взрыва отбросила существо назад и дала Спэнглеру возможность понять, что происходит и, шатаясь выйти за пределы досягаемости лап Кэзуурэкса. Демон закричал, пытаясь вырваться, борясь с Питером за свою жизнь. – Не хочу показаться назойливым, ребята, – растягивая слова, максимально небрежно произнёс Вэнкман, – но вы не могли бы поторопиться с раскопками и оказать мне помощь? Это всё равно, что пытаться удержать кита ниткой от йо-йо – и йо-йо это я! – Одну секунду, – пообещал Уинстон. Однако Кэзуурэксу было более чем достаточно одной секунды. – Слишком поздно, низшие существа, – прогремел он, адаптируясь к протонному потоку. – Путешественник уже близко – и если я не могу быть с этим человеком, тогда и вы тоже! С этими словами Кэзуурэкс вскинул руки, прицелился и дал волю своей демонической ярости, вылив сверхъестественный огонь, обрушив его на неподвижно стоящего Игона, угрожая поглотить его. Учёный закричал. – Уинстон! – крикнул Питер. Зэддмор присоединился, открыв по нему огонь. Воздействие второго потока частиц сильно ударило Кэзуурэкса. Почти мгновенно его паранормальное нападение дрогнуло, исчезло, и умерло, поскольку его силы ослаблялись, сдерживались и нейтрализовались воздействием двух потоков. Освобождённый из-под власти демонической атаки Игон качнулся, затем рухнул лицом вперёд, словно не натянутая марионетка, его изорванная одежда серого цвета со следами сажи слегка дымилась от недолго нападения. Кэзуурэкс ревел, боролся и бушевал против своих обидчиков, но всё же мало-помалу его сила ослабевала. За его спиной послышались другие рычащие голоса – сонм приспешников Гозера приближался к наконец открывшимся воротам. – О, нет! – выдохнул Рэй, точно зная, что сейчас произойдет. Понимая, что нужно что-то предпринять и немедленно, он нырнул под испепеляющие потоки и побежал к генератору. И подоспел как раз вовремя чтобы увидеть первого прислужника Разрушителя – омерзительного пса ужаса – который мчался на него, набирая скорость, готовясь пересечь границу. Ввиду того что он не мог добраться до самих элементов управления из-за происходящего сражения в нескольких дюймах от них (не то, что бы он знал, как управлять ими, даже если бы и смог), Стэнц схватил несколько ближайших проводов и кабелей и изо всех сил потянул на себя. Мгновение казалось, что они не поддаются, но затем появился град искр и распространился резкий запах озона. По всей лицевой поверхности устройства, ярко загорелись и несколько раз мигнули контрольные лампы; затем всё потемнело. Фиолетовые очертания ворот дрогнули; туман, покрывавший их поверхность, стал раздуваться, а потом рассеялся. Портал исчез. Рэй судорожно, но с облегчением выдохнул. Словно в праздновании этого события, Уинстон выбрал именно этот момент, чтобы выбросить ловушку, которую открыл Питер. Истошно крича, Кэзуурэкс попытался в последний раз сопротивляться, вырваться, но потерпел неудачу. С кратким потрескиванием ловушка закрылась. В комнате воцарилась гробовая тишина. *** Уинстон первым нарушил тишину с тяжёлым, но счастливым вздохом. – Ну и ну! – выдохнул он, воспользовавшись моментом, чтобы насладиться с трудом завоёванной победой. – Я надеюсь, что мне не придется пережить нечто подобное когда-нибудь снова! – Аминь, – вполне искренне согласился Питер. Вернув обратно метатель частиц, и зацепив его за крюк рюкзака, он двинулся вперёд, тщательно ступая по обугленному настилу, чтобы проверить их спасённого партнёра. Уинстон присоединился к нему, в то время как Рэй пошёл проверить как там Жанин. – Ты в порядке, Игон? – спросил Вэнкман, пригнувшись, и помогая мужчине сесть. Было ясно, что Спэнглер был жив, хотя и довольно потрёпан, он сонно щурился, очевидно, ища свои очки, которые слетели во время последней атаки Кэзуурэкса. Питер легко их нашёл и вернул владельцу. – Я в порядке, – хрипло ответил блондин, но всего мгновение спустя уверенность в этом опроверглась, он покачнулся и снова стал заваливаться на спину, его позвоночник показал потенциал держаться прямо на уровне переваренной лапши. Зэддмор поймал его. – Полегче, – посоветовал он с умным видом. – Ты слаб, как котёнок. Только не говори мне, что переживание этого, никак не измотало тебя. Так или иначе, это было правдой, но в настоящее время это мало заботило физика, который, значительно больше беспокоился по поводу того, что существо, так или иначе используя его тело, только что убило кого-то из его знакомых. – Жанин... – начал он. – Она?.. – Он не мог заставить себя произнести это ужасное слово. Но ему и не пришлось. – Со мной всё в порядке, – донёсся в ответ её очень даже живой и звонкий голос, когда она и Рэй присоединились к ним. Стэнц поддерживал её, поскольку она ещё немного пошатывалась стоя на ногах и прижимала к правому виску кусок ткани, пропитанный кровью, хоть уже вытерев большую её часть, стекавшую вниз по щеке. – Это выглядит хуже, чем есть на самом деле, – пояснила она, становясь на колени рядом с Уинстоном. – Вы же знаете, какими могут быть порезы кожи головы. Но если вы хотите знать мой совет, доктор Спэнглер, вы должны уделить несколько минут, чтобы обрезать свои ногти, или, по крайней мере, поставить их на учёт в качестве смертельного оружия… Её старания сохранить небрежно добродушную отстранённость потерпело фиаско; она обняла его и прижала к себе так сильно, как только могла, испытав неописуемое облегчение. – Ох, Игон, я так рада, что с тобой всё в порядке!.. – Я рад, что с тобой тоже, – сказал он так тихо, что даже Жанин не могла расслышать его слова, но он улыбнулся, и обнял её в ответ – и в скорости потерял сознание. *** – Доктор Трамбулл говорит, что уже к середине недели ты должен встать на ноги и быть как новеньким. – Объявил Рэй на следующее утро сразу после завтрака, когда все собрались в общей спальне у кровати Игона и поделился выводами врача. – Но он также дал нам чёткие указания держать тебя в постели ближайшие три дня и полностью отстранить от работы до конца недели. Кажется одержимость демоном, наподобие Кэзуурэкса, сильно ударило по твоему организму, его воздействие стало равноценно отсутствию еды и воды в течение недели. – Стэнц улыбнулся. – И это, как он думает, и произошло с тобой, а полученный ожог возник от «взрыва, который взорвал лабораторию». У меня не хватило духу напугать бедного старика, рассказав ему, что произошло на самом деле. – Ой, он не дурак, Рэй. Он знает. – Тихо фыркнула Жанин. – Четверо из вас его пациенты, и с некоторыми случались даже более странные вещи, с которыми вы обращались к нему. Я не думаю, что всё, что вы могли бы ему рассказать, действительно встревожило бы его. – Наверное, нет, – согласился с ней Питер. – А ещё, я провёл небольшое собственное исследование. И ты будешь рад узнать, Игон, что психо-питатели, такие как Большой K, в действительности не съедают мозги. Умственная дезориентация временная; пройдёт ещё день или около того и ты сможешь вернуться к сведению нас с ума, как и прежде. – Я уже знал это, Питер, – нравоучительным тоном сообщил ему физик. – Процесс «питания» такого рода сущностей зависит не от системы потребления и сжигания, а скорее на сверхъестественном осмотическом симбиозе – или, если быть точнее, психо-духовном паразитизме – который процветает в присутствии необходимых факторов, в данном случае высоком интеллекте, но не разрушает живые ткани в экзотермической реакции… Психолог выразительно застонал. – Я беру свои слова обратно, – перебил он, не позволяя дальше развернуться дискуссии. – Ты уже сводишь нас с ума! Все остальные засмеялись над его преувеличением; даже Игон улыбнулся. – В любом случае, – продолжил Рэй, – мы постараемся свести шум до минимума, пока будем устранять разрушения, учинённые Кэзуурэксом в лаборатории и холе. Также думаю, тебе будет интересно узнать, что я оставлю генератор строб-импульсов до тех пор, пока ты не сможешь взглянуть на него… – НЕТ! – его светловолосый партнёр перебил его с нетипичным для него жаром, тем самым удивив всех. – Спасибо, что так внимателен, Рэй, – продолжил он более спокойным тоном, – но я бы действительно предпочёл, чтобы ты демонтировал его, и как можно скорее. Оккультист посмотрел на него, сбитый с толку; даже Питер был несколько озадачен. – Ты уверен? – спросил Рэй. – Я думал, что тебе может быть интересно, сперва взглянуть на него. – Да, – согласился Вэнкман. – Обычно ты не можешь дождаться, когда сможешь добраться до подобных вещей. Игон вздрогнул. – Я уже принимал во всём этом активное участие и даже больше, чем мне хотелось – и видел достаточно, чтобы эта конструкция навсегда врезалась в мою память. Нет, Рэймонд, пожалуйста, разбери её, как только сможешь. Таким образом, я буду чувствовать себя намного спокойнее. – Понимаю, что ты чувствуешь, – посочувствовал Уинстон. – Осознавать, что всё, что тебе нужно было сделать, это врубить эту штуковину, снова выпустить на волю псов ужаса и демонов, не говоря уже о самом Гозере!.. Брр! Меня бросает в дрожь, от одной мысли об этом. – Слушайте, слушайте, – согласилась Жанин. Рэй переводил взгляд от одного друга к другому, затем вздохнул. – Ладно, если это то, чего ты хочешь... Просто я подумал, что прежде чем разобрать его на запчасти, было бы неплохо изучить устройство более детально, и посмотреть, есть ли в нём что-то, что мы могли бы использовать в работе. – Пусть лучше это останется одной из научных загадок, которую лучше, оставить нерешённой, – было мнение Игона. – Поверь мне. – Есть некоторые вещи, которые человеку знать не положено, – философски заметил Уинстон. – И эта – одна из них, – заключил Питер. Видя, что он оказался в явном меньшинстве, Стэнц пожал плечами и оставил всё как есть. – Вы знаете, я ещё не поблагодарил вас за то, что вытащили меня из этой неразберихи, – сказал Спэнглер, прежде чем кто-либо начнёт обсуждать новую тему. – Где-то в каком-то уголке своего разума, я смутно осознавал, что со мной происходит, и что Кэзуурэкс держит меня под своим контролем, но не мог достаточно ясно мыслить, чтобы хоть как-то противостоять этому. Я рад, что вы остановили его, иначе боюсь, что полностью бы исчез ещё до наступления ночи. – Перешёл в мир мёртвых? Или… ну, то, что там сказал Кэзуурэкс, – проговорил Рэй, чувствуя себя слегка не по себе от этой мысли, особенно от второй её половины. – Ну, ты знаешь, подчинённый воле хозяина... Голубые глаза физика, несколько мгновений не сфокусировано глядели в одну точку перед собой, прежде чем он ответил. – Я не уверен. Трудно себе даже представить, какого это желать позволить демону использовать тебя, в то же время когда сам находишься как бы снаружи и всё, что ты можешь видеть это ужасные последствия – которые, честно признаюсь, не хотел, чтобы произошли – но не мог ничего сделать, чтобы предотвратить их. Кэзуурэкс больше, чем просто зло: он очень могущественный, очень умный, и он точно знал, как найти хозяина, способного соответствовать его потребностям, в том числе быть потенциально готовым. Помнишь, ты рассказывал, что в руководстве Гвилема сообщалось, якобы коробка была превращена в монолитный блок после того как Кэзуурэкс был заперт внутри? Рэй кивнул. – Да, но я полагал, что это та часть мифа, которая уж точно не была правдой. С годами легенды изменяются… – Но не эта. Коробка была превращена в цельный деревянный блок с вырезанными на нём предупреждающими рунами, как и гласит легенда. Но демон оказался настолько могущественным, что за более чем две тысячи лет, смог повлиять на своё окружение, и превратить его обратно в коробку – и не в какую-то простую коробку. Он хотел одного, чтобы при её открытии сразу оказаться рядом с тем, кем можно завладеть. Не каждый бы подошёл для этой цели; это должен был быть кто-то, кто будет достаточно умён, чтобы не испугаться, увидев демона, так как страх может помешать овладению. Конечно, после открытия он мог просто покинуть коробку и уйти в поисках лучшего хозяина, но за пределами психо-кинетически насыщенной среды своего естественного обитания – царства Гозера – он остро нуждается в человеческом теле, для устойчивости и защиты, и чем скорее он найдёт его, тем лучше. Поэтому коробка-головоломка очень сложна. – Это тебе рассказал Кэзуурэкс? – спросил Питер, задавшись вопросом, откуда Игон получил всю эту информацию, но уже будучи, наполовину уверенным, что знает ответ. И Игон его не разочаровал. – Некоторым образом. Его эго было таким же мощным, как и остальная его часть, и я полагаю, что он хотел, чтобы я знал, насколько он умён, возможно, даже это стало своего рода странной попыткой побудить меня охотно с ним сблизиться. Уинстон тихонько присвистнул. – Он действительно оказался сообразительным типом. Но, не скажешь же ты, что пошёл с ним по своей доброй воле, Игон, или пошёл? Физик почувствовал какую-то неловкость, и совсем не от боли от его различных травм. – Нет, – наконец сказал он. – Но это было заманчиво. – Ты шутишь? – Зелёные глаза Питера округлились настолько насколько это в человеческих силах. – Ты соблазнился такими мелочами, как власть и бессмертие? – Не совсем так. – Блондин покачал головой. – Но чувствовать мир другими видами чувств, будучи в состоянии смотреть на что-то и понимать всё вплоть до молекулярной структуры, с первого взгляда!.. – Судя по выражению его продолговатого лица и блеска в голубых глазах, слов было недостаточно, чтобы описать полный опыт. – Для учёного, Питер, такие способности были бы неоценимы. В конце концов, они могли бы исключить необходимость физического воздействия любого рода… Удивление психолога переросло в добродушный упрёк. – Да, просто помни, Игон, что подобное желание сбылось, и уничтожило Крелла. Понимая его отсылку на старый научно-фантастический фильм «Запретная Планета» и её поразительную уместность – где вся развитая цивилизация была уничтожена, потому что забыла в своём стремлении к совершенству потенциально опасные подсознательные недостатки, которые и являются частью всех живых существ – Игон согласился с его мнением. – Именно поэтому я никогда в действительности не принимал это во внимание. Мы ничто для него, даже не рабы, и какая-либо жизнь в мире с ним была бы просто немыслима. Что делает меня ещё более благодарным вам, что вам удалось спасти меня, прежде чем Кэзуурэкс добился своей цели. Питер несколько загордился собой за комплимент. – О, это было ничто… – Ты прав, – согласился Уинстон, – но только благодаря упорству Жанин. Если бы это зависело от нас, Игон, ты был бы тостом, а все мы бы прямо сейчас жарились на медленном огне где-то в Гозерилэнде. Она была одной, с верой и мужеством. – Спасибо, Уинстон, – с благодарностью проговорила она. – Но я действительно почти до конца не осознавала, что делаю. – Знаю, – спокойно сказал он, тем не менее, оставшись довольным своим комплиментом. – Но я также знал, что у тебя может и не получиться. Вопрос заключался в том, кто окажется сильнее, ты или Кэзуурэкс и всякий раз я бы делал ставку на тебя. – Кэзуурэкс, определённо, – фыркнул Питер. – Тебе просто повезло, Жанин. Если бы я был тобой, я бы никогда не рискнул своей жизнью в подобном предприятии, имеющим мало шансов на победу. – И это является одной из многих причин, почему я рада, что я не вы. Рэй откашлялся, прервав их начинающуюся перебранку, прежде чем Питер мог ей ответить, и тем самым начать полномасштабную войну. – Ладно, Игон, думаю, что нам пора убраться отсюда, и позволить тебе немного отдохнуть, – выступил он в роли миротворца. – Ты же не собираешься создать нам проблемы по этому поводу и вынудить нас запереть тебя здесь? Светловолосый учёный покачал головой; ответ прозвучал без колебаний. – Нисколько. На этот раз думаю, что буду совершенно счастлив просто полежать здесь и ничего не делать до тех пор, пока не окрепну. – Уверен, что не хочешь, чтобы мы тебе что-нибудь принесли? – предложил Уинстон, по себе зная, как бывает скучно, когда прикован к постели. – Какие-нибудь книги, кроссворд «Таймс», го… – Не говори это слово! – поморщился Игон. – Какое слово? – Вэнкман был воплощением невинности. – Головоломка? Жанин схватила ближайший объект, попавшийся ей под руку, им оказалась подушка с кровати психолога, и метнула в него. – Вон! – приказала она тоном, не терпящим возражений. – Прежде чем я по-настоящему разозлюсь и натравлю на вас Лизуна! – Я ухожу, – заверил её Питер, смеясь над угрозой и подтверждая слова действием. Следом она выгнала Рэя и Уинстона. И оказавшись за дверью, темнокожий человек поднял тему, над которой размышлял всё утро. – Знаешь, – сказал он Стэнцу, – в то время пока вы были здесь с доктором Трамбуллом, я откопал одну из ваших книг по мифологии и прочитал рассказ о Пандоре – и должен сказать, что все неприятности, произошедшие с ней, больше похожи на пикник. Рэй удивлённо моргнул, сосредоточив часть своего внимания, вглядываясь через полуоткрытую дверь спальни, откуда мог видеть, как Жанин наклонилась подоткнуть одеяло над утомлённым Игоном и поцеловала его в лоб. – В самом деле? С чего ты так решил? – Потому что после того, как она открыла ящик и выпустила всё зло, у нее, по крайней мере, по-прежнему оставался большой алмаз – Надежда – оставшийся внутри. С этим же чуваком Кэзуурэксом, у нас не осталось ничего, кроме неприятностей и массы счетов за ремонт, которые нужно оплатить. – Ох, я даже не знаю, Уинстон, – задумчиво проговорил Стэнц, по-прежнему наблюдая, за своими друзьями по другую сторону двери. – Я бы не сказал, что ничего хорошего из этого не вышло. – Да? – Оккультист был одарён хмурым взглядом, полным недоумения. – И какой алмаз ты думаешь, остался в этом ящике Пандоры? Внутри общей спальни Рэй увидел, как Игон поцеловал Жанин в щёку и сказал что-то, что знал оккультист должно стать более искренним выражением благодарности, нежели он, чувствуя себя комфортно, произнёс бы это перед аудиторией. Увидев сияние чистого восторга рыжеволосой секретарши, он внезапно ощутил, что всё было очень верно, с надеждой стать ещё лучше. – Ну? – спросил Зэддмор с искренним любопытством. Но единственным ответом, который он получил, от Рэя когда они пошли к лестничной площадке, стала лишь его улыбка.

The End