Ящик Пандоры

Попасть на крышу пожарной части с третьего этажа можно было двумя путями. Первый – крутая лестница, находящаяся в нескольких шагах от гардероба у центральной лестницы, а второй через окно лаборатории. Воспользовавшись первым, четверо обеспокоенных коллег поднялись на крышу, чтобы пронаблюдать за своим одержимым партнёром через большое окно в крыше, в надежде увидеть нечто, что возможно даст им хоть самую маленькую подсказку о том, как действовать дальше. Когда они всмотрелись вниз, то увидели, как демон/физик работает над своим устройством, которое прямо на глазах, с неестественной скоростью (явно благодаря присутствию Кэзуурэкса и его тайным способностям) приближалось к завершению. Питер покачал головой и вздохнул. – Не знаю я, парни, но если этот демонический полубог так силён как говорится в «Руководстве», разве вы не думаете, что он не знает, что мы наблюдаем за ним? – язвительно заметил он. – Возможно, – признал Рэй почти, что с удовольствием. – Но, кажется, это его совсем не волнует, если только мы не отвлекаем его или же не приближаемся слишком близко. Так почему бы нам не воспользоваться этим? Мы не решим проблему, прячась под кроватью, понимаешь? – Та вещь, которую он строит... в действительности, что вы думаете об этом? – спросил Уинстон с немалой долей беспокойства. – Пространственный генератор селекторных импульсов? Он надеялся на: «Нет», или, по крайней мере, на нерешительное: «Может быть», но в ответ прозвучал мрачный и уверенный ответ Стэнца: – Да. И если я в точности вижу всё, что думаю об этом, то он разработал его, используя те же базовые принципы, которые Игон использовал для создания удерживающего устройства. Держу пари, что он взял идею, от Игона. Это действительно фантастическое инженерное достижение, особенно учитывая, как быстро он его построил… – Существеннее, Рэй, – прервал Вэнкман, прежде чем оккультист начнёт с научным энтузиазмом чрезмерное восхищение. – Сколько у нас осталось времени, прежде чем оно будет закончено, и он выпустит Гозера, чтобы тот превратил нас в зефирные угли? Рэй недолго поразмышлял над вопросом, прежде чем ответить. – Полчаса, может быть час, учитывая с какой скоростью он работает. Но ты должен понять, что даже когда он закончит и включит его, пройдёт ещё час или около того, прежде чем врата откроются достаточно широко, чтобы выпустить что-либо с Другой Стороны. Жанин нахмурилась в недоумение. Она всю дорогу не отводила глаз от одержимого физика, его же глаза теперь постоянно светились нездоровым красным светом, что очень нервировало. – В прошлый раз на это не ушло много времени – не так ли? Рэй покачал головой. – Нет, во всяком случае, как только Зуул и Винц Клорто добрались до храма, при соответствующих обстоятельствах. Однако тогда, мы за несколько дней знали, что грядёт что-то большое – большой Твинки Игона, помните? Правда тогда там была огромная концентрация отрицательной психо-кинетической энергии в области ослабления структуры локального пространственно-временного континуума. Без этого открыть ворота будет труднее, и это займет больше времени. – Так почему бы ему просто не отключить изолятор? – спросил Уинстон. – Если он такой могущественный, как вы говорите, то он должен знать всё, что знает об этом Игон, и освобождение всех призраков даст ему массу отрицательной психо-кинетической энергии, что облегчит его работу. На этот раз, Питер, ответил, прежде чем Рэй успел открыть рот. – Может быть, но куда ему суетиться? Ты только взгляни на него, Уинстон. – Он жестом указал на личность в лаборатории, которая только что подобрала электрический кабель под высоким напряжением голой рукой без каких-либо отрицательных последствий. Затем небрежно, и даже несколько лениво, соединила его с одним из главных энергетических входных терминалов, не обращая внимания на треск и искры, безвредно летящие ему в лицо, и падающие на уязвимую плоть. – Я знаю о высокомерии больше, чем вы все вместе взятые, но этот Кэзуурэкс заставляет меня чувствовать себя очень робким человеком – сегодня по-настоящему плохой день... Очевидно же, что он никуда не торопится. Зачем ему спешить? И к тому же создаётся впечатление, что он, чертовски уверен, что мы ничего не можем сделать, чтобы остановить его. И я очень не хочу этого говорить, но думаю, что он может оказаться прав. – Мы не можем отступить даже не попробовав, Доктор В, – отрезала Жанин, расстроенная его очевидным безразличием в котором ощущалось, что он готов пожертвовать жизнью целого мира, и Игона в частности. – Должно быть что-то, что мы можем сделать! – Она права, – согласился с ней Рэй. – Мы должны хотя бы попытаться. Если мы позволим Кэзуурэксу закончить строительство, вы же знаете, на чьи головы будет охотиться Гозер во втором пришествии. Он не будет тем самым бесстрастным Богом, нанёсшим визит как в прошлый раз; на этот раз это будет разгневанный Разрушитель жаждущий крови – и в особенности нашей. – Эй, успокойся! – дружелюбно посоветовал Питер, подняв руки, жестом прося мира. – Я не говорил, что мы должны выбросить белый флаг прямо сейчас. – У кого-нибудь из вас есть идеи? – спросил Уинстон в недоумении. К всеобщему облегчению, Вэнкман кивнул. – Прежде всего, Рэй прав: мы не можем позволить ему закончить эту штуковину, запустить и привести в действие. Итак, вот что я думаю, что мы должны сделать: ты и я можем попытаться помешать его работе там… – он указал на лабораторию внизу, – …замедлить его, в это же время Рэй и Жанин пойдут к вещам Робертсона, перероют их и найдут ту книгу, где как думает Рэй, упоминается Кэзуурэкс. Жанин не обрадовалась той пассивной роли, которую он ей отвёл, она хотела принять более активное участие, в попытке спасения своего возлюбленного. – Зачем? Какой от этого смысл? – спросила она. – Я думаю, что если Робертсону удалось заполучить настоящую шкатулку, то, возможно он, также получил и какой-то сопровождающий дневник или журнал – в первую очередь написанный парнем сделавшим этот ящик. – И если это так, то в них может быть описано, как его победить. Это не плохая идея, – одобрил Рэй, симпатизируя аномально здравой логике психолога. – И так как у нас, кажется, нет других идей – это, по крайней мере, стоит попробовать. – Так чего же мы ждём? – Спросил Уинстон, поднимаясь. – Давайте займёмся делом. У нас не так много времени, чтобы тратить его впустую. *** Три минуты спустя Вэнкман и Зэддмор были в подвале, направляясь к главному электрощиту пожарной части. – Ты действительно думаешь, что это сработает? – немного с сомнением спросил Уинстон. – Это кажется чересчур простым, чтобы быть возможным. – Я всегда верил в попытку самых лёгких способов… для начала, – прозвучал легкомысленный ответ Питера. – Да, и как часто они работают? – Расслабься, Уинстон, – предложил психолог вместо прямого (и откровенного) ответа. – Если же этого не произойдёт, у нас появится достаточно времени, чтобы попробовать что-нибудь ещё. Теперь давай, принеси сюда фонарик и помоги мне найти выключатели третьего этажа. К счастью, все переключатели были чётко промаркированы, и им потребовалось всего несколько секунд, чтобы нажать на нужные и тем самым отрезать подачу электричества в лабораторию. Однако на их глазах, тумблеры переместились обратно в положение «включено». Питер щёлкнул ими снова. Они ответили тем же. Недовольно ворча себе под нос, Вэнкман снова нажал на них, на сей раз, насильно удерживая их в нужной ему позиции. Они оставались в таком положении максимум секунд пять, прежде чем он вдруг вскрикнул от неожиданности и боли, и отскочил назад. – Тебя ударило? – обеспокоенно спросил Уинстон. – Нет, – психолог покачал головой, – они перегорели, и… о, чёрт, смотри! Тумблеры, которые незамедлительно вернулись во включённое состояние, начали оплавляться, так что даже, если бы они и захотели попробовать ещё раз, попытка была бы бесполезной. Зэддмор с шумом выдохнул: – А этот Кэзуурэкс умный парень, – нехотя признал он. – Я даже не думаю, что мы можем просто вызвать электрическую компанию, чтобы они обесточили всю пожарную часть. – Тогда они отрежут основное питание и от блока задержания – а я держу пари на доллар и маленьких розовых пони – что наш демонический друг сверху поставил отвод от резервного генератора, и просто так мы не сможем отключить его, не отключив всю подачу электричества, обеспечивающую защитную решётку. Существовала масса вещей, к которым Питер относился наплевательски, но новая утечка в удерживающем устройстве не была одной из них. Уинстон признал такую вероятность с брюзгливым ворчанием. – Ненавижу, когда твари, с которыми мы сталкиваемся, опережают нас на три шага вперёд! Есть другие идеи? Вэнкман напряжённо подумал, потом кивнул. – Если мы не можем отключить его от электроэнергии, значит, мы просто должны сорвать его работу – в прямом смысле этого слова. – И как ты планируешь это сделать? Психолог хитро усмехнулся. – У меня есть прекрасная идея. Пойдем, я покажу тебе… Спустя всего пару минут, они стояли у лаборатории, только на этот раз, вооружившись полностью заряженными протонными блоками. Они заняли позиции по обе стороны от закрытых дверей, наподобие спецназовцев, готовящихся к штурму. – Стреляй во всё, что выглядит внушительным, – посоветовал Питер. – Установлено на полную мощность? Хорошо, тогда… СЕЙЧАС! Как один, они распахнули двустворчатые двери ударом ноги, и сразу же открыли огонь по той части сложного механизма, которая попала в их поле зрения первой. Стоя между блистающими линиями смертоносного огня, Кэзуурэкс-Игон развернулся к ним, и, с совершенно бесстрастным выражением лица, посмотрел на двух охотников за привидениями, которые беспощадно наносили ущерб его творению. Затем, по-видимому, почувствовав, что позволил этому продолжаться слишком долго, полудемон сделал слабый жест. В ответ протонные бластеры были вырваны из рук обоих нападавших. – Эй! – запротестовал Уинстон, безуспешно пытаясь схватиться за метатель и вернуть его обратно. – Так не честно! – добавил Питер, столкнувшись с подобной проблемой. – Мы только начали! Кэзуурэкса такой довод не впечатлил. – Хм, – тихо произнёс он и, столь же незначительным жестом, с силой отшвырнул обоих мужчин обратно в зал. – Только не снова! – горестно запричитал Питер. Через мгновение после жёсткого приземления, когда двое мужчин изо всех сил пытались сесть, они увидели, как их одержимый партнёр повернулся оценить ущерб, нанесённый его аппарату. Затем они увидели, как повреждённые участки начали слабо светиться, и машина начала восстанавливаться сама по себе. Двери закрылись. – Хорошо, – произнёс Вэнкман, растягивая слова, и переводя дыхание. – Таким образом, это не было хорошей идеей. – Это точно не сработало, – весьма прискорбно согласился с ним Уинстон. – Полностью согласен. Третья неудача и я выхожу. У тебя что-то есть, Уинстон? Зэддмор серьёзно задумался, прежде чем ответить. – Только одно, – наконец вымолвил он, вздохнув, – и я не думаю, что тебе это придётся по вкусу, впрочем, как и мне. Психолог скривился, как будто съел что-то очень кислое. – Ты предлагаешь стрелять по нему? – сделал догадку Питер, как можно осторожнее насколько это вообще было возможно. – Я не вижу, что ещё мы можем сделать, – кивнул Уинстон. – Но я понятия не имею, как это отразится на Игоне. Это рискованно, сумеем ли мы не ранить его? – Ранить его? – фыркнул Питер, с определённой ноткой сарказма. – Если контакт голыми руками с высоковольтными проводами под напряжением не причинили ему вреда, то я не думаю, что у нас есть о чём волноваться. И к чёрту, по крайней мере, возможно это заставит Кэзуурэкса на достаточное время прекратить работу над этой штуковиной. – Я понял, что ты имеешь в виду. – Уинстон тяжело вздохнул. – Ладно, тогда давай сделаем это, прежде чем я потеряю самообладание. Он поднялся на ноги и протянул руку Питеру. Затем оба расправили плечи и вернулись назад к дверям. – На счёт три, – скомандовал Зэддмор. – Один… два… три! Ещё раз, они пинком распахнули двери и открыли огонь, только на этот раз, их бластеры были направлены непосредственно на Кэзуурэкса. Их целью была меткость; и оба потока попали в него с первой попытки. Демон, однако, был на редкость спокойным от такого вооружённого штурма, тем самым развеяв страхи Уинстона, и доказав правоту Питера. Когда он повернулся к ним лицом, казалось он, больше не был затронут протонными потоками, словно это был всего лишь лёгкий бриз. Светлые волосы узурпированного учёного колыхались от ветра созданного энергетическими потоками, и его одежда немного опалилась, но на этом всё. Кэзуурэкс изучал новую ситуацию с неуловимым любопытством; затем тихо засмеялся, но как-то совершенно без эмоций. – Мне кажется, что это не работает, – сглотнув отметил Зэддмор. – Что заставляет тебя так говорить? – озорно спросил Питер. – Просто потому, что он сбрасывает со счетов протонные потоки в полную силу, словно это весенний дождь, поэтому ты думаешь, что это не работает? Тебе действительно следует научиться быть немного более оптимистичным, Уинстон… Однако Кэзуурэкс не был расположен, дать ему такую возможность. Подняв руку, он нацелил указательный палец на своих противников. На долю секунды кончик его пальца ярко засветился, затем с крайней внезапностью вся энергия с которой они бомбардировали его, полетела обратно в их сторону, усиливаемая фактором того, что одержимый охотник не заботился о расчётах силы. Поток ударил в пол в нескольких дюймах перед ними, прожигая большое отверстие в ковре и заставляя обоих мужчин сделать шаг назад. Второй такой взрыв заставил их поспешно отступить в коридор; третий сорвал двери лаборатории с петель и сжёг их дотла менее чем за мгновение. – Думаю, что мы только что крупно просчитались, – пробурчал Уинстон, и поспешил убраться с линии огня. – Это мягко сказано, – согласился Вэнкман, отступив к стене напротив лаборатории в ожидании очередной атаки. Но её не последовало. Вместо этого Кэзуурэкс шагнул в тлеющий дверной проём и просто стоял там, изучая их. Чёрный дым от горящего ковра и древесины развевался за ним наподобие чёрного плаща, создавая резкий контраст с бледным цветом кожи его жертвы/хозяина и придавая его, как правило, мягким чертам определённую ауру Зла. – Такие жалкие глупцы, – сказал он с сочувствием поцокав языком, с безобидной медоточивостью низкого голоса, но столь же тревожного как его бесчеловечно безразличное выражение. – И такое глупое усилие. Вы действительно думали, что сможете помешать моим планам? – Ну, мы подумали, что, чёрт возьми, это стоит попробовать, – Питер не мог не сострить. Вместо того чтобы оскорбиться демон рассмеялся, смехом внушающим ужас, так как он вообще не выражал никаких эмоций. – Это пустая трата сил. Но я не лишён разума. Оставайтесь если хотите, и сможете воочию убедиться, что должно выйти из вашего провала. Я думаю, это будет интересно... интересно посмотреть, как мой Господин захочет «вознаградить» вас за ваши прошлые заслуги. Он изящно развернулся на одной пятке и возвратился к своему заждавшемуся устройству. Следом послышались торопливые шаги по лестнице, объявляя о предстоящем появлении Рэя и Жанин. – Мы слышали нечто похожее на взрывы, – сказал Стэнц, тяжело дыша, выходя на финишный вираж. – Что-нибудь… Уинстон, молча жестом, указал в сторону лаборатории, вовремя обратив их внимание в нужном направлении как раз в тот момент, когда Кэзуурэкс-Игон замыкал окончательное соединение, чтобы привести машину к жизни. В ответ на приток энергии, над основным аппаратом сформировался равносторонний треугольник мертвенно-бледного фиолетового света со сторонами в десять футов. Вскоре бесформенный туман начал собираться в пределах этих границ, отчего он стал непрозрачным. Наблюдатели знали, что сейчас это было больше похоже на нефтяное пятно над бурлящим расплавленным шлаком, но очень скоро оно обретёт реальную форму грозного и неумолимого Гозера. – Леди и джентльмены, – негромко проговорил Питер, обычная непочтительная резкость ушла из его голоса, – я думаю, что у нас серьёзные неприятности. *** Хоть и пребывая в ужасе от осознания того, что только что произошло, никто из оставшихся охотников за привидениями полностью не потерял свой здравый смысл. И вместо того чтобы сидеть в зале и безмолвно смотреть на Кэзуурэкса, медленно открывающиеся ворота, и ожидать неуклонно приближающуюся к ним гибель, они выполнили стратегическое отступление в спальню, дабы собрать их разрозненные умы и попытаться разработать новый план действий. – Полагаю, он оказался ближе к завершению, чем я думал, – размышлял Рэй, закрывая за собой двери. – И это означает, что всё, что вы пробовали, не сработало? Питер и Уинстон в унисон покачали головами, так что со стороны это выглядело почти отрепетированным. – Мы могли бы также попытаться обстрелять его зефиром, словно бы от этого был какой-то прок, – выразил мнение Вэнкман. – Не упоминай зефир! – вздрогнул Зэддмор. – Большой K был прав: я не хочу даже думать о том, что собирается сделать с нами Гозер, как только откроются эти ворота – вероятно, медленно зажарить нас на костре. И прямо сейчас мы можем расцеловать всё это на прощание. Его нетипичный дух поражения вызвал подобную реакцию и у его соратников – за исключением разве что Рэя, который, вместо того, чтобы хмуриться, фактически ухмылялся. – Может быть, и нет, Уинстон. Я думаю, что нашёл кое-что, что может помочь нам предотвратить это. – Он поднял большую книгу в основательно потрёпанном кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами, которые, возможно, были пергаментом, а не бумагой. – У Робертсона действительно оказалось соответствующее руководство к коробке? – Питер находил, это слишком неправдоподобным, чтобы поверить, но на данный момент, был готов хвататься за любое потенциальное решение. Но Рэй покачал головой. – Не совсем так, однако, я нашёл более конкретные указания на Кэзуурэкса в одной из его книг – «Справочнике Гвилема по Древнему Злу». – Ну, тогда, чего же ты ждешь, Рэй? Давайте услышим его! – Ну… – Стэнц начал увиливать от прямого ответа, – оно не может быть решением, которое мы реально хотим, Питер, – предупредил он. – Там есть как хорошая новость, так и плохая. – Разве не всегда так? – устало вздохнул Уинстон. – Давайте сначала услышим хорошие новости, – посоветовала Жанин. Рэй был вынужден рассказать; они все расселись вокруг стола, стоящего у окна и начали слушать. – По словам Гвилема, в то время как некоторые сверхъестественные существа – Бугимен, например – живут за счёт определенных сильных человеческих эмоций, существует небольшая, но значительная группа существ, главным образом состоящая из полубогов и очень мощных младших демонов, которые процветают благодаря сильному человеческому разуму. И Кэзуурэкс – один из них... – Это хорошие новости? – Уинстон округлил глаза. – С таким же успехом ты мог бы сказать, что эта тварь дышит свежим воздухом, нам-то, что с этого, Рэй? У Игона нет практически ничего, кроме интеллекта… – Подожди, ты не дал мне закончить, – коренастый оккультист сделал замечание, явно заинтригованный чем-то, о чём ещё не успел сообщить. – Кэзуурэкс питается человеческим интеллектом, ладно, но если другие существа, к примеру, такие как Бугимен слабеют из-за отсутствия необходимой им эмоции, Кэзуурэкс слабеет в присутствии любой человеческой эмоции. Вот почему ему необходимо сперва загипнотизировать своих жертв, прежде чем завладеть ими. Ему необходимо лишить их воли, сделать полностью невозмутимыми, прежде чем он сможет даже начать захват. – Отчасти напоминает Дракулу, – сухо отметил Питер. – Ну, этим хотя бы можно объяснить, почему нам потребовалось так много времени, чтобы понять, что что-то не так. Учитывая, что Игон обычно старается держать такие мелочи, как свои чувства под замком, Кэзуурэксу по-видимому не пришлось прикладывать много усилий. И вы нашли всё это в книге Робертсона? – Большую её часть. – Кивнул Рэй. – По-видимому, когда он находится внутри тела хозяина, он подвергнут массе душевных волнений – в частности, через свою жертву – отчего Кэзуурэкс и становится слабее. – Немного схоже с Виго, которого мы остановили несколько месяцев назад, – размышлял Уинстон. – По той же приблизительной оценке, – согласился оккультист. – Однако для Кэзуурэкса не имеет значения, положительные это или отрицательные эмоции. И вот как Мирддину удалось захватить его в первый раз: он сильно рассердил мужчину, одержимого Кэзуурэксом, и Большой К больше не смог цепляться за него и когда ему пришлось покинуть его, Мирддин при помощи магии заключил его в свою коробку. Когда Кэзуурэкс оказался внутри, он, якобы, запечатал его в цельный блок с предупреждающими рунами, вырезанными на лицевой стороне, но… как бы то ни было... в общем, не каждый источник может быть на сто процентов точным спустя две тысячи лет после того, как произошла эта история. – Он закрыл книгу и положил её на стол. – Это и есть ответ, парни. Здесь мы не с Кэзуурэксом должны иметь дело, а с Игоном. Если мы сможем сделать его достаточно эмоциональным – насколько это возможно – это доставит Кэзуурэксу дискомфорт, ему придётся покинуть Игона и он выйдет достаточно ослабленным для нашего оборудования. Всё действительно очень просто. – Ага, – простонал Вэнкман, – примерно так же просто, как выдавить кровь из репы. Как я уже говорил, Рэй, Игон уж точно не самый эмоциональный человек, и ты это прекрасно знаешь. Как, чёрт возьми, мы должны заставить его чувствовать что-либо, если этот демон завладел им, загипнотизировав, а тем более заставить его чувствовать себя достаточно сильным, чтобы дать ему отпор? Жанин сердито посмотрела на него. – Тем же самым способом, которым вы обычно пользуетесь, если бы это был кто-либо другой, – рявкнула она, разъярившись его самонадеянным отношением. – Независимо от того, что вы думаете, он по-прежнему человек, доктор Вэнкман… Питер закатил глаза. – Ага, как мистер Спок, похож на человека… Сердитый взгляд рыжеволосой секретарши метнул молнию, буквально приколов психолога с таким пылом, что он откинулся назад с неподдельным изумлением. – У него есть чувства, как и у любого другого из нас, и ты это знаешь! Поражённый её реакцией, Вэнкман вскинул руки в знак капитуляции. – Ладно, ладно, Жанин, ты высказала свою точку зрения! Я знаю Игона намного дольше тебя, и понимаю, о чём ты говоришь. – Его тон и смягчился и стал более твёрдым одновременно. – Но ты также понимаешь, о чём говорю я. Если бы этот демон вселился в кого-либо из нас, разрушить одержимость было бы не трудно – чёрт возьми, с Рэем, всё что нам надо было сделать, так это спеть ему пару строк из песни про Дамбо и старина Кэзуурэкс дал бы дёру. Но с Игоном всё не так просто. Конечно, я знаю, что он обладает такими же чувствами, как и все мы – я бы не был его другом, если бы не понимал этого – но его эмоции не так доступны, как у большинства людей – иногда, я думаю, даже ему самому. Я психолог, я был его другом, почти пятнадцать лет, и даже я не уверен, на какие кнопки нужно нажать, чтобы вывести его из себя до такого состояния, которое нам нужно в данный момент. Это признание стало большим сюрпризом для секретарши, и она обнаружила, что ей больше нечего сказать. Уинстон, спокойно выслушав их перебранку, нарушил внезапно наступившую тишину. – Я почти боюсь спрашивать, Рэй, но, если это была хорошая новость, тогда как выглядит плохая? Оккультист прочистил горло. – Ох… она тебе определённо не понравится. – Несомненно, она нам не понравится, – сказал Питер, его зелёные глаза постепенно из состояния совершенного отчаяния вернулись в его типичное состояние. – Нам ни за что это не понравится. Но, так или иначе, скажи нам. – Ладно, – хоть и неохотно, но всё же согласился Стэнц. – Существует ещё одна проблема: согласно Гвилему хоть Кэзуурэкс и подпитывается интеллектом своей жертвы, он также во время управления его телом разрушает его душу, и это происходит до тех пор, пока полностью не вытеснит и не уничтожит её. Это происходит не сразу, но чем дольше Кэзуурэкс продолжает контролировать процесс, всё менее и менее вероятным становится, что жертва сможет вырваться из транса и вытеснить его. И, в конце концов, овладение станет постоянным, и как только это произойдёт, никто ничего не сможет сделать, чтобы предотвратить разрушение души, даже сам хозяин. Все уставились на него с неподдельным ужасом. Но, в конце концов, Уинстон, проглотив свой страх, заговорил: – Таким образом, ты хочешь сказать, – медленно начал рассуждать он, тщательно сортируя свои мысли, прежде чем озвучить их, – что если мы что-то не предпримем и чертовски скоро, у нас не останется никакой возможности спасти Игона. – Верно. – Оккультист утвердительно кивнул. – И даже хуже: находясь внутри человеческого тела, Кэзуурэкс ограждает его от физической атаки. И если уже слишком поздно, чтобы спасти Игона, то мы оказываемся перед необходимостью уничтожить то, что осталось от него, и надеяться, что этого будет достаточно, чтобы ослабить Кэзуурэкса до состояния, когда мы сможем заманить его в ловушку. – Что будет не просто, – сказал Питер своему невысокому партнёру. – Из того, что мы с Уинстоном увидели, защита работает в обоих направлениях. Мы уже пытались ударить его парой потоков в полную силу, и единственный вред, который мы ему нанесли, это немного растрепали волосы Игона. – Вы слышите себя?! – Резкий вопль исходил от Жанин, она внезапно вскочила на ноги, с ужасом выражая несогласие, осознав, о чём на самом деле было сказано. – Вы говорите об убийстве Игона! – Не Игона, – беспокойно пояснил Рэй, – только его тела. Как и предполагалось, это уточнение не сделало ничего, чтобы хоть как-то успокоить женщину. – Это одно и то же! Вы не можете сделать этого, Рэй! Вы не можете убить Игона!.. – У нас может не быть иного выбора, – отметил Питер, изо всех сил стараясь, чтобы его голос был максимально серьёзен, и таким образом, она будет знать, что на этот раз, он нисколько не шутит. – Мы также не можем позволить Кэзуурэксу открыть путь для Гозера. Нам повезло в прошлый раз; но мы не можем знать, повезёт ли нам снова. Его разумное объяснение стало не более успешным в успокаивании её, чем Рэя. – Нет, придумайте что-то ещё! – скомандовала она, не желая принимать этот сценарий как неизбежность. – Легче сказать, чем сделать… – покачал головой Зэддмор. Однако она осталась непреклонной. – «Почти всегда существует больше чем один ответ для решения любой проблемы» – так сказал мне Игон. Значит должен быть другой способ остановить этого демона! – Она обратила свой свирепый взгляд на Стэнца. – Игон твой лучший друг, Рэй. Как вы можете даже думать о его убийстве? – Потому что он мой лучший друг,– прозвучал тихий несчастный ответ. – Я точно знаю, что ты чувствуешь, Жанин. Мы все друзья Игона; и ни один из нас не хочет делать что-то, что причинит ему боль. – Это верно. – К её удивлению Питер его поддержал. – Ладно, знаю, что обычно это выглядит, будто я докучаю Игону больше чем должен, но к настоящему времени ты должна знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что половину времени, я делаю это просто для того, чтобы позлить тебя, Жанин, или его. Однако много шутить не означает, что я не забочусь о вас, и знаю, когда следует провести черту, особенно когда один из вас попадает в беду. Когда мы вместе выходим на задание, мы делаем это, зная, что можем доверять друг другу, прикрывать спину друг друга – и если это не включает в себя, сделать всё от нас зависящее чтобы помочь, когда один из нас становится одержимым – то я не знаю, что делать. Когда мы вместе организовали этот сумасшедший бизнес, мы также взвалили на себя большую ответственность, и если выбор сводится к спасению собственной шкуры или спасению мира, то мы должны быть готовы положиться на судьбу, и не оглядываться назад. Мы, – он жестом показал на себя, Рэя и Уинстона, – знаем это, и Игон тоже это знает. – Ты должна понять, – Стэнц мягко продолжил, положив руку на плечо секретарши, его карие глаза были полны состраданья, – он может быть уже за пределами наших возможностей помочь ему. Если Кэзуурэкс установил полный контроль над ним – и если мы ничего не можем сделать, не сможем получить реакцию, доказывающую, что Игон по-прежнему с нами – тогда вещи, которые делают его Игоном, которого все мы знаем: его разум, личность, его душа – уже мертвы, и то... кого ты видишь в лаборатории не что иное, как пустая оболочка, которую Кэзуурэкс использует в своих целях. Я знаю, как ты относишься к Игону, Жанин, и мне эта идея нравится не больше чем тебе. Но тебе не кажется, что это станет довольно болезненным воспоминанием для нас, если мы пощадим набор клеток, похожих на нашего друга, когда знаем, что наш настоящий друг ушёл, и тот демон, который находится внутри его тела, планирует использовать его для гибели целого мира? Жанин слушала и постигала экзистенциальные сложности ситуации совершенно против своей воли, а простое понимание не могло избавить её от всё более сильного желания заплакать. Вместо того чтобы далее поставить себя в неловкое положение перед Вэнкманом (который, несомненно, запомнит всю сцену для будущего шантажа), она бодро кивнула и, повинуясь внезапному импульсу, обвила руками шею Рэя, и крепко обняла его. – Да, я понимаю, что вы имеете в виду, – призналась она, сморгнув невыплаканные слёзы. – Просто пообещайте мне, что вы не сделаете этого, если не будет другого выбора. – Даю тебе слово, – непоколебимо и твёрдо ответил Стэнц. Этот порыв стал самым сентиментальным капризом, который она позволила себе. Снова выпрямившись, она скинула свои опасения, расправила плечи, подняла подбородок, снова, будучи готовой, принять всё, что готовит ей судьба. – Так, чёрт возьми, почему же мы до сих пор сидим здесь, и разговариваем? – властно потребовала она. – Если время поджимает, то нам лучше прекратить тратить его впустую, если мы не хотим преподнести этому подонку победу на блюдечке с голубой каёмочкой! – Ты сказала это, – согласился Питер, с облегчением осознав, что данный вопрос решился так легко. – Ну-ка, парни, давайте двигаться!